Добро пожаловать домой!

Добро пожаловать домой!

Как ощущается сон без сна? Пустота. Ни тьмы, ни света — лишь ничто. Почему-то это кажется блаженным.

Внезапно ощущения вернулись. Я не знаю, что послужило тому причиной, как описать это словами, и даже что такое эти слова. Всё произошло мгновенно, а затем стерлось, не оставив следа. Почему мне так кажется?

– Процедура вывода из криостата завершена…

Голос. Холодный, металлический. Такие мысли с чего-то посетили голову, а его звучание вывело меня из оцепенения. Инстинктивно я раскрыл глаза. Яркий свет ударил, слепя. Моё тело словно налилось свинцом. Что это за ощущения? Почему они кажутся знакомыми?

Тело пошатнулось, не удержав равновесия. Я упал на что-то твёрдое.

– Больно.

Слово пришло само. Раздражение от удара будто вызвало его из небытия, но я всё равно не понимаю его значение, что оно значит?

– Блядь, ты не проходил ранее криостаз? – Голос стал ближе, более взволнованным, но почему-то я его могу понять?

Я пытаюсь повернуться к источнику, но слепит свет, мешает разглядеть говорящего. Передо мной лишь размытый силуэт. Кажется, он высокий, если есть такое слово.

– Ты меня понимаешь?

– Д-да… Хотя не знаю почему, – слова вырвались прежде, чем я их осознал.

– Отлично. Можешь назвать год?

– Г-год?

– Да-да, год. Последняя дата, которую помнишь?

Вопрос звучит слегка раздражённо, и пробуждает во мне странное чувство пустоты.

– Н-не помню.

Голос вздохнул.

– Ты делал транскрипцию? Бля, кого я спрашиваю… Ты хотя бы своё имя помнишь? Или что-нибудь о себе?

Имя. Моё имя? В голове пусто, будто там никогда ничего не было. Но кажется, с собеседником мы одного вида, и говорим на одном языке.

– Н-не…

Пустота в моей памяти пугает меня, не знаю почему мне пришла на ум такая ассоциация. Но фигура передо мной становится всё отчётливее. Белый этот мужик или коричневый — он весь сливается с ярким светом.

– Так, успокойся. Всё будет хорошо. Позже всё вспомнишь, даю слово. Пока что тебе нужно временное имя.

– Временное имя?

– Ну да, как к тебе будут обращаться. Не вечно тебя кличать выжившим…

Последнее слово вызывает у меня очередную волну тревоги. Страх накрывает, словно холодной волной. Лёгкое прикосновение немного выводит меня из паники.

– Успокойся. С этого момента тебя будут звать Зозимус.

Его шаги удаляются, но я всё ещё могу смутно видеть фигуру. Белый халат. Прямоугольный предмет в руке.

– Теперь тебе нужно отдохнуть.

Слышится звук струи, что-то льётся. Я пытаюсь встать, но тело не слушается.

– Тише, тише.

Он уже близко и берёт мою руку.

Сначала я чувствую только лёгкое прикосновение, а спустя мгновение – странное, неприятное ощущение. Оно начинается с поверхности кожи, потом плавно углубляется. Что-то проникает внутрь меня.

– Зачем?

Мелькнула в голове мысль. Она чужеродна. Её вложили извне.

– Небольшой укольчик, ты же не боишься уколов?

Он что-то вливает в мою руку.

Я чувствую, как жидкость проникает внутрь. Потом ощущения затухают, ускользая на второй план. С ними уходят силы. Сопротивляться нет смысла. Тьма подступила мягко, но неотвратимо.

______

– Так, он уже уснул? – раздался писклявый голос, незнакомый, но неприятный, словно капля воды, падающая на металл, отчего то я так подумал, не зная даже эти слова.

– Ну, в принципе да… – ответил другой, спокойный и чуть усталый, знакомый.

– Понятно. Слышала, что ты назвал его Зозимус. Не забыл, что мы должны с ним сделать, если он откажется? – прозвучал почему-то кажущийся женским голос с едва заметной усмешкой, но что значит женский!

– Конечно, знаю. Думаю, он нам не откажет, – ответил знакомый мужской голос, без тени сомнения.

Мои силы окончательно иссякли. Темнота поглотила всё, а сознание унеслось в вязкие объятия небытия.

Но на самом краю этой пустоты раздался хохот – резкий, от чего-то леденящий душу, хотя что такое душа...

Вдруг я почувствовал что-то мягкое под спиной. Это ощущение было настолько приятным, что я не хотел его терять. Желание оставаться в этом состоянии захватило меня целиком. Я сдался ему, позволив себе полностью расслабиться.

Раздался резкий стук и какой-то скрежет.

– Он ещё в отключке? – приглушённый голос пробивался сквозь полусон.

– Да, спит как убитый, – тихо ответил мужской голос.

– М-да, нужно его разбудить, – добавил первый.

Я почувствовал, как кто-то осторожно толкнул меня. Ощущение было назойливым и странным, словно пытаются нарушить покой, который я не хотел отпускать.

– Эй, спящая красавица, проснись и пой! – раздалось на ухо. Голос был раздражающе громким, пронзительным, как звон разбившегося стекла, так мне кажется от чего-то.

Странное жгучее чувство накатывает волнами. Я не знал, откуда оно взялось, да и что это такое, но ощущение мягкости под спиной удерживало моё внимание, не позволяя полностью утонуть в раздражении.

– Так, дай-ка мне! – прогремел другой голос, а затем я почувствовал, как меня резко взяли за руку, после неожиданное исчезновение мягкости, и легкое миллисекундное странное чувство обрывается неприятным раздражением, пронизывающим всю спину.

Это было хуже, чем укол. Ощущение прожигает, раздирая что-то внутри.

Внезапно это чувство накрыло меня полостью,как волна, пришло мне в голову без значения.

