Добро пожаловать на Мордор

Пролог: Гравитация надежды

В системе Хайрос никогда не бывало абсолютной тишины. Её заполнял фоновый гул гравитационных аномалий, исходящий от Вирриды — фиолетового гиганта, чья масса удерживала на орбитах семь миров.

Мордор, четвёртая планета системы, был краем обитаемой зоны. Мёртвый, закованный в панцирь из аммиачного льда и силикатов, он вращался в вечном холоде под присмотром трёх своих лун. Здесь не должно было быть жизни. Здесь не должно было быть надежды. Только бесконечный цикл замерзания газов и тектонических сдвигов под ледяным щитом.

Но Пси-поле не знает границ пространства и времени.

Глубоко в недрах четвёртой планеты, под чудовищным давлением, уже формировались жилы Вирридита — уникальной шпинели Ga_2VrO_4. Кристаллическая решетка с атомной массой Вирридия в 190.23 была идеальным проводником для того, что люди называли сознанием, а Элиас Торн — вектором воли.

Там, в будущем,, человек, проживший две жизни, сделает свой последний выбор. Его разум не исчезнет. Он вернётся назад сквозь Split-эффект, становясь едва уловимым сбоем в алгоритмах навигации, нужным импульсом в системе жизнеобеспечения, тихим эхом в пустоте.

Мордор не был ошибкой навигации. Он был фундаментом.

Когда транспортный корабль «Аквавита» начал вхождение в атмосферу в 2208 году, Пси-поле отозвалось вибрацией. Среди десяти тысяч спящих колонистов один пульсировал ярче других. Техник. Серб с тяжёлым взглядом, чья воля к жизни была соразмерна плотности ледников, по которым ему предстояло ходить.

— Ты должен выстоять, Максим Радов, — прошелестело в пустоте между секундами. — Ты — точка опоры, на которой выстроится финал.

Аммиачный шторм поглотил «Аквавиту», унося её к поверхности четвёртой планеты. Эксперимент, начатый в будущем, вступил в свою самую холодную фазу в прошлом.

Глава 1: Билет на «Аквавиту»

I. Дух Белграда под куполом

2200 год. Земля. Сектор Дунай-7. 30 метров под уровнем почвы.

Воздух в жилом блоке пах не свежестью, а отчаянием. Фильтры работали на износ, выплевывая в коридоры сухой, перенасыщенный озоном газ. От него постоянно першило в горле, а еда казалась безвкусной бумагой.

Максим Радов сидел за шатким столом и смотрел на контракт. В его глазах отражался тусклый свет ламп, но мысли были далеко — в Белграде, которого больше не существовало. Он вспоминал жаркое солнце над Калемегданом и запах Дуная, прежде чем тот превратился в сточную канаву, затянутую пластиком. На Земле он был балластом. Лишним ртом в мире, где облака стали свинцовыми, а небо — легендой из старых дата-файлов.

— Подписывай, Макс. — Коля, его напарник, нервно постукивал пальцами по планшету. — Вторая волна — это наш последний шанс. «Арантерра» закрывает программу добровольцев. Потом — только каторжники и автоматика.

— Ты видел снимки, Коль? — Макс поднял тяжелый взгляд. Его лицо, скуластое и суровое, казалось высеченным из камня. — Это не Виррида. Это Мордор. Четвертая планета. Там аммиак вместо воздуха и лед, который не тает даже под прямым лучом.

— Но там есть Вирридий! — Коля подался вперед. — Мы построим купола получше этих. Мы будем первыми техниками на «Аквавите». Это корабль-легенда, Макс! Тебе 31, а ведёшь себя как ребёнок!

Радов усмехнулся, достав из кармана старую металлическую флягу с гравировкой на кириллице. Сделал глоток — горло обожгло настоящей белградской ракией, которую его семья гнала в подвалах Земуна еще до того, как мир накрыло куполами.

— «Аквавита»... — пробормотал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — «Вода жизни». На моей родине, Коля, так называют то, от чего наутро хочется сдохнуть. Но, по крайней мере, это честный напиток.

Он приложил палец к сканеру. Зеленый огонек мигнул, подтверждая: Максим Радов, инженер-крионист, выходец из Белграда, биометрический код VR-72-MR, продан корпорации «Арартерра» с потрохами.

— Поздравляю, — Коля выдохнул с облегчением. — Мы летим.

— Мы не летим, Коля, — Макс встал, пряча флягу. — Мы сбегаем.

II. Железная колыбель

2208 год. Орбита Мордора. Борт МТК «Аквавита».

Восемь лет подготовки пролетели как в лихорадке. Максим знал теперь всё об атомной массе Вирридия (190.23) и о том, как ведет себя шпинель галлия-вирридита Ga2VrO4 при сверхнизких температурах. Но теория рассыпалась в прах, когда он подошел к иллюминатору.

Под ними лежал Мордор. Четвертая планета системы Хайрос.

Это не был «Новый Эдем». Это был оскал мертвой вселенной. Огромный бледно-голубой шар, окутанный белыми полосами циклонов. Три луны висели в пустоте, как немые стражи этого ледяного склепа.

— Давление 0.85 атмосферы, — раздался голос Коли. — Но Макс... Температура на поверхности — -65°С. Это ниже расчетной.

— Автоматика справится, — ответил Макс, хотя рука невольно потянулась к пустой фляге на поясе. — Мы технари, наше дело — спать.

Он вошел в крио-отсек. Десять тысяч капсул стояли ровными рядами, как саркофаги. Макс лег в свою. Холодные зажимы коснулись висков. В горле появился металлический привкус крио-геля.

— Увидимся на земле, Коля, — прошептал он.

— Через две недели, Макс...

Крышка закрылась. Тьма накрыла разум.

III. Сон Архитектора

Время исчезло. Для тела Макса 2208 год плавно перетекал в бесконечность. Но внутри, в Пси-поле, начался шторм. Ему снилось, что он стоит на поверхности Мордора. От земли исходило мягкое фиолетовое свечение. Жилы вирридита пульсировали под ногами.

И там, в этом сиянии, стоял Он.

Старик лет восьмидесяти. Он выглядел уставшим, но его присутствие заполняло собой весь горизонт. На нем была броня, мерцающая зеркальным блеском, словно тысячи маленьких галлофагов облепили его тело.

Старик смотрел прямо на Макса.

— Самое главное... — голос старика прозвучал прямо в сознании Радова, заглушая шум времени. — Ты должен выстоять, Максим Радов...

