Добро

Добро

Однажды, и с тех пор прошло уже много лет, довелось мне поработать дворником в Москве.

Я следил за двором, прилегавшем к одному элитному комплексу на юго-западе столицы. Зимой у меня всегда было больше работы, чем летом, а весной и осенью было умеренно: дорожки подмести, кустики подстричь, на детской площадке прибраться.

К территории комплекса прилегал небольшой лесок, там любили прятаться летом по вечерам влюбленные парочки.

А тут как раз на дворе было лето, начало августа, темнело еще очень поздно. Был будний день, вторник, вечерело, я подметал дорожки, и вдруг услышал со стороны леска приглушенные стоны.

Я знал, что парочки давно облюбовали этот лесок, но чтоб так откровенно, да рядом с элитным комплексом, да еще и почему-то тихое мужское мурчание слышалось куда отчетливее заглушаемых стонов девушки.

Подойдя так близко и бесшумно, как только было возможно, я заглянул сквозь прорехи в переплетённых ветках небольших деревьев туда, откуда слышись стоны. И там я увидел их. Мужчина был очень увлечен процессом, и ничего не замечал вокруг себя, а вот голова девушки была повернута как раз в мою сторону.

Я уже было открыл рот, чтобы громко произнести, "Девушка, вам помочь?", когда мы встретились глазами. Тут же в немой мольбе она поцеловала его ладонь, прикрывавшую её рот, и начала исступленно его целовать. Мужчина мгновенно ответил на ее нежность и страсть, а я, пятясь задом, не издавая лишних звуков, ретировался. В моей помощи там не нуждались.

Но что-то очень странное в той сценке всё-таки было. Они будто бы прощались.

Выйдя на основную улицу рядом с комплексом, я поднял голову, посмотрел на восходящую Луну и представил себя на Бали, немного поторопив время. На острове своей мечты я окажусь уже через два дня.

За пару лет мне удалось скопить достаточно денег на эту поездку, и на следующий день я собирался идти в турагенство.

С Луны и грёз я перевел взгляд на ближайший столб и там заметил приклееный листок бумаги (да, тогда за это еще не штрафовали). Это было объявление о розыске. Но сначала привлек меня не текст, а изображение. Мужчина, чья фотография была на объявлении, был мне знаком. Это был он, тот самый мужчина с девушкой в лесочке.

Приблизившись, я прочел, "Вооружен и очень опасен, заметив, звоните 02, не приближайтесь". Вознаграждение тоже было указано. Как десять поездок на Бали.

Рука сама потянулась к трубке, но тут же перед моим мысленным взором встало ее лицо, мольба в глазах и то, как она начала его целовать. Снова пришла в голову эта мысль. Словно они прощались.

Другой рукой я сорвал листок со столба, скомкал и выбросил в ближайшую мусорку. Там я увидел еще один листок. Я сорвал его, скомкал и выбросил.

А потом я пошел по району: находил листок, срывал, комкал, выбрасывал, и так снова, и снова, и снова.

Через час или, может, два, когда Луна уже взошла, я вернулся во двор, там было тихо, а они сидели на скамеечке. Она хватала его отчаянно за плечи и явно о чем-то упрашивала, а он уговаривал ее, пытаясь разжать ее пальцы, хотя я видел как дрожат его губы, а Луна отражается во влажных глазах.

Потом они оба поднялись со скамейки и куда-то пошли. Он шел быстро и уверенно, а она отчаянно пыталась его задержать.

Сам не знаю, зачем и почему, но я пошёл за ними. Они шли к ближайшему в этом районе отделению милиции. Он шел спокойно, не быстро, но и не медленно, она пыталась его остановить, но тщетно.

Когда до отделения осталась пара сотен метров, из здания вышел молодой сотрудник, судя по погонам, старший лейтенант. Он закурил, и пока еще не заметил ни девушку, ни мужчину.

Они оба остановились, она намертво держалась за лацканы его пиджака, и в свете Луны и фонарей я видел, как побелели костяшки ее пальцев, и она сама напоминала мне в тот миг русалку.

Поддавшись импульсу, я подошел к ним и сказал:

— Простите, можно к вам обратиться?

Девушка повернула на мой голос голову, и по выражению ее глаз я понял, что она меня узнала.

Но заговорил мужчина:

— Что вы хотели?

Я сам не смог бы объяснить, что тогда на меня нашло, но я вплотную подошел к ним, достал скопленные на поездку мечты деньги, вложил их в нагрудный карман его пиджака, и тихо сказал:

— Уезжайте. Там хватит денег... на все.

После этого я повернулся и ушел.

Всю следующую неделю я проверял сводки криминальной хроники. Никакого ареста произведено не было, они ушли.

Я верил, что совершил добро.