Слов я не понимал. Всё смылось в жгучем ощущении, с которым невозможно было бороться.

И наконец это странное чувство прорвалось наружу – криком. Пронзительным, надрывным. Это был мой крик, вырвавшийся из глубины, где бушуют непонятные странные чувства.

– Ну вот, видишь, проснулся же! – раздался приглушённый голос, его источник тут же стал объектом странной, почти болезненной идеи, что он должен ощутить то же, что и я. Эта мысль заполнила сознание, подавив все другие.

Я попытался открыть глаза, но всё передо мной было размытым, словно покрытым густой дымкой. Это слово – "размытое" – почему-то пришло мне в голову, вероятно оно это и обозначает.

– Скажи, что я его отнёс в лабораторию. И да, понимаю – праздник, но не нажрись и не унюхайся! – сказал приглушённый, снова пробуждая навязчивую идею. Сделать ему... укол? Как я мог бы это выполнить?

Он поднял меня, и я почувствовал твёрдую поверхность, соприкасавшуюся с телом. Она была неприятной, в отличие от мягкости, которую я ощущал до этого.

– Ладно, пора привести спящую красавицу в чувства! – продолжил он, шагнув через что-то похожее на отверстие в стене. Белые стены окружают нас, и, хотя я не мог разобрать деталей, это казалось правильным описанием.

Мы шли долго – точнее, он шёл, а я ничего не мог сделать. Мы проходили мимо людей, которые говорили о какой-то ёлке и Новом годе. Эти слова не несли для меня никакого смысла. И как здесь могло жить столько народа?

Я пытался смотреть вокруг, цепляясь взглядом за предметы, которые могли бы причинить приглушённому то же чувство, что испытываю я. Это желание росло внутри, странное и пугающее в своей силе, хотя я и не понимаю значений.

Наконец, мы подошли к большим дверям, которые блестят в свете, казавшемся бесцветным. Почему-то возникла именно такая ассоциация.

– Вот и пришли, – сказал он, коснувшись чего-то.

Двери разошлись, открывая помещение. Всё вокруг казалось серым и безликим. Внутри сидит человек в белом халате, его кожа бледновато-желтоватая. Эти детали всплыли в голове, но я не знал, почему они кажутся важными.

Приглушённый уложил меня на мягкую койку, но ощущение было раздражающим. Спина казалась неудобно вдавленной, как будто мягкость не приглушала то странное жгучие чувство пронизывавшее спину, а наоборот ещё больше усугубляет.

– Итак, док, всё. Я его принёс в целости и сохранности, уложил на койку. Пойду...подготовлюсь к празднику! – заявил приглушённый, развернувшись, чтобы уйти.

Тот в халате обернулся ко мне, взглянул, и его лицо внезапно изменилось. Он замер, словно увидел что-то неожиданное, хотя я не мог понять, что именно.

– Эй, Маркус, постой! – рявкнул он, его голос резко прорезал тишину.

– Д-да, док? – ответил приглушённый, его тон кажется неуверенным.

Я поймал себя на мысли: "Маркус? Может, это его имя?"

– Это ты называешь "в целости и сохранности"?! – возмущённо произнёс док, бросив на Маркуса взгляд, полный укора.

– Н-ну, он спал... и... и я его разбудил, – начал мямлить тот, вызывая у меня смутное ощущение, будто его голос подчинённый и виноватый, словно он оправдывается, сумбурно пришло мне в голову, и кажется правильным, хотя я даже не знаю что такое правильно!

Док резко перебил:

– Дай угадаю, ты разбудил его по своей "уникальной методике"?

– Эм... д-да, но ничего! – ответил Маркус, снова запинаясь.

Я попытался подняться, чувствуя сильный дискомфорт в спине. Мой взгляд метался по комнате в поисках чего-то... подходящего. Сам не знал, зачем.

– Ничего?! Хуйчего, бля! Это твое "новогоднее чудо"? Или его зовут Зозимус, как ты там бормотал?– раздражённо добавил док, бросив взгляд на меня.

Слово "Зозимус" почему-то застряло в моих мыслях, хотя смысл его мне был непонятен.

– Боже, святые угодники... Ладно, катись отсюда! – наконец рявкнул док.

Дверь закрылась, и в комнате остались только мы с ним. Он тяжело вздохнул и, посмотрев на меня, заговорил:

– Святые угодники, прошу прощения за этого балбеса. Он не хотел ничего плохого!

Его слова звучали непонятно, их смысл ускользал от меня. Что значит "прощения"? Что такое "плохое"?

– Похоже, ты нихуя меня не понимаешь... Ладно, рождественское чудо, видимо, потребуется ещё одно чудо, чтобы с этим разобраться!

Док снова вздохнул, отошёл в сторону и вернулся с чем-то в руках – небольшой квадратный предмет и какой-то сферический объект. Других названий мне в голову не пришло.

– Ну что ж, давай начнём. Это стандартная процедура, бояться нечего. Летальный исход минимальный! – заявил он, как будто его слова должны были меня успокоить, хотя не ровным счётом не значат.

Его губы изогнулись в странной полуулыбке. Моё тело напряглось – всё внутри будто кричало о том, что нужно бежать. Зачем?

Док аккуратно уложил меня обратно на мягкую поверхность и начал закреплять странные прямоугольные пластины, сначала вдоль торса, после у шеи. Они сдавливали, мешая даже малейшему движению.

– Так-так, с подготовкой покончено, теперь приступаем! – произнёс он, крепя сферу этими пластинами прямо мне на голову. А договорив, опустил какую-то штуковину.

Резкое, как удар ножа, странное чувство приобрело лицо эта боль, она стремительно пронзила голову, отбрасывая меня в хаос. Мысли метались, цепляясь друг за друга, роясь в чертогах разума, будто открывая неизвестное. Что такое мысли? Это образы. Внезапно перед глазами всплыла огромная, поражающая своей красотой голубая планета.