Макс хотел спросить: «Ко си ти?» (Кто ты?), но фиолетовый свет вспыхнул, ослепляя.

IV. Пробуждение ломом

БЗЗЗТЬ-КРРРРРАХ!

Звук был таким резким, что Максу показалось, будто его ударили по голове кувалдой. Ослепительный свет. Боль в легких. Резкий запах застоявшегося воздуха и жженой изоляции.

Макс выгнулся дугой, выплевывая остатки геля. Сердце колотилось как сумасшедшее.

— Тише, тише, сербская твоя душа, — проскрипел над ухом голос, похожий на скрежет несмазанных петель. — Не дергайся, а то легкие лопнут.

Макс с трудом сфокусировал взгляд. Над ним, опираясь на тяжелую железную монтировку, стоял человек с лицом, иссеченным шрамами.

— Где... Коля? — прохрипел Макс, хватаясь за край капсулы. Его пальцы были синими от холода.

Незнакомец с ломом усмехнулся.

— Твой Коля давно кормит ледники, парень. Как и все остальные, кто верил «Арантерре».

Макс замер. Мозг отказывался принимать информацию.

— Сколько я спал? Две недели? Система должна была разбудить нас...

Человек с монтировкой сплюнул на обледенелый пол и взглянул на терминал.

— Две недели? Ха. Ты проспал шестьдесят четыре года, инженер. Сейчас 2272. «Аквавита» вмерзла в шельф, колония сдохла, а я — Каспер.

Макс попытался встать, но ноги не слушались. В голове всё еще эхом звучал голос старика из сна: «Ты должен выстоять...»

— Почему ты меня разбудил? — выдавил Радов.

Каспер кивнул на экран, где светилось сообщение с фиолетовой печатью.

— Потому что один старый покойник по фамилии Торн очень просил меня об этом в своем завещании. Сказал, что без тебя этот ледяной шарик окончательно развалится. Идем, Радов.

Добро пожаловать на Мордор.

Глава 2: Осколки надежды

Максим с трудом выбрался из разбитой криокамеры, оглядевшись, увидел что его камера неплохо сохранилась для этого времери

— Ты... ты что наделал, рђа одна?! — Макс сорвался на крик, и его голос эхом ударил по ржавым переборкам. — Это была последняя рабочая камера! Ты её уничтожил!

— Она всё равно сдохла бы через час, — сухо бросил Каспер, вытирая монтировку. — Если бы я не выковырял тебя сейчас, ты бы просто задохнулся. Скажи спасибо, что я не задел твою голову этим «ключом».

— Спасибо?! — Макс шагнул к нему, сжимая кулаки. От слабости его пошатывало. — Ты разбудил меня в склепе! Ты сломал мой единственный шанс дождаться спасателей!

— Спасателей? — Каспер горько усмехнулся. — Парень, на этой планете спасать некого. Твоя «Аквавита» — это просто старый холодильник, в котором протухли все, кроме тебя. И знаешь почему ты выжил?

Каспер подошел вплотную, глядя Максу прямо в глаза.

— Потому что твоя консервная банка попала в зону резонанса. Психо-энергетическое поле Вирриды здесь бьет прямо сквозь кору. Торн называл это «точкой фокуса».

— Какое еще поле? О чем ты несешь? — Макс отпихнул старика. — Торн? Какой еще Торн? Я видел во сне какого-то сумасшедшего деда в зеркальном костюме, который бредил про «выстоять». Это просто галлюцинация от крио-геля! У меня мозг замерз, понятно тебе?

— Галлюцинация, значит? — Каспер прищурился. — А откуда твой «замерзший мозг» узнал лицо человека, который умер через пятьдесят лет после того, как ты заснул? Тот «старичок» из твоего сна — Элиас Торн. Архитектор. Он вытащил тебя с того света через это самое поле, когда ты был уже на грани.

Макс замер. Сердце пропустило удар.

— Умер через пятьдесят лет... после того, как я заснул? — он медленно повернул голову к капсуле Николая. — Какой сейчас год, старик? Только не лги мне. Скажи правду.

Каспер вздохнул и убрал лом за пояс.

— 2272-й, Макс. Ты спал шестьдесят четыре года. Белграда больше нет. Земли, которую ты знал, больше нет. И Коли твоего тоже нет — посмотри на экран, там «Critical Failure» уже полвека горит.

Макс медленно опустился на колени у капсулы друга. Холод палубы обжигал сквозь тонкую одежду, но внутри у него было еще холоднее. Макс долго молчал, прижавшись лбом к обледенелому стеклу капсулы Коли. Плечи его мелко дрожали, но это был не холод — это выходил последний пар его прежней жизни. Наконец он медленно отстранился, его глаза были сухими, но взгляд казался старше, чем у Каспера.

— Коленька... — тихо начал Макс, и его голос в мертвой тишине отсека прозвучал как треск ломающегося льда. — Знаешь, Каспер, он ведь до самого конца улыбался. Когда мы подписывали те бумаги в Белграде, когда пили последнюю ракию... Он сиял. Говорил: «Максо, это наш билет в будущее! Мы станем первыми, мы построим города, о которых в Белграде только в книжках читали!» Он верил в этот чертов «Эдем» больше, чем в самого себя.

Макс резко повернулся к Касперу, и в его глазах вспыхнул опасный, почти безумный огонек.

— Он затянул меня на этот корабль, потому что хотел для нас лучшей доли. А в итоге? Его «билет в будущее» оказался квитанцией в морг. Ты понимаешь, что ты сейчас сделал, рђа одна?! Ты разбудил меня в склепе! Ты вышвырнул меня на помойку истории, где мой лучший друг — просто кусок льда с системной ошибкой на мониторе!

Он шагнул к Касперу, почти вплотную, игнорируя дрожь в коленях.

— У меня в Белграде осталась сестра. Ей было восемь. Она ждала, что брат вернется героем с новой планеты. А теперь... её брату всё еще 31, а она, если и жива, то уже седая старуха, которая давно меня оплакала. Коля обещал мне новую жизнь, а твой старик из сна — этот Торн — пообещал, что я «выстою». Выстою ради чего?! Ради того, чтобы смотреть на эти ржавые переборки и вдыхать вонь аммиака?

- Сиди и радуйся что твой блок остался герметичен спустя полвека, и что ты не задохнулся от запаха кошачьей мочи и газа в зажигалке. — Промычал Каспер.

