Ты тоже это чувствуешь, да?
Как всё затихло. Как будто мир… не рухнул. А просто медленно сгнил.
Мы долго воняли.
А потом — тишина. Такая, от которой в груди скребёт. Звенящая. Как перед выстрелом. Или перед тем, как кто-то делает последний вдох.
Тут остались только мы — обломки. Те, кто выжил. Кто жрёт себя изнутри. Кто просыпается в поту и говорит, что всё в порядке.
Сигарету хочешь?
Ага. Хрен. Последняя.
Да и ты мне не настолько нравишься.
Это не история про надежду. Не про спасение. Не про свет в конце. Там, где свет, — зубы оскалены шире.
Это про то, что не умирает. Даже когда всё остальное давно разложилось.
Про память, что лезет в голову, когда ты просто хотел закрыть глаза.
Про боль, которую нельзя выкурить, выжечь или перепить.
Моё прошлое тоже тут.
В словах. В паузах. В грязи под ногтями.
Но мы с тобой не настолько близки, чтобы я начал делиться.
Я не исповедуюсь. И тебе не советую лезть в это дерьмо без спроса.
Тут все по уши в грязи. Просто кто-то научился в ней не тонуть. А кто-то всё ещё думает, что выберется сухим.
Ты ведь тоже что-то прячешь, да?
Если ты всё ещё тут — значит, что-то внутри уже треснуло. Вопрос в том, когда окончательно посыплется.
Так что…
Закатай рукава.
Смотри в оба.
Дыши тише.
...И не вздумай шуметь после заката.
Тут слух остался у некоторых получше, чем рассудок. И глупость, как правило, пахнет громко.
А если зашуршишь — не обижайся, если я тебя первым прирежу. Так, на всякий случай. Чтобы не пришло за собой то, что хуже меня.
…Слышишь?
Не оборачивайся.
Не моргай.
Беги.
Может, успеешь.
А может, просто поймёшь, почему тут больше никто не шепчет.
...