Планета? Огромное небесное тело. Что такое тело?

Тут же перед ней, словно занавес опустился, появилось нечто зловещее. Это нечто двигалось, оно приближалось. Его безликая форма, как мне казалось, улыбалась.

И вдруг я услышал шёпот. Он был странным, словно тянется из далека:

– От судьбы не уйдёшь, дорогой друг Сэми… Или, может, всё-таки предатель Сэми? Несчастная крыса, горе-командир звена "Байкал"? Или нет?

Эти слова вспыхнули в моей голове, как пожар. "Сэм?" Почему это имя будто врезается в мой разум? Почему этот голос так знаком мне?

Голова завыла так, что я не смог удержать крик. Это было непереносимо.

Со стороны раздались суматошные шаги. Через мгновение я почувствовал укол. Волна расслабления прокатилась по телу, боль начала отступать. Но имя "Сэм" всё ещё горело в моём сознании, не исчезая.

Кто такой Сэм? Почему это слово так мучительно знакомо?

Силы покидали меня, глаза начали закрываться. Сознание тускнело, пока в темноте не вспыхнул новый образ: какой-то парень. У него в руках прямоугольное устройство. Это же планшет! Этот предмет… он тоже пробуждал забытые ощущения, тревогу и странное, необъяснимое чувство щемящие грудь.

– Кто ты? – спросил я мысленно, но не получил ответа.

Парень улыбается. Нет, это не была улыбка, это ухмылка. Она становится шире, всё шире, а сознание всё больше затуманивалось.

И тут раздался новый шёпот, хриплый:

– Сэми... Сэми... Ничтожная крыса. Жалкий вор. Тебе не спрятаться от меня!

С этими словами всё окончательно погасло...

Я сижу на чем-то мягком. Глаза открываются, передо мной обесточенная приборная панель, штурвал, лобовое стекло. За ним — тьма. Непроницаемая, от чего-то вызывает у меня мурашки.

Это место... что-то напоминает... "Кокпит?" Да, это мой кокпит!

Я хватаюсь инстинктивно за штурвал. На автомате, тянусь к панели, чтобы включить питание, но до нажатия кнопки приборы оживают сами. Мониторы вспыхивают, а резкий шум, перешедший в гул разрывает тишину. Шум… он мне что-то напоминает.

Штурвал не двигается, сколько бы усилий я ни прикладывал. Что-то держит курс. Неотступное странное ощущение пульсирует в груди, вроде называется тревогой.

Экран напротив меня внезапно окрашивается в красный цвет. Его агрессивный свет больно режет глаза. В эту секунду я замечаю текст, мелькающий на мгновение: "Беги!"

Мой разум не успевает осознать увиденное, как снаружи, в иллюминатор, влетает тело. Оно ударяется о корпус кокпита с глухим стуком, оставляя кровавый след. Затем ещё одно тело. Стук… стук… С каждой новой фигурой напряжение нарастает.

Из тьмы за стеклом начинают проступать очертания. Чудовищная конструкция, неподдающаяся логике, заполняет обзор. Это... что?

Внутри головы звучит голос. Он не принадлежит ни человеку, ни машине. Монотонный, давящий:
16-2-15-1-18-21-8-6-15-16 25-21-8-6-18-16-5-15-16-6 3-16-9-5-6-11-19-20-3-10-6-, 1-12-20-10-3-10-18-16-3-1-15-16 17-18-16-20-10-3-16-5-6-11-19-20-3-10-6-, 3-14-6-19-20-6 19 10-15-10-24-10-1-13-10-9-1-24-10-6-11 17-18-16-4-18-1-14-14-29

Я не понимаю, что это значит. Код? Шифр?

Шум внезапно прекращается. Монстр за стеклом застывает. Но голос продолжает: --16-26-10-2-12-1 12-19 15-6 5-16-19-20-21-17-6-15-, 21-19-20-18-16-11-19-20-3-16 15-6 3 9-16-15-6 5-6-11-19-20-3-10-33 19-6-20-10-... 9-1-17-21-26-6-15-1 5-10-18-6-12-20-10-3-1 1-3-20-16-15-16-14-15-16-19-20-10-. 4-6-15-6-18-1-24-10-33 13-10-25-15-16-19-20-10-, 3-15-6-19-6-15-10-6 12-16-18-18-6-12-20-10-3 19-16-4-13-1-19-15-16 17-18-16-4-18-1-14-14-6-.. 9-1-3-6-18-26-6-15-16-, 15-1-25-1-20-1 17-18-16-24-6-5-21-18-1 3-15-6-5-18-6-15-10-33 3 19-16-9-15-1-15-10-6 15-16-19-10-20-6-13-33

Я замечаю, как что-то обвивает моё тело. Нечто холодное и липкое сдавливает грудь. Это "что-то" вгрызается в мою кожу, причиняя боль, и голос усиливается, продолжая выкрикивать цифры.

И вот, он начинает отсчитывать: 1… 2… 3…

С каждым числом боль усиливается. Кажется, будто "оно" пытается проникнуть в меня через поры.

На цифре 10 я пытаюсь вырваться, пошевелиться, но тело будто сковано. Ничего, кроме разума, мне больше не принадлежит. Даже головой пошевелить не получается.

Счёт продолжался. 13… Каждая цифра, словно игла, впивалась в сознание. Незнакомое, липкое ощущение безнадёжности заполняло меня. Нет, не просто заполняло — замещало. Мои мысли, мои чувства… они переставали быть моими.

Когда счёт дошёл до 20, я понял: ничего хорошего не будет. Это конец.

Сжав всю свою волю в кулак, я попытался поднять руки. С трудом, но получилось. Я дотянулся до чего-то в затылке — гребня, который, казалось, вонзён туда. Собрав остатки сил, я попытался его вытащить.