Макс сорвал с плеча нашивку «Аквавита» и швырнул её под ноги Касперу, в грязную жижу из крио-геля.

— Мне плевать на твоё Психо-энергетическое поле. И на Торна твоего — вдвойне. Если он такой великий Архитектор, если он видел меня во сне сквозь десятилетия, то почему он не спас Колю? Почему он позволил самому светлому человеку, которого я знал, задохнуться в этой железной банке?

Макс выпрямился, и в его осанке появилось что-то железное, чего не было в Белграде.

— Хорошо. Ты хотел, чтобы я выстоял? Я выстою. Но не ради твоих великих целей. Я выживу на этом Мордоре назло тебе, твоему покойному старику и всей этой проклятой системе Хайрос. Я найду этого Торна — в его записях, в его наследии, в самом аду. И я заставлю его ответить за каждую секунду, что Коля ловил воздух ртом в этой тишине, пока Архитектор рисовал свои великие планы.

Макс вытер лицо рукавом и кивнул на выход.

— Веди, старик. Показывай свой Мордор. Хочу увидеть, за какое «будущее» Коля заплатил своей жизнью.

Глава 3: Мёртвая сталь и белый безмолвный ад

I. Последний рубеж

Каспер остановился у массивной переборки, отделяющей крио-отсек от остального корабля. Он кивнул на старый металлический шкаф.

— Слушай меня внимательно, серб. Сейчас я разгерметизирую этот блок. Внутри корабля воздуха давно нет — там вакуум вперемешку с аммиачным льдом. Натягивай это. Быстро.

Он выудил тяжелый, неуклюжий скафандр «Тепло-9». Никаких инновациий — только старая добрая резина, свинец и толстый слой утеплителя. Когда Макс защелкнул шлем, в нос ударил запах талька и долгого хранения, а звук собственного дыхания стал оглушительным.

II. Кладбище титанов

Внешний люк «Аквавиты» поддался с визгом. И тогда Мордор ударил по глазам.

Судя по всему сейчас была ночь. Громоздкий термометр снаружи дряхлого, тяжёлого скафандра показывал "-51"

Планета не была темной. Она была пугающе, слепяще белой. Над бескрайними ледяными полями нависал огромный могущественный спутник, белого цвета, с синими прожилками.

— О, а это главная достопримечательность этой морозилки, — Астелис, крупнейший спутник этой планеты. Где-то... 3000 км в диаметре. - Сказал Каспер.

Макс кивнул и вдруг замер. «Аквавита» — гордость корпорации, трехкилометровый лайнер — теперь была руиной. Её корпус разорвало пополам. Носовая часть ушла глубоко под лед, задрав корму к небу.

— Посмотри на неё, — Каспер спрыгнул с борта на твердый, как гранит, снег. — Твой «билет в рай» стал ледоколом, который не смог. Шестьдесят лет лед сжимал её бока, пока не раздавил как жестянку.

III. Уроки выживания и эхо корпораций

Они шли по хребту погибшего корабля. Макс с трудом переставляя ноги, глядя на бесконечные ледяные торосы.

— В этом «Эдеме» вообще есть хоть что-то живое?! — крикнул он в микрофон, оглядывая мертвую белизну. — Или мы тут единственные дураки, которые дышат через баллон?

Каспер усмехнулся, его голос в динамиках потрескивал.

— Живое? Если повезет, на экваторе найдешь незамерзшие реки. Там, глубоко под землей, в жидкой воде копошатся какие-то гидроидные твари да водоросли склизкие. Вот и вся твоя биосфера, Радов. Никаких райских птиц.

Макс нахмурился, глядя на огромный логотип на заиндевевшем борту «Аквавиты».

— Мы летели к Вирриде. К Аэронии. Как мы оказались здесь? И кто за это ответит?

— Отвечать уже некому, — бросил Каспер, прибавляя шагу. — В твое время на Земле грызлись две конторы: «Аэтерна», те еще деды-первопроходцы из 2110-х, и «Аэрония», которые назвались в честь материка на Вирриде. Где-то в середине века они слились в один жирный ком — «Арантерра». Или «Аэронтерна», «Аэтерния»... — Каспер пренебрежительно махнул рукой. — Не утруждайся, зови как удобнее, все так делают. Но официально — «Арантерра». Это они построили твою «Аквавиту» в 2200-м. Я тоже из их «первопроходцев», Макс. Просто проснулся на пару десятков лет раньше тебя и уже успел возненавидеть этот лед.

— Ты тоже летел на ней? — Макс обернулся на Каспера.

— Я летел в первой волне. Думал, стану легендой. А стал сторожем в морге. Никто не знает точно, почему «Арантерра» сменила курс и почему эта махина рухнула.

IV. Сумерки Мордора

Небо начало медленно наливаться густой синевой. Хайрос опускался за горизонт.

— Быстрее, — Каспер указал вперед. — Днем Мордор слепит, а ночью он вымораживает остатки души. Нам нужно добраться до «Оси».

Макс бросил последний взгляд на «Аквавиту». Буквы на борту — «А...К...В...А...» — медленно растворялись в наступающих сумерках. Его прежняя жизнь осталась там, под толщей аммиачного льда.

Впереди, сквозь морозную дымку, показался вход в подземные уровни шельфа — темный зев «Оси», от которого веяло теплом, копотью и запахом людей, забытых временем.

Глава 4: Ржавый пульс

I. КПП «Зенит»

Вход в «Ось» представлял собой массивный броневой затвор, вваренный прямо в ледяную скалу. Над ним мигал тусклый красный прожектор, выхватывая из сияния Астелиса облака выхлопного пара.

— Стой! — из динамика над люком раздался надтреснутый голос. — Опознавание или катитесь к чертям, пока тепловые фильтры не закрылись.

Каспер подошел к сканеру и приложил обмороженную ладонь к сенсору. Противный писк.

— Это Каспер, как ты там говорил, Макс? Рђа вас не појела! Открывай, Шрам. У меня техник с «Аквавиты». Живой.

Тяжелая дверь со скрежетом отошла на несколько сантиметров, выплевывая струю горячего, вонючего воздуха. В проеме показались двое охранников. Их скафандры были собраны из кусков разного оборудования, а на груди красовалась выцветшая добела эмблема «Арантерры».

— Техник? — один из них, с повязкой вместо глаза, подошел к Максу и бесцеремонно ткнул дулом винтовки в его старый шлем. — Откуда вы его выкопали? С того света?