В тот год я встретил девушку своей мечты, и она стала женой, и мы зачали первенца, и начали свое дело, торговлю старинной мебелью; идея принадлежала моей жене. Мне везло, удача улыбалась нам, мы с женой, сыном и родившейся через три года дочерью не раз уже летали и на Бали, и на Мальту, и на Мальдивы. Мы купили дом с садом, расширяли бизнес, и ничего не предвещало никаких проблем.

Но, как это случается, жизнь полосатая, и после яркой белой полосы наступила черная. И какая черная! Вместе с санкциями и экономическим кризисом мы потеряли бизнес, вернее, его пришлось продать, он стал убыточен; мы влезли в долги, и отдавая их, пришлось продать дом, обе машины, одну квартиру. Этого еле хватило, чтобы отдать долги. Остались моя старая двушка, где мы теперь жили впятером (тогда у нсс только родилась вторая дочь), и подержанный фольксваген, давно уже только старое средство передвижения.

Мы перестали даже покупать младшей доче памперсы, а пеленки жена стирала вручную, стиральная машина недавно сломалась, брать новую в кредит жена запретила.

Мы все еще не бедствовали, но пояса мы затягивали все туже и туже. Бали стал казаться каким-то сном, и в реальность той жизни поверить становилось все труднее.

Мы с Ликой никогда не откладывали деньги "на черный день", верили, что деньги должны работать, а тут раз, и в одночасье потеряли всё.

Подсчитав, сколько нам нужно, чтобы снова встать на ноги, мы пытались взять в долг (нам все отказали) и в кредит (но отказали банки, причем все).

Старший сын тогда еще ходил в детский сад, а денег на всякие мероприятия у нас не было. Пришлось и сына из сада забрать.

И вот, одним ранним летним утром к нам в дверь позвонил почтовый курьер: на мое имя прислали заказное извещение о получении денежного перевода, без адреса отправителя.

Взяв паспорт и извещение, я пошел на почту. Там мне выдали банковскую карту с моим именем и какой-то конверт.

Пинкод карты находился внутри конверта, из которого я ее извлек при получении, и введя его, чтобы проверить баланс, я не поверил своим глазам. На счету лежало сто тысяч евро, и это была та самая сумма, которая могла помочь нам снова встать на ноги.

Полдня я ходил по банкоматам и снимал деньги. Когда вся сумма была у меня в сумке, я присел на скамейку в сквере и вскрыл второй конверт. Девушка на почте сказала мне, что конверт передала женщина, которая оставила мне и банковскую карту. Внутри лежала фотография. Одна фотография, и больше ничего.

На ней на широких, залитых солнцем ступенях стояла женщина с явно новорожденным малышом, которого она держала на руках, а за ее юбку держалась девочка-ангел лет семи-восьми и лучезарно улыбалась тому, кто делал фото, очевидно, что своему отцу.

Женщину на фото я не сразу узнал, а когда узнал, то не поверил своим глазам. Это была она, та самая девушка, чей побег с возлюбленным сделал возможным я.

Перевернув фотографию, я увидел там надпись. Там стояла дата и было написано, "Душа моя с нашим Славочкой, ему два дня, и Марьюшка, радуется, что мы скоро пойдем домой. Моя семья".

Теперь я все понял. Поднявшись, я поспешил домой. Взяв жену за руку, я отвел ее в кухню и положил на стол перед нею деньги.

Лика взглянула на новенькие купюры и заплакала.

— Ты что, родная, ты что? — растерянно бормотал я.

Выплакавшись, Лика подняла на меня глаза:

— Ты занял у бандитов?

— Нет, я не занимал. Помнишь извещение? О денежном переводе? Ну вот... Это была карта сбербанка. Я снял все. Нам как раз хватит... мы встанем на ноги.

— Но откуда?

— Отсюда, — ответил я и положил перед ней на стол фотографию.

Рассмотрев ее, прочитав надпись, Лика спросила:

— Кто это и почему они сделали нам этот перевод? Сто тысяч евро...

— Дело в том, что лет семь-восемь тому назад я в Москве работал дворником...

— Дворником?

— Да, дворником. Так вот...

И я рассказал ей всю историю.

Дослушав, Лика собрала деньги и тихо сказала:

— Да, во много раз увеличенное к тебе вернулось твое добро!

— Нет, ровно в том же размере.

— Ты о чем?

— Тогда я отдал им все, что у меня было и это им помогло. Сейчас они дали нам ровно столько, сколько было нужно, чтобы помочь. Не в сумме дело, а в жесте.

Но я понимаю, это и тогда, и сейчас очень своевременное добро.

Лика кивнула. Она все еще рассматривала фото.

— Я знаю эти ступени, это здание роддома... в Гаване, столице Кубы.

Кивнув, я тут же вспомнил, у Кубы нет договора о выдаче даже объявленных в международный розыск беглецов. Куба.

Уверен, что в Москву она приезжала одна.

Я снова взглянул на фото и тихо мы с Ликой одновременно сказали им "Спасибо".