И тут голос вновь заговорил:
16-2-15-1-18-21-8-6-15-16 19-16-17-18-16-20-10-3-13-6-15-10-6 15-16-19-10-20-6-13-33-, 9-1-17-21-26-6-15-16 17-18-16-20-10-3-16-5-6-11-19-20-3-10-6-, 17-18-16-24-6-19-19 9-1-14-6-27-6-15-10-33 21-19-12-16-18-6-15-, 17-18-16-4-18-6-19-19 29 17-18-16-24-6-15-20-16-3

Слова обрушились на меня лавиной боли. Голова будто взорвалась. Я почувствовал, как прикусил язык, отчего солёный привкус крови лишь усилил ужас происходящего.

Счёт ускорился, считая секунды. Я не сдавался. Тянул, изо всех сил тянул.

На 66 всё изменилось. Голос скрежетал, повторяя цифру снова и снова:
66..6..6..6..6..

Моё тело… Оно исчезает. Сначала боль в ногах сменилась онемением, потом я потерял зрение на один глаз. Левый? Нет, правый! Голос в голове заговорил снова, но теперь он звучал как мой собственный:
"Это правый глаз. Нет, левый! Или оба?"

И вдруг механический голос произнёс, заикаясь:
"Внимание! Неопознанная критическая ошибка. Процесс экстренно завершён на 65 процентах."

Боль исчезла так же внезапно, как началась. Но следом пришёл хриплый от чего-то вызывающий мурашки шёпот:
"Директивы назначены. Пробуждение носителя…"

Панель передо мной раздвинулась. Внутри — переплетение механических деталей, искорёженного металла, проводов, искрящихся в темноте. Это… пасть. Она словно живая, жуткая, враждебная.

Я чувствовал, как что-то цепляется за мои ноги, обжигает, грызёт. Боль распространилась на грудь, а затем… Панель бросилась на меня, разом сомкнув свою "пасть".

Мгновение — и всё погасло.

Я очнулся, весь мокрый от пота. Белый потолок нависаеи надо мной, яркий и незнакомый. Моё тело было пристёгнуто ремнями.

— Класс, мне всё-таки удалось выжить! — раздался голос, смутно знакомый, но не мой.

Это были мои мысли? Нет.

— Похоже на медчасть Федерации, — продолжил голос. — Надо снять ремни…

Я попытался пошевелиться, но не смог.

— Хм… странно. Почему я не могу двигаться? — голос говорил спокойно, но я чувствовал, что паника накатывает.

— Хм… часть корабля какой-то федерации, — подумал я, глядя на белый потолок. Почему я знаю это? В голове хаос, но размышлять не успел — дверь внезапно открылась.

— О, наконец-то очнулся! — голос звучал уверенно. Передо мной сидит человек в белом медицинском халате.

— Док, кажется, у меня паралич всего тела! Я не могу двигаться! — это говорил не я, а кто-то другой.

Доктор лишь улыбнулся и, проигнорировав голос, сказал:
— Ты поистине новогоднее чудо, Зозимус. Поздравляю с новым рождением! Сегодня ты чудом не сдох.

Голос стал полон возмущения:
— Эй! Почему вы меня игнорируете? И кто такой этот Зозимус?

Доктор, похоже, его не слышит. Он продолжил говорить, делая пометки в блокноте:
— Надеюсь, теперь ты меня понимаешь?

Слова доктора теперь были чёткими и понятными, чего раньше не случалось. Я кивнул:
— Ну… да.

Док удовлетворённо кивнул:
— Отлично. Речь восстановлена. Ладно, Зозимус, скажи, что ты последнее помнишь?

Его вопрос повис в воздухе. Зато заорал голос:

– Я не Зосимус! Кто, блять, он такой вообще?

Голова вдруг начала раскалываться. Перед глазами замелькали образы: их пятеро. Четверо парней и девушка. Почему-то их вид вызвал странное чувство — давящее на грудь и щемящие, но что это за чувства – я не понимаю. Парень в центре держит в руках планшет.

Голос сорвался на крик:

– Ребята, вы выжили! Я думал, что вы все погибли там, в том…. Столкновение.
А образы начали растворяться.

Первыми исчезли девушка, и мужчина замыкающие полу круг. Голос, полный отчаяния, кричит:
— Нет, Рика! Коваленко! Не уходите!

Пошли двое мужчин по обе стороны от центра, и голос зарыдал:

– Тони, только не ты!

Полноватый мужчина на мгновение улыбнулся, бросив на меня косой взгляд, и тоже исчез. Влажность в глазах стала ощутимой — слёзы пришло на ум, но от чего я так и не знаю.

Парень с планшетом подошёл ближе. Его фигура тоже начала растворяться в пыль, но перед этим он склонился ко мне и прошептал:
— Прячься сколько хочешь. Отрицай. Но истину ты не изменишь.

Из его рта внезапно хлынула кровь, а в груди за зияла дыра. Он улыбался, но в его улыбке было злорадство.

— Ты же нас у… — его последние слова оборвались, и он исчез вместе с моим сознанием.

Темнота. Но я всё ещё мог слышать.

— Док, ты понимаешь, что его всё равно надо допросить? — женский голос прозвучал строго.

Голос в моём сознании снова зазвучал:
— Чёртова тварь, играющая со мной! Я найду тебя!

Женский голос продолжил, тише:
— У нас грёбанная миссия. Надо найти этот ебучий флагман и выяснить, что произошло, и желательно поскорее! И единственная зацепка…

–Да-да, знаю, конечно, - прервал её док.

– Ну и отлично, что знаешь, – женщина заговорила уже властно, – но работа сама себя не сделает.

Раздались шаги на удаление...

– Блять, давали же мне зимой отпуск! Да и Кэтрин настаивала, но баран не взял, дурак, – ворчал доктор, – Проводил бы спокойно время не на этом судне, но нет – пусть молодняк гуляет, а мне бы кредиков подзаработать, и Кэтрин одну оставлять нельзя, эх…

Я и без того мало чего соображал, теперь сознание затуманилось ещё больше. Но постепенно я начал приходить в себя.

– О, Зозимус, наконец-то ты очнулся! – обрадовался доктор, и я с радостью ответил:

– Ага!

Голос возмутился: – Док, сколько раз тебе говорить! Бля, он же меня вообще не слышит!

– Ладно, продолжим, - док взял со стола ручки и блокнот, а я попросил:

– Док, можно уже меня развязать?

– Можно Машку за ляжку, – ласково ответил док, – а можно козу на возу. Ладно, слушай мои вопросы. Зосимус, как ты себя чувствуешь? Ничего необычного не ощущается?

– Необычного? – я задумался. Так-то всё было необычным сейчас, но ведь док чего-то хотел. Голос зло уточнил, чего хотел доктор: «Кроме полного паралича тела, неконтролируемости речи, ничего же необычного?»

– Ну… кроме странного голоса в голове, - ответил я доктору, но голос опять не смолчал:

– Эй, док! Ты меня слышишь? А ну отвечай, пи… стоп, что я сказал!

— Хм, — задумался Док, — Голос, и что он говорит?
— Значит, мне не послышалось. Не я, другой я или как тебя там, короче который меня слышит! Донеси до этой глухомани, что мне срочно нужно переговорить с капитаном этого судна, пока мы в полное очко не влезли! — раздалось раздражённое замечание голоса.

Я передал Доку:
— Ну, этот голос хочет переговорить с капитаном. Вроде как-то так. А ещё он говорит про какое-то очко, в которое мы, кажется, влезаем.

— Что за бред! — цокнул Док, пристально глядя мне в глаза. — А спроси этот голос, он что-нибудь помнит о флагмане?

— Флагман? А что с ним? Хотя, нет, подожди. Спроси, какой год и в каком мы секторе! — отозвался голос.

Я передал его вопрос, и Док ответил:
— Мы в секторе Альмеда 2…

В этот момент корабль резко тряхнуло, и голос в моей голове выпалил:
— Рождественские проказники! Мы в секторе Альмеда 2, а Фрэи нет… Нам пиздец!

Док нахмурился:
— Похоже, в нас что-то вре…

Его слова оборвала оглушительная сирена. Следом раздался строгий, но слегка странный женский голос:
— Внимание! Объявлено боевое положение. Всему личному составу "Наутилуса" занять боевые места согласно боевому расписанию. Это не учебная тревога!

Док напрягся, его лицо стало серьёзным. В этот момент голос в моей голове, на удивление, тоже звучал более сосредоточенно:
— Этот увалень сейчас уйдёт. Останови его, пусть передаст капитану важную информацию о противнике! Эти твари могут реанимировать "двухсотых" и заставлять их сражаться на своей стороне. А ещё… они умеют подделывать голос-са… — он вдруг замялся. — Чёрт, что-то я забыл! — проговорил голос с явным раздражением.

Я понял, что мне придётся повторить его слова, хотя и не всё до конца было понятно.
— Восстание "двухсотых", как зомби? Серьёзно? — Док хмыкнул, потом коротко рассмеялся. — А я-то думал, пираты напали. Спасибо, повеселил.

Он встал, но замер на секунду, нахмурившись. Его взгляд стал настороженным.
— Ладно, я передам это капитану. Хотя… не уверен, что она поверит. Но у нас в организации всякое бывает.

Док направился к двери и, открывая её, обернулся:
— Пока что будь здесь.

Он вышел, и голос снова заговорил:
— Отлично. Но поверит он или нет, это не меняет того факта, что мы в полной жопе! И он нас ещё бросил, замечательно!

Я непонимающе спросил:
— В жопе? Бросил? Замечательно?

Голос раздражённо уточнил:
— Ну да, в жопе. Хотя точнее — в очке! И этот пидрила забыл нас развязать!

Я задумался, пытаясь осмыслить эти слова.
— Ещё одно непонятное слово… Жопа… Очко… Пидрила... Что они значат? Надо узнать. — И я вслух спросил: — Очко, жопа, пидрила… а что это?

— Ты издеваешься? Ладно, хватит чушь молоть, — раздражённо ответил голос. — Надо думать, как выбраться отсюда и не сдохнуть!

— Эм… я не издеваюсь, — сказал я, стараясь быть серьёзным. — И не знаю, что значит "молоть чушь". А зачем избегать… гибели?

Голос буквально застонал от возмущения.
— Ты серьёзно? Ты не знаешь, что такое очко, гибель…

Я добавил:
— А ещё объясни, что такое жопа и почему мы в ней, что такое пидрила. И да, с "болтологией" я тоже не знаком.

В этот момент корабль снова тряхнуло, и голос закричал:
— Твою!.. Мама, роди меня обратно, я не могу это выносить! Как можно этого не знать?

На мгновение он затих, а потом уже более сдержанно произнёс:
— Хотя… ты же после криостаза. Ладно. Бля, придётся мне стать твоим учителем.

— Так с чего бы начать… — начал голос, немного сбивчиво. — Мы в очень плохой ситуации. Прямо критической. Ну, почти в пизде… В общем, нам будет очень плохо, если не выберемся. Буквально умрём. Нас будут пытать, морально изнасилуют, присоединят, сотрут личности или вообще возьмут под контроль…

Его слова звучали неуверенно, с запинками, и вместо того чтобы что-то прояснить, только больше запутывали. Я слушал, но понял, что ничего не понимаю. Мысли одна за другой всплывали в голове:
— Что такое "критическая"? Что плохого в том, чтобы умереть? А "пытать" или "морально насиловать" — это как? Что значит "присоединение" и "стирание"? Как работает "контроль"?

Голос продолжал, всё больше запутывая меня:
— И перед тем как мы умрём, мы почувствуем боль. Настоящую. Полный спектр боли!

Внезапно внутри меня всплыло неприятное чувство — это было слово "боль". То, что я никогда не хотел бы испытать.
— Будет больно? — дрожащим голосом спросил я.

— Ещё как! — ответил он резко.

— Я не хочу чувствовать боль! — почти выкрикнул я.

— Тогда надо выбраться отсюда. Любым способом, — произнёс голос, на этот раз твёрдо.

В этот момент судно снова тряхнуло, сильнее, чем раньше. Голос рявкнул:
— Нет времени прохлаждаться! Нужно искать выход!

Я попытался встать, но ремни держат, а голос — Чёрт этот пидор… Кратко не хороший человек, нас оставил. Надо снять ремни!

Следуя его словам, я расстегнул ремни вдоль торса и на шее, встал, чувствуя лёгкую слабость в ногах, но, собравшись, осмотрел помещение. Всё вокруг казалось чуждым, но я двигался. Мой взгляд остановился на двери, через которую вышел Док. Она закрыта, и на ней мигает панель с цифровым блоком от нуля до девяти.

Я подошёл к панели, провёл рукой над клавишами, словно надеясь, что пальцы сами вспомнят нужную комбинацию.

— Ты знаешь пароль? — спросил голос.

— Нет, — коротко ответил я.

— Ну, я тоже не знаю… Думаю, вряд ли он оставил его где-нибудь здесь, — произнёс голос с напряжением.

— Пароль… Ладно, есть ли другие варианты? — спросил я, пытаясь собраться с мыслями.

Мы начали искать как-то вместе. Голос подсказывал, где искать, а я обследовал помещение. Однако время шло, и поиски не приносили результата. Наконец, мы снова оказались у двери.

— Может, попробовать нажать что-то наугад? — подумал я вслух.

Собравшись, я нажал несколько цифр подряд. На дисплее высветился ряд от одного до четырёх. Я нажал на галочку, и, к моему удивлению, дверь раскрылась.

— Серьёзно? Пароль от одного до четырёх? — язвительно заметил голос.

Но тут передо мной в дверном проёме появился слегка удивлённый Док.

— Конечно, не мог пароль быть таким простым, — пробормотал он себе под нос, но быстро сменил выражение лица на довольное. — О! Ты уже можешь ходить. Замечательно! Сейчас пойдём к капитану, — сказал он с улыбкой.

Я не знал, что думать, но голос внутри настойчиво повторял:
— Это наш шанс. Иди!

Вздохнув, я кивнул Доку и последовал за ним.

Мы свернули направо, и я заметил массивную герметическую дверь слева — о ней рассказал голос. Затем снова повернули направо. Шли по коридорам, где слышался вой сирен. Где-то неподалёку раздавались крики, а кто-то явно матерился, упоминая пиратов, которые решили "поздравить" нас вот таким своеобразным способом.

— Им бы этот подарок! — раздражённо заметил голос.

Я всё ещё не понимал, почему люди так злы, но голос пояснил:
— Люди хотели провести этот день спокойно, с семьёй, с друзьями или в отдыхе, а не погибать от "подарка" противника.

- Хм и что такого особенного в семье, друзьях и отдыхе — задался вопросом я.

Тем временем мы подошли к лифтам и спустились вниз. Холл оказался пустым, только стулья и дерево в центре привлекли моё внимание. Это была ёлка, наряженная к празднику.

— Покой нам только снится, — с иронией заметил голос, тяжело вздохнув.

Док не остановился, и я последовал за ним. Мы сделали ещё пару поворотов, прошли через длинный пустующий коридор, а если быть точнее — пробежали его.

Зайдя в помещение, я увидел стены, уставленные мониторами. В центре комнаты, как подсказал голос, находилась тактическая гало карта, усеянная множеством красных точек.

— Блядь, блядь, блядь... — всё твердил голос, явно не находя себе места.

Слева от меня три рабочих места занимали люди в красно-синей форме, с гарнитурами в ушах. Док шагнул вперёд и подошёл к девушке, стоявшей ближе всех к левому краю.

— Кэт, я его привёл! — бодро заявил он.

— Эй! Ты не офонарел, случаем, так ко мне обращаться?! — отрезала она, тут же хватая Дока за воротник.

Сзади раздался крик:
— Капитан, у нас разрыв корпуса на правом борте! Срочно нужна помощь!

— Чёрт! Тебе сегодня повезло, Док. А теперь шуруй отсюда, но готовься к наказанию вечерком, у меня! — произнесла она, оттолкнув его.

Док широко расплылся в довольной ухмылке:
— Есть, Кэт! Ой… то есть мэм! — И молниеносно выскользнул из комнаты.

Капитан устало прикрыла рукой лоб и нижнюю часть лица, а в уголках губ мелькнула улыбка. Через секунду, правда, она гаркнула:

— Все за работу! У нас тут настоящая пиздаворотина!

Затем, вздохнув, она посмотрела прямо на меня.

— Значит, это ты тот, кто сообщил о противнике?

Я кивнул.

Она указала на голографическую карту:

— Можешь объяснить, что это за чертовщина здесь происходит?

Прежде чем я успел ответить, голос в моей голове вдруг истерически закричал:

— Бля! Мы в полной пизде! Мы все умрём!

— Тихо, успокойся, — сказал я голосу, пытаясь его урезонить.

— Нет, ты не понимаешь! — голос явно паниковал. — Они взяли нас в кольцо. Скоро нас просто не станет!

— Не станет? Кольцо? — я задумался, а голос продолжил:
— Ты испытаешь такую боль, что представить себе не можешь! Кольцо — это когда все пути перекрыты, выхода нет. А два эсминца сопровождения — идеальное оружие, чтобы отправить нас в открытый космос!

— Ты в порядке? — спросила капитан, глядя на меня с лёгкой настороженностью.

— Да, всё нормально, — ответил я, но добавил: — Правда, голос говорит, что нас взяли в кольцо и выбраться невозможно...

Она вдруг прервала меня, приложив палец к моим губам:

— А насчёт кольца — поподробнее!

Голос произнёс:

— Хорошо, объясню.

Я, следуя его указаниям, подошёл к гало карте, развернул поле боя и выделил обломки, которые, как он говорил, образовали сферу. Затем выделил траектории таранов кораблей сопровождения и обвёл всё вместе. Постепенно стало понятно: это кольцо, точнее сфера, которая медленно сжимается.

— Видите? — передал я его слова.

Один из людей у терминала присвистнул:

— Вот так праздничный шарик…

Но капитану было не до шуток.

— Звеньям отбой! Пусть возвращаются на базу! — скомандовала она.

Зелёные треугольники на карте начали двигаться к большому синему кругу в центре. Голос же встревоженно произнёс:

— Звенья возвращаются, но что-то здесь не так...

— Зарядить гиперпривод! Подготовиться к прыжку! — приказала капитан.

— Блядь, перепроверьте их! — заорал голос, и я передал его слова.

Капитан посмотрела на меня со скепсисом:

— Мы уже всё перепроверили, когда вышли на связь!

— Капитан, у нас проблема! Звенья Гамма-3, Дельта-6 и Браво-4 не подчиняются! Они не сбавляют скорость! — раздался встревоженный голос оператора с левого рабочего места.

Капитан зло выдохнула:

— Они что, совсем с ума посходили? Взяли курс на таран?!

Её взгляд стал тяжёлым, почти обжигающим. Потом она отвернулась и приказала:

— Объявить перехват! Сбить их!

— Капитан, это ещё не всё! Они уже столкнулись с эсминцами. Повреждения на обоих бортах! — добавил оператор.

Капитан ударила кулаком по столу:

— Чёрт! Как заряд гиперпривода?

— Заряд 25%, — доложил мужчина у передней панели справа.

— Хорошо. Уведоми, когда достигнет 50%! — резко ответила она.

Резкий толчок прошёл по кораблю. Всё задрожало.

Капитан, схватившись за панель, громко скомандовала:

— Доложить о состоянии!

Она повернулась ко мне, приблизилась, и её взгляд пылал вопросами:

— Что за нахер это было?!

Голос в моей голове тяжело вздохнул:

— Началось...

Я растерянно открыл рот:

— Что началось?..

Но в этот момент новый толчок сотряс судно ещё сильнее. Я, держась за стол, едва устоял, а капитан, теряя равновесие, рухнула прямо на меня.

Я ощутил, как её мягкое тело прижалось к моей груди. Сначала это был просто шок, но потом... Вдруг что-то странное и неожиданное. Её губы, мягко, почти невесомо, коснулись моих, и я почувствовал, как нечто тёплое и нежное обвивает мой язык. Её дыхание принесло приятный, слегка пьянящий аромат. Всё это вызывало какой-то непонятный отклик внутри меня, пробуждая странные чувства...

— Кхм... Капитан, извините, что прерываю, но нам скоро крындец! — прозвучал грубый голос откуда-то спереди.

Голос в моей голове отозвался:

— Нихуя...

Капитан резко опомнилась, оттолкнулась от меня, встала и, кашлянув, произнесла:

— Докладывай!

— Щиты просели до 52%! — закричал мужчина у передней панели справа. — Из шести субсветовых двигателей два полностью выведены из строя, ещё один работает на половину мощности. В левом двигателе утечка топлива! Часть отсеков правого борта разрушены. Гиперпривод заряжен только на 29%!

Слева другой оператор добавил:

— Капитан, мы потеряли связь со всеми звеньями, а также с кораблями сопровождения. Они... они почему-то открыли по нам огонь!

— Чего?! — капитан резко обернулась, её лицо стало жёстким.

И тут корабль снова тряхнуло.

— Щиты упали до 43%! — выкрикнул оператор.

Капитан крепко схватилась за панель и, скомандовала: - Открыть ответный огонь! — и тихо будто шёпотом, чтобы никто не слышал — Что за дьявольщина здесь творится?.. —развернулась к карте.

— Блядь, что делать, что делать! — нервно шепчет капитан, оглядывая экран тактической карты.

В этот момент голос в моей голове вдруг выдал:

— Есть идея! Во время следующего выстрела включите на полную мощность верхние высотные двигатели. Это заставит корабль резко уйти вниз, и фрегаты обстреляют друг друга. В этот момент запускайте гиперпривод!

Я поспешно изложил её капитану. Её лицо вспыхнуло, и, обрадовавшись, она неожиданно обняла меня. Быстро смутившись, отпустила и откашлялась:

— Отлично! Давайте попробуем.

Мы срочно начали обсуждать детали плана, стараясь учесть все риски и синхронизировать действия. Время работало против нас — щиты проседали, а броня уже едва выдерживала удары, а ответка особо не помогала, как всю энергию перенаправили на шиты и гиперпривод, да часть стволов было выведено из строя, что сыграло не последнюю роль.

Но наконец настал момент X. Гиперпривод почти зарядился, но удары продолжались. И вот — выстрел!

Капитан, стоя рядом с центральной консолью, громко скомандовала:

— Верхние высотные, пуск!

Секунда, и корабль резко ушёл вниз. Я едва удержался, вцепившись в панель, как и капитан. Фрегаты противника не успели среагировать, их огонь пересёкся, и оба судна получили серьёзные повреждения.

— Гиперпривод заряжен на 50%! — крикнул техник из-за своей консоли.

Мы с капитаном обменялись взглядами, одновременно кивнули и проворачивали ключи активации. Я, стоя у гало карты, нажал красную кнопку, а техник активировал свои системы.

Корабль вздрогнул, а затем началось дрожание, будто его разрывали на части. Я бросился к свободному креслу, застегнул ремни, как и капитан, сидящая неподалёку.

Мы закрыли глаза, молясь, чтобы всё прошло успешно. Скрежет режет уши, но внезапно он закончился вместо него крики.

— Мы сделали это! — раздался радостный возглас из передней части зала. — Мы сбежали!

— Это новогоднее чудо! — подхватил кто-то другой.

Эмоции переполняли всех. Люди смеялись, обнимались. Даже голос в моей голове дрожал:

— Получилось…

Капитан, облегчённо выдохнув, расстегнула ремни и поднялась.

— Эндрю, оцени масштаб повреждений и боевые потери! — строго сказала она.

— Почему сразу я?! Может, хотя бы в праздник отдохнём после такого?! — проворчал техник.

— Понимаю, но это не просьба, а приказ, — холодно заметила капитан.

— Есть, мэм... — обречённо вздохнул Эндрю, отправляясь к панели диагностики.

Капитан повернулась к остальным:

— Мужики, я знаю, что мы все устали, но если хотим вернуться к своим семьям, придётся немного поднажать!

Она перевела взгляд на девушку рядом с собой:

— Лин, ты хорошо справилась. Помоги Эндрю с подсчётами, а то он коньки отбросит!

— Поняла! — отозвалась Лин, быстро заняв своё место, как послышались странные стоны, когда шум утих.

— Стэнли, хватит во сне бабу ебать! — резко гаркнула она, чем тут же сорвала смех остальных, но он не проснулся, тогда его рядом коллега тряхнул.

— А... это не я! —подорвался Стэнли, явно пытаясь оправдаться, не проснувшись до конца.

— Стэнли, Мэтью и Джордж, организовать бдение. Чтобы ни одна тварь незаметно не подлетела на расстояние лазера. Стэнли, ты заступаешь сегодня! — продолжила она командным тоном.

— Есть! — ответили они почти хором.

— Денис, для тебя особое задание — определи наше местоположение! — добавила она, кивая в его сторону.

— А ты, Таня, ему поможешь, — бросила она взгляд на девушку, сидящую позади.

Те переглянулись и синхронно ответили одними взглядами:

— Есть!

А та взглянув на команду, улыбка с её лица резко сошла, она глубоко вздохнула, что-то говоря, по шеке скатилась слеза, но этого никто не заметил, она вытерла...

Затем повернулась ко мне, на её лице та же ухмылка:

— Пойдём со мной, нужно кое-что обсудить.

Голос в голове сразу же произнёс:

— Идти.

Не особо задумываясь, я сказал:

— Хорошо.

Расстегнув ремни, я поднялся и направился за ней по коридорам.

Долго идти не пришлось. Она остановилась у двери, поднесла руку к панели, и дверь мягко раскрылась. Мы вошли в небольшое помещение, явно предназначенное для отдыха.

— И зачем ты меня позвала? — спросил я, окинув взглядом комнату.

Она посмотрела на меня с лёгким разочарованием, вздохнула и указала на кровать:

— Сядь. Чуть позже узнаешь.

Я сел на кровать, сразу ощутив её мягкость. Знакомое ощущение приятно поразило…

— А фигурка у неё что надо – небольшая талия, да жопа просто бомба… - говорит голос, а я смотря на спину, спускаю взгляд на таз, не понимаю в чём смысл, хотя какое-то странное чувство пробуждается.

Но мысли всё же оставались в замешательстве: Зачем она меня позвала?

Она подошла к стене, отодвинула скрытую панель и достала два бокала.

— Будешь? — спросила она, показывая бутылку с тёмно-бордовой жидкостью.

Мне было всё равно, поэтому я ответил:

— Ну, давай.

Она улыбнулась, достала стеклянную бутыль и разлила жидкость по бокалам.

— Тариунское пойло, — сразу же среагировал голос.

— Тариунское пойло... Молчи, сейчас объясню! Это напиток с планеты ТарюЭн. Его делают из плодов Марока, крови Гисмуса и сахарного тростника. Это редкая, но дико крепкая штука, для особых дней, никогда не думал, что увижу!

Она подала мне бокал, а сама села рядом:

— За новогоднее чудо!

Я поднял свой бокал, слегка растерянный, но последовал её примеру. Бокалы соприкоснулись, и она резко свой опустошила, немного сморщившись.

А я глядя в свой, а голос говорит — Выпей!

— Да и так знаю, — сказал я ему опустошая бокал, чувствуя во рут резкий холод от этой жидкости, и лёгкий вкус метала, и какой-то горечи, которая мягко говоря мне не нравится. Проглатываю, чувствуя как оно уходит глубже в гортань оставляя ноты мягкой кислинки, вызывая лёгкое странное не чувство, которое будто облегчает.

- Это лучшее успокоительное, которое значительно облегчает

Тем временем капитан орудуя ножом нарезает, копчёности из холодильника, после отправилав микроволновку, зачем не знаю, голос говорит — Закуска.

Обернувшись ко мне, сжимает нож в руке, —Итак,с благодарностью мы закончили. Теперь, дружок, будь добр поделится сведениями об этой чертовщине которую мы встретили! Какого хуя наши напали нас, и что они пытались сделать! — с нажимом на крайнее слова сказала она, — Кажется у тебя есть все ответы.

Я почёсывая голову, пытаясь вспомнить, в конечном итоге спрашиваю голос, а он отвечает — Ну, эта история будет долгой! — передаю ей слова, она откладывает нож.

- Времени, у нас предостаточно! — произносит она присаживаясь рядом, а я улыбаясь синхронно с голосом, — Тогда ливни Тариунского пойла!