Добро и зло

Дорога с каждым шагом ускользала, а нужно держать путь в голове. Блуждать больше нельзя, сила выльется через край. Дождь не мешал, даже наоборот, будто бы притягивал ноги к кривому асфальту. В висках стучало: «Добраться бы».

В мерном шуме дождя отличились возгласы. Это молодые мужчины в военной форме обратили внимание на нелепый внешний вид спешащей женщины. Странные кальсоны с петлей для пятки надеты были прямиком на сапоги, платок норовил упасть с головы, плохо заплетенные косы растрепались и намокли. А и ничего. Это даже лучше. Дорога стала явственней. Мысли теперь ловко цеплялись за стыд и подгоняли вперед.

Ее встретил Азар. Он всегда был на страже, вечный, непоколебимый Азар, он всегда был, и всегда будет.

Подворье состояло из нескольких бревенчатых изб и десятка двух сарайчиков, ни тропинок, ни хоженых дорожек, сплошное глиняное месиво. Вот туда бы посадить мастера, глину собирать, так и тарелки всем справились. Неожиданно женщина оказалась на руках у Азара, он поднялся в воздух и аккуратно проплыл в дожде к большой избе.

— Азар, — улыбнулась гостья, — возьмешь меня замуж, а, Азар? Гляди, я правильная женщина, хожу с покрытой головой.

— Если бы ты чаще носила бюстгалтер, — улыбнулся в ответ Азар.

Эту деталь гардероба женщина надевала действительно не часто, и она засмеялась, да стало так ярко и светло, что дождь прекратился, а из избы выскочила бабка, и давай отгонять полотенцем собравшихся у порога ребятишек.

— Кыш, кыш! Матронушка прибыла, наконец! Буде вам, еще успеете напитаться. Иди, иди за мной. Долгий путь был, утомилась, хорошая моя.

В избе сухо, половицы скрипят. Путь наверх по винтовой лестнице тяжел.

«Там комната, — вспомнилось Матронушке, — комната пустая, без окна. И там мне будет хорошо». Но бабка, что провела ее, уселась на табурет возле закрытой двери и заговорила.

— Плохую силу сначала отдавай. Давай. Вон прогони чертей, все лезут и лезут онтель, никаких сил.

По лесенке снизу затемнилась рать мелких противных крыс с узкими поросячьими мордами, а за ними ринулись длинноногие псы, из пастей которых брызгала слюна. Матронушка наклонилась над перилами, да как зашипит. И тихо вроде, а в ушах будто ураган просвистел. Зверье с визгами страха сгинуло в темноте подвального прохода.

Хорошо как стало. Легче. И сразу светло-светло, будто снова Азар рядом смеется. Или персики цветут. Или в поле одуванчиковом с подругами бежишь.

— А хорошую отдавай потихоньку. Сначала деток соберешь, им раздашь. А потом я скажу, куда черную-пречерную девать будем, накопились проблемы в мире.

А сила хорошая уж сама и сочится, сама выплескивается, трудно держать. Азар, смех, персики, подруги, солнце, речка блестит, уточки летят.

Бабка, что сидела на стуле, засветилась золотом, будто луч утренний на нее попал. И волосы ее седые снова рыжими сделались, а лицо- молодое, гладенькое.

— Потихоньку, говорю! Все, иди, иди в комнату.

И проводила Матронушку в одинокую ее келью. С силой побыть наедине.

Омолодившаяся хозяйка торопливо сбежала по лесенке вниз и выпроводила детей вон.

— Матронушка вернулась. Ну надо ж. Так долго ждали. Так много дел у нас. Так много дел.