— Из крио-блока, — хмуро ответил Каспер. — Он из «второй волны». У него допуск уровня «Омега».

Охранники переглянулись. В их глазах не было радости от встречи с соотечественником — только жадность и подозрение.

— «Омега»? — одноглазый сплюнул под ноги Максу. — Сейчас этот допуск стоит меньше, чем банка консервированных гидроидов. За проход — десять литров кислорода с каждого. Или его ботинки. Уж больно они целые.

— Ты забываешься, Шрам, — Каспер понизил голос до угрожающего шепота. — Этот парень нужен для Проекта. Ты же не хочешь, чтобы Администрация узнала, что ты задержал доставку «Ключа»?

Охранник заколебался. Слово «Проект» подействовало как удар током. Он нехотя опустил ствол и махнул рукой внутрь темного коридора.

— Проходите. Но если через час его биометрия не подтвердится в системе... я лично вышвырну его обратно на лед без шлема.

II. Путь к Сосуду

Они вошли внутрь. За дверью открывался гигантский вертикальный колодец — «Ось». Вниз уходили бесконечные ярусы ржавых мостков, окутанных паром. Гул геотермальных насосов здесь был таким сильным, что зубы Макса начали вибрировать.

— Куда мы идем? — Макс старался не смотреть в бездонную пропасть под ногами. — К лидеру?

— К лидеру нам нельзя, — Каспер ускорил шаг, сворачивая в узкий технический лаз, скрытый за связкой кабелей. — Нам нужно на Уровень 0. В «Сердце».

— Там реактор?

— Там нечто большее, Макс. — Каспер остановился и обернулся. В тусклом свете аварийных ламп его лицо казалось маской. — Торн не просто так выбрал тебя. Пока мы летели на «Аквавите», он в Пси-поле уже «строил». Там, на самом нижнем уровне, в вакуумном саркофаге, лежит то, ради чего всё это затевалось. Физическая оболочка.

Макс вспомнил свой сон. Старик в зеркальном костюме.

— Как в вековых фильмах робот Вижен? — пробормотал он.

— Почти. Только круче. У этого тела в груди не камень, а идеальный кристалл Вирридита. Это интерфейс. Когда мы подключим его к ядру «Оси», сознание Торна сможет... «воплотиться».

Макс почувствовал, как фляга с ракией на поясе ударилась о бедро. Он всё еще не верил до конца. Но гул планеты в ушах становился всё четче, превращаясь в ритмичный стук сердца.

— И что потом? — спросил Макс. — Он всех нас спасет?

Каспер горько усмехнулся, открывая очередную ржавую дверь:

— Или он окончательно превратит этот Мордор в свой алтарь. Идем, серб. Нас заждались.

Глава 5: Тени Первопроходцев

I. Разговор у Бездны

Они медленно спускались по технической шахте Сектора Ноль. Здесь, в самой глубине «Оси», шум геотермальных насосов превращался в низкочастотную дрожь, от которой вибрировали кости. Макс шел следом за Каспером, стараясь не задевать громоздким скафандром связки кабелей, свисавших с потолка, как застывшие змеи.

— Слушай, Каспер... — Макс нарушил тишину, его голос в шлеме звучал глухо. — Ты ведь из первой волны. Почему ты здесь, на этом ледяном куске аммиака? На Вирриде же сейчас «золотой век», так нам пели перед заморозкой.

Каспер остановился, проверяя давление на манометре. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из камня, полным старой, глубокой печали.

— Золотой век, — старик горько усмехнулся. — На бумаге — да. Элиас Торн достроил свою систему в 2232-м, обеспечил всех энергией и... просто угас. В 2259-м он вышел из долгой комы, едва успел благословить Арантерру на процветание и в январе 2260-го умер от старости. Ему было восемьдесят шесть. Он ушел как святой. Но я... я видел, что за этим идеалом стоит пустота. Арантерра превратилась в бездушную бюрократическую машину. Я был пилотом-разведчиком в 2141-м, мне нужно было небо, а не графики эффективности.

— Подожди... 2141-й? Сколько же тебе лет?

— По внутреннему счетчику — семьдесят пять, — Каспер возобновил спуск. — В сорок первом мне было сорок семь. Потом долгий сон. Я проснулся в тридцать втором, как раз когда Торн совершил свое «чудо». С тех пор я не ложился. Так что биологически я старик, Радов. Я видел, как рушится мечта, которую мы строили.

II. Выбор Архитектора

— И тебя сослали сюда?

— Нет. В 2260-м, за пару недель до смерти, Торн сам нашел меня. Он... — Каспер замялся, подбирая слова. — Он извинился. Представляешь? Великий Архитектор пришел к старому другу инженеру, который склепал ему вирридитовый костюм и попросил прощения за то, каким стал мир. Он передал мне координаты этого места на Мордоре. Сказал: «Каспер, когда почувствуешь, что мир окончательно застыл — лети туда и жди Криониста». Я угнал транспортник с этим Сосудом и летел сюда три года, прячась от патрулей Арантерры в тенях Астелиса. Я ждал тебя здесь двенадцать лет, Макс.

— Почему я? — Макс нахмурился. — Я просто техник из Белграда.

— Потому что ты не из этого «идеального» времени, Радов. Ты не отравлен стерильностью Арантерры. В твоей голове — чертежи старой школы и воля, которая еще не превратилась в отчетность. Ты нужен Торну как якорь. Без твоей биометрии этот Сосуд внизу — просто кусок полимера.

III. Слияние и Пробуждение

Они достигли дна. Каспер вставил карту-ключ, и бронированные двери Сектора Ноль бесшумно разошлись. В центре зала, в баке с фиолетовым Пурпулоном, висело Совершенное Тело. Оно не было просто биологическим клоном. Это был сложнейший технологический гибрид: синтетическая плоть, прошитая нейронными сетями ИИ Mnemo-Core Pioneer Type 2112, содержащая в себе зашифрованные протоколы самого Каспера и чистый вектор сознания Элиаса Торна.

— Рђа их не појела, Каспер, — тихо прошептал Макс, стягивая перчатку скафандра. — Раз уж ты ждал двенадцать лет, а я проспал шестьдесят четыре, глупо заставлять вечность ждать еще минуту.

Макс приложил ладонь к сенсору. Система «Сингулярность» издала протяжный гул. В этот миг данные ИИ Mnemo-Core начали разворачиваться, вступая в резонанс с Пси-полем. Пурпулон начал стремительно уходить из бака.

Когда серебристые веки дрогнули, а кристалл Вирридия в груди вспыхнул ослепительной лазурью, Торн открыл глаза. В них светился холодный расчет «Пионера» и живая усталость Архитектора. Три сущности — Торн, коды Каспера и ИИ — слились в единый ртутный поток сознания.

— Каспер... — голос Сосуда был многослойным, в нем слышался цифровой ревербератор Mnemo-Core. — Значит... сработало. Архивация завершена.

— Что сработало, Элиас? — Каспер подался вперед, вглядываясь в лицо, которое теперь несло в себе черты его собственных цифровых кодов. — На Вирриде мир! Ты сам его создал перед смертью! Зачем ты вернулся в этой железке? Ты вообще когда нибудь умрёшь по настоящему, без возвращения?

Торн не ответил. Он медленно перевел взгляд на Макса Радова. В этом взгляде Макс внезапно узнал того самого старика из своего крио-сна.

Новое тело сделало шаг вперед. Серебристая рука легла на плечо Макса, и в этот момент Пси-поле вокруг них схлопнулось. ИИ Mnemo-Core мгновенно сопоставил текущую реальность с данными 2208 года.

— Все-таки ты выстоял, Максим Радов, — произнес Торн.

Макс замер. Фраза, ставшая его единственным якорем в бесконечной тьме анабиоза, наконец обрела плоть.

— Ты... — выдохнул Макс. — Это был ты?! в моем сне?

— Я был вектором, — Торн убрал руку, и в его глазах замелькали строки кода. — Но теперь я — сумма. Золотой век — это кладбище без надгробий. Я вернулся, потому что Тьма всегда находит способ вернуться, если люди забывают её имя.

В дверь Сектора Ноль ударил первый лазерный резак охранников Шрама. Процессоры Mnemo-Core внутри Торна мгновенно просчитали траекторию искр и плотность брони врагов.

— Каспер, — Торн обернулся к пилоту. — Твои коды доступа всё еще активны в моей системе. Веди нас к выходу. Нам нужно вспомнить, как сражаться за мир, который я так неосторожно подарил этой вселенной.

Глава 6: Сбой системы

I. Геометрия судьбы

Они пробирались через узкий коллектор, где стены были покрыты инеем. Макс то и дело спотыкался, проклиная тяжелый скафандр.

— Торн, стой! — Макс схватил серебристое плечо Сосуда. — Ты постоянно смотришь в пустоту. Что ты там видишь? И не надо мне больше сказок про «эхо». Говори как инженер инженеру.

Торн медленно обернулся. В полумраке его глаза светились не просто лазурью — внутри зрачков пульсировали тончайшие геометрические узоры.

— Я вижу линии, Максим, — голос Торна стал глубже. — Полупрозрачные, голубые нити, которые исходят от каждого объекта, от каждой гайки в этой стене. Это узлы вероятностей. Я вижу, где ты стоял секунду назад, и вижу затухающий след того, куда ты сделаешь шаг через мгновение.

Торн поднял руку, и Максу на секунду показалось, что пальцы Сосуда проходят сквозь дрожащее марево.

— В 2220 году на Нубисе, в пещере под Оком Нубиса, я нашел Ксенотомий. Огромный желтый кристалл, единственный живой организм кремниевой формы. Когда я соединился с ним через сознание андроида, он не просто дал мне знания — он изменил мой способ восприятия реальности. Он дал мне Раскол. С тех пор я вижу не только материю, но и её путь во времени.

Торн сфокусировал взгляд на Максе.

— От тебя исходит линия, тянущаяся в 2208 год. Она яркая, почти неповрежденная, в отличие от серых, обрывистых линий тех, кто живет в «Оси». Поэтому я знаю, что ты выстоял. Твой узел в Пси-поле стабилен.

II. Дорога в Земун

— Кристаллы, кремниевая жизнь... — Макс потряс головой. — Ладно, допустим. Но куда мы вообще идём?Как ты говорил... Земун? Сейчас линии ведут нас в эту дыру под названием Земун?

— Линии здесь перепутываются, а Земун это небольшое поселение твоего народа, все кто прилетел сюда с Сербии. — Торн посмотрел в сторону ржавой гермодвери. — Твой путь ведет за эту дверь.

Каспер, прислушался к звукам погони сверху.

Сектор С, — выдохнул Каспер. — Здесь осели остатки «второй волны», Макс. Твои. Те, кто не захотел превращаться в рабов Арантерры и ушел на нижние уровни, когда «Ось» начала гнить. Все — народ твоей страны.

Каспер трижды ударил по металлу рукояткой монтировки. С той стороны послышался скрежет засова и приглушенная ругань на сербском. Дверь приоткрылась, выпустив облако пара и запах, который Макс не путал ни с чем: смесь махорки и дешевого алкоголя.

— Лупај себи по глави, а не по мојим вратима! Ко је то?! — раздался хриплый голос.

— Каспер, он сказал чтобы ты по голове себе побил, и спросил кто это — Сказал Макс.

— Себе постучи! Открывай! Это свои! Крионист с нами! — Крикнул Каспер.

За дверью наступила тишина. Кто то изнутри начал открывать ржавую гермодверь. Из нее высунулся бородатый старик в засаленном ватнике и поднял фонарь, вглядываясь в лицо Макса.

— Радов? Тот самый, что пропал на «Аквавите»? Мали Макса? (Маленький Макс?)

— Это ты, Бранко? Я уже не очень маленький, мне 31. — буркнул Макс.

III. Правда о «Проекте»

За дверью позади старика стояли люди с усталыми глазами, в их руках были самопальные плазменные резаки.

— Ключ... — прошептал один из них, глядя на Макса.

Макс резко повернулся к Касперу.

— Ты говорил, что Шрам называл меня Ключом. Теперь я понимаю. Администрация «Оси» хотела использовать мой допуск «Омега» 2208 года, чтобы вскрыть Сосуд. Но что они хотели сделать с Торном?

— Проект «Реанимация», Максим, — Каспер горько усмехнулся. — Им плевать на Раскол и кремниевую жизнь. Для них этот Сосуд — просто мощный сервер. Они хотели подключить его к ядру «Оси», провести лоботомию — стереть личность Торна подчистую — и оставить только холодный расчет ИИ Mnemo-Core. Им нужен был термостат, понимаешь? Бог, превращенный в батарейку. И ты был единственным, кто мог вставить эту батарейку в гнездо.

Макс посмотрел на Торна. Архитектор, видящий линии будущего, мог стать просто программой для обогрева трущоб.

— Ну уж нет, — Макс сжал кулаки. — Если я Ключ, то я сам решу, какую дверь открывать. Заходим.

IV. Список мертвецов

Внутри Земуна пахло старым железом, дешевым табаком, алкоголем и махорхой. Бранко, старик в засаленном ватнике, тяжело опустился на ящик напротив Макса. Вокруг них собрались другие — суровые мужчины и женщины, чьи лица были изрезаны морщинами и шрамами от обморожений.

— Ты спрашиваешь, что случилось в небе в восьмом году? — Бранко сплюнул на решетчатый пол. — Нам врали, что мы зацепили обломок спутника. Но те, кто был в хвостовой секции и выжил, видели правду. Это был залп с поверхности. Электромагнитное орудие — Рельсотрон. Вольфрамовый стержень на гиперзвуке.

Макс сжал кулаки так, что затрещали перчатки скафандра. Перед глазами встала картина: трехкилометровый Левиафан, гордость корпорации, входит в атмосферу... и получает удар в «позвоночник».

— Снаряд попал в стык жилой зоны и инженерки, — продолжал Бранко. — Шпангоут просто испарился. Корабль надломился на восемьдесят процентов. Нас начало крутить, сдирая теплозащиту, как кожу с живого. Нос зарылся в лед на сотни метров, а корма рухнула следом, окончательно ломая корпус.

— Десять тысяч человек... — прошептал Макс. — Зачем им было сбивать целый город?

— Лишние рты, Радов. Или лишние свидетели, — Бранко кивнул на Торна. — Арантерра уже тогда начала зачищать «вторую волну». Им нужны были рабы, а не колонисты со своими правами. Из тех десяти тысяч выжили крохи. Те, кто успел добежать до «Оси». Остальных оставили гнить в разломе. Ты выжил только потому, что твой сектор в носовой части вбило так глубоко в лед, что система жизнеобеспечения закуклилась в вакууме.

V. Угроза «Реанимации»

Торн стоял в центре цеха, и голубые линии в его глазах пульсировали. Он видел траекторию того самого снаряда, выпущенного десятилетия назад. Для него этот удар всё еще вибрировал в Пси-поле.

— Линии этого сектора истончаются, — произнес Торн, и его многослойный голос заставил рабочих вздрогнуть. — Тот, кто нажал на спуск рельсотрона в 2208-м, и те, кто придумал «Проект Реанимация» сегодня — это одни и те же люди. Или их наследники.

Макс резко повернулся к Касперу.

— Ты знал про рельсотрон?

— Я слышал слухи в 2230-ых, что на Мордоре строят систему планетарной обороны, — хмуро ответил старик. — Но я не думал, что они применят её по своим. Шрам и Администрация... они называют тебя «Ключом» не из уважения, Макс. Твой код «Омега» — это их последний шанс оживить «Ось». Они хотели подключить Сосуд к сети, провести лоботомию Торну — стереть его сознание полностью — и превратить Архитектора в бездушный ИИ для управления обогревом.

— Сделать из него батарейку? — Макс посмотрел на серебристого гибрида.

— Батарейку, которая будет считать пайки и следить, чтобы мы не бунтовали, — подтвердил Бранко. — Но ты вывел его раньше. Ты сломал их план, Макс.

В этот момент свет в Земуне мигнул и сменился на тревожный красный. По стенам пронесся протяжный гул закрывающихся заслонок.

— Началось, — Торн поднял руку, указывая на вентиляционную решетку. — Шрам понял, что «Ключ» сбежал к своим. Они только что перекрыли подачу тепла в Сектор С. Через пятнадцать минут здесь будет минус сорок. Они хотят, чтобы ты сам приполз к ним и открыл доступ к ядру в обмен на жизнь своих земляков.

Макс посмотрел на термометр на запястье. Цифры начали стремительно падать. +12... +8... +4...

— Ну уж нет, — Макс подхватил свой разводной ключ. — Если я Ключ, то я сейчас перекрою им что-нибудь в ответ. Бранко, где здесь главный распределитель? Мы не будем ждать, пока нас заморозят.

Глава 7: Ледяной резонанс

I. Дыхание холода

Красный свет аварийных ламп залил цех Земуна густым, тревожным багрянцем. Гул вентиляции внезапно оборвался, сменившись зловещим свистом — это автоматика «Оси» начала стравливать давление.

— Ђубрад... — Бранко сплюнул и навалился всем весом на рычаг ручной блокировки гермозатвора. — Они не просто тепло отрубили, Макс. Они открыли внешние клапаны. Хотят выкачать из сектора воздух, чтобы мы сами, как мороженые туши, к ним в коридоры вывалились.

Макс мельком глянул на термометр скафандра: +2°C. Цифры падали с пугающей скоростью. Стены цеха начали покрываться мелкой сетью инея, а ржавые станки зазвенели от резкого перепада температур.

— Бранко, где здесь обводной коллектор, или главный распределитель? — Макс перехватил поудобнее разводной ключ, чувствуя, как холод пробирается даже сквозь перчатки.

— Обводной коллектор на два уровня ниже, в «аппендиксе» под старым доком! — крикнул старик, накидывая на плечи тяжелую брезентовую куртку. — Но там всё заварено наглухо еще в 60-ых. Если не пробьемся к теплообменнику и не закоротим магистраль на наш внутренний цикл прямо сейчас — через десять минут у всех здесь легкие лопаться начнут.

II. Траектория прорыва

Торн сделал шаг вперед, и в красном сиянии ламп его серебристое тело казалось вылитым из раскаленного металла. Голубые линии Раскола в его глазах вспыхнули с такой силой, что Максу пришлось зажмуриться.

— Я вижу путь, — произнес Торн своим многослойным голосом. — Магистраль «Оси» пульсирует за этой перегородкой. Но там засада. Шрам отправил трех легионеров к распределительному узлу. Они знают, что техник придет чинить систему.

— Пусть знают, — оскалился Макс. — Бранко, у тебя есть чем их удивить?

— У меня есть «Земунский привет», мали Макса, — старик вытащил из-под верстака громоздкое, грубо сваренное устройство-гранатомёт из гидравлической трубы. — Зарядил его свежим «припой-шламом». Олово со свинцом — дешево, сердито и весит как грехи Администрации. Прожигает броню не хуже лазера, если попасть удачно.

Торн коснулся ладонью стены, и Макс увидел, как от его пальцев поползли голубые искры, перехватывая управление локальными сенсорами.

— Я перегружу их датчики. Они будут видеть призраков в каждом коридоре, кроме вашего. Максим, бери Бранко. У вас семь минут, пока Раскол удерживает помехи.

III. Диверсия в Секторе С

Они сорвались с места. Макс бежал по обледенелым решеткам переходов, слыша за спиной тяжелое сопение Бранко. Температура упала до -15°C. Дыхание вырывалось из легких густым паром, оседая на стекле шлема.

— Вот она, заслонка! — Бранко указал на массивный люк, заблокированный цепями и старыми пломбами. — За ней магистраль. Но Шрам вырубил питание приводов, вручную не провернуть!

— Мне не нужны приводы, я сам — привод! — Макс запрыгнул на трубу, вставляя ключ в паз ручного сброса давления. — Бранко, прикрой! Если кто-то высунется из тоннеля — жарь припоем!

В конце коридора заплясали лучи мощных фонарей.

— Вижу их! Ключ у заслонки! — рявкнул голос в динамиках легионеров.

— Это не ключ, это твоя смерть, дрипац! — прорычал Бранко и нажал на спуск.

Коридор озарился тусклой, тяжелой вспышкой. Раскаленный свинец и олово с воем вылетели из трубы, превращая пространство перед легионерами в месиво из брызг жидкого металла и пара. А Макс, упершись ногами в ледяную стену, рванул рычаг на себя, чувствуя, как со стоном поддается вековая ржавчина.

Термометр на запястье пискнул: -22°C. Пальцы онемели, но в глубине труб что-то гулко ухнуло, и горячий технический пар с ревом ворвался в промерзшие жилы Земуна.

IV. Прямое включение

Горячий поток загудел под ногами, заставляя обледенелые трубы содрогаться и «стрелять» кусками замерзшей смазки. Макс прижал ладонь к магистрали — сквозь перчатку прошла мощная вибрация. Живое тепло.

— Есть! — выдохнул он, глядя, как цифры на термометре поползли вверх: -18... -10... — Бранко, тепло пошло!

Старик не ответил. Он лихорадочно впихивал в раструб самопала новую порцию свинцового припоя. Его глаза яростно блестели в красном свете ламп.

— Рано радоваться, мали. Слышишь?

Сквозь гул пара Макс услышал ритмичный, тяжелый топот кованых сапог. Штурмовики Арантерры не шли — они бежали на зачистку.

— Гниде! — прорычал Бранко, вскидывая свой «Земунский привет». — Всё никак не успокоятся!

Макс схватил передатчик:

— Торн, слышишь? К нам идут гости! Много гос...

Он не договорил. Отступая назад, Макс зацепился сапогом за ржавую решетку и с грохотом повалился в нишу, заваленную старым хламом. Под его весом что-то звонко лязгнуло. Он вгляделся в темноту: под слоем пыли и инея лежали три старых, пузатых баллона с оранжевой маркировкой. Пропан. Технический газ для сварочных работ, забытый здесь еще десятки лет назад.

— Торн! Бранко! У меня есть идея! — Макс подскочил, хватая один из тяжелых баллонов за вентиль. — Не трать припой, дед!

— Ты что задумал, луда главо? — крикнул Бранко, не оборачиваясь.

— Я не дурная голова. Мы устроим им теплый прием! — Макс, кряхтя от тяжести, выкатил первый баллон на середину коридора, прямо под уклон. — Когда я скажу — стреляй в вентили!

Торн в наушнике отозвался мгновенно:

— Максим, расчетная зона поражения в этом туннеле избыточна. Шанс выжить — тридцать процентов.

— Для Земуна это отличные шансы! — рявкнул Макс.

Он с силой толкнул два баллона вперед по обледенелому полу. Тяжелые железные туши, набирая скорость, заскользили во тьму коридора — навстречу лучам фонарей легионеров.

— Сейчас, Бранко! Жарь!

Старик оскалился в самодельной маске, прицелился из своей трубы и нажал на спуск. Струя раскаленного свинцового шлама, похожая на плевок маленького вулкана, рванула в темноту, настигая летящий пропан в тот самый момент, когда штурмовики открыли огонь.

V. Кинетика огня

Взрыв в узком техническом туннеле не похож на вспышку в кино — это не столько свет, сколько чудовищный удар по внутренним органам. Когда раскаленный свинец Бранко встретился с выходящим под давлением пропаном, коридор превратился в сопло реактивного двигателя.

Оранжево-черный огненный шар выплюнуло навстречу штурмовикам. Ударная волна, запертая в бетонном желобе, отрикошетила от стен, потолка и пола, превращаясь в один сплошной таран. Макс успел лишь вжаться в нишу за массивной станиной насоса, прежде чем воздух вокруг него превратился в плотную, раскаленную стену.

— Гледај доле! (Смотри вниз!) — только и успел выкрикнуть Бранко, падая на пол и накрывая голову руками.

Грохот был таким, что Максу показалось, будто «Ось» раскололась пополам. Его подбросило, ударило спиной о трубу, а затем накрыло волной удушающей гари. Датчики скафандра зашлись в истеричном писке: внешняя температура на секунду скакнула до +400°C, а давление зашкалило. В ушах звенело, и сквозь этот звон пробивался страшный звук — скрежет рвущейся брони легионеров, которых вместе с их фонарями и винтовками просто размазало по переборкам в ста метрах впереди.

Когда пламя спало, туннель заполнился едким белым дымом и паром из перебитых труб. Макс попытался вдохнуть, но в легкие попал только вкус жженого пластика.

— Бранко... — прохрипел он, пытаясь нащупать ключ. — Дед, ты живой?

Справа зашевелилась груда мусора. Старик вылез наружу, его ватник дымился, а борода была опалена, но он безумно скалился, отплевываясь от копоти.

— Жив, мали... Жив. Эти Гниде теперь точно прожарились до хрустящей корочки.

Макс включил нашлемный фонарь. Луч выхватил искореженные остатки вентиляционной шахты и оплавленные куски шлемов штурмовиков. Путь вперед был завален обломками потолка. Но главное — теплообменник выстоял. По трубам, содрогаясь, бежала горячая вода, возвращая жизнь в Земун.

— Торн, — Макс нажал на тангенту передачи, но из динамика доносился только статический треск и белый шум:

— Торн, ответь!

— ...аксим... — голос Архитектора пробился сквозь помехи, искаженный. — Удар... вызвал структурный сдвиг. Линии коридора нестабильны. Шрам перебрасывает резервы к сектору «Бета». Они решили не замораживать вас, а затопить. Они открывают шлюзы ледяного конденсата из внешних цистерн.

Макс и Бранко переглянулись. Затопление на Мордоре означало не просто воду — это была ледяная жижа, которая застынет в монолит через пять минут после контакта с воздухом.

— Уходим! — рявкнул Макс, хватая Бранко за плечо. — К Торну и Касперу, через технический этаж! Если эта дрянь замерзнет в коридорах, мы останемся здесь как мухи в янтаре!

Они рванули вглубь задымленного лабиринта, пока за их спинами из пробитых переборок начал со свистом вырываться черный ледяной туман.

VI. Гибель дома

Макс оглянулся на цех Земуна в последний раз. Сверху, из тех самых световых люков, что когда-то давали надежду, теперь валил густой, иссиня-черный туман. Ледяной конденсат, тяжелый и вязкий, водопадом обрушивался на верстаки, мгновенно сковывая всё — инструменты, фотографии на стенах, ту самую старую бочку-печь.

— Мой верстак... — хрипло выдохнул Бранко, на секунду замедлив шаг.

— Не смотри, дед! — Макс дернул его за рукав. — Если остановимся — станем частью этой выставки.

Торн уже ждал их у перехода на технический уровень. Его фигура на фоне наступающего льда казалась нереальной. Голубые линии в его глазах бешено вибрировали.

— Сюда! Быстрее! Лед заполнит этот объем через сорок секунд. Я нашел точку перегиба в системе безопасности. Шрам не видит этот сектор, он считает, что вы уже мертвы.

Они нырнули в узкий лаз, Торн захлопнул ржавую, но крепкую гермодверь. Макс услышал за спиной страшный звук — хруст металла и глухой удар. Это многотонный слой льда окончательно заполнил Земун, превращая их единственный дом в безмолвный ледяной склеп.

Макс рванулся назад к гермодвери, но Торн железной хваткой вцепился в его плечо. Серебристые пальцы сжались на скафандре так, что металл заскрипел.

Макс рванулся к гермозатвору, но Торн перехватил его руку. Серебристые пальцы сжались на запястье Макса, как тиски.

— Пусти! Там люди! — орал Макс. — Они же заперлись, они ждут!

— Максим, остановись, — голос Торна прозвучал как удар колокола. — Шрам не хочет твоей смерти. Он знает, что ты не бросишь своих. Он заливает Земун конденсатом, чтобы обездвижить тебя. Ему не нужен труп, ему нужен «Ключ», который не сможет бежать.

Макс замер, глядя сквозь смотровое окно. Ледяная жижа заполняла жилые ярусы, но она не просто лилась — она застывала направленно, блокируя выходы из коморок. Шрам превращал Земун в гигантский склад с живыми консервами.

— Он берет их в заложники... — прошептал Макс.

— Хуже, — Бранко подошел к окну, его лицо в красном свете казалось каменным. — Он знает, что ты вернешься за ними. Он превратил наш дом в приманку. Если мы уйдем сейчас — они замерзнут через час, когда температура упала ниже критической. Если останемся спасать — легионеры возьмут нас тепленькими, пока мы будем долбить лед.

Торн повернул голову. В его глазах голубые нити сплелись в сложную схему.

— У Шрама есть приказ: доставить «Ключ» в Сектор Один любой ценой. Смерть жителей Земуна для него — лишь «сопутствующий ущерб» для достижения цели. Он уверен, что ты сдашься, чтобы спасти тех, кто еще дышит в этих ледяных коконах.

Бранко стоял неподвижно, глядя сквозь смотровое окно на то, как иссиня-черная жижа конденсата заполняет жилые ярусы. Он не плакал — у него не было на это сил. Он просто смотрел, как исчезает под толщей льда брезентовый полог, за которым пять минут назад кто-то кашлял и ворчал на сербском.

— Они уже не выйдут, мали... — голос Бранко был сухим, как треск старой кости. — Коморки не герметичны. Конденсат просачивается сквозь щели. Лед расширяется, когда замерзает. Он просто раздавил их внутри... мгновенно.

Торн повернул голову к Максу. Его голубые линии в глазах снова замерли, превратившись в прямые, холодные векторы.

— Я видел их траектории, Максим. Они оборвались одновременно. Триста двенадцать человек. Теперь они — часть структуры станции. Часть «Оси».

Макс замер. Гнев сменился пустотой. Триста человек. Его «вторая волна». Люди, которые пережили крушение «Аквавиты», рельсотронный удар и десятилетия холода, погибли не в бою, а в своих постелях, превратившись в ледяные статуи.

— Шрам... — Макс поднял голову, и в его взгляде появилось что-то, чего раньше не было. Это была не просто усталость технаря, а холодная ярость. — Он думает, что замуровал нас. Он думает, что «Ключ» обездвижен.

— Шрам считает, что зачистил сектор, — Торн отпустил плечо Макса и указал вглубь технического туннеля. — Он не видит нас. Мой Раскол скрыл наши нити. Но он совершил ошибку. Он дал вам причину больше не чинить этот мир, а сжечь его.

Каспер вышел из тени, проверяя заряд своего пистолета.

— Нам некуда возвращаться, парень. Земуна больше нет. Есть только путь наверх. В Сектор Один. К Администрации.

Бранко медленно поднял свой «Земунский привет», вытирая копоть с раструба.

— Идемте. Я хочу увидеть лицо этого олоша (сволочи), когда он поймет, что лед не всех убивает. Некоторых он просто делает тверже.

Глава 8: Вертикаль власти

I. Ошибка Архитектора

Техническая шахта была забита густым, маслянистым туманом. Макс карабкался по скобам, чувствуя, как вибрирует металл под пальцами. Где-то наверху работали мощные насосы Сектора Один.

Внезапно Торн, шедший первым, резко замер. Его голова дернулась, а голубое сияние в глазах на мгновение погасло, сменившись болезненной серостью.

— Стой... — прохрипел Торн. Его многослойный голос сорвался на обычный, человеческий хрип.

— Что такое? — Макс замер, упираясь сапогами в скобы. — Легионеры?

Торн медленно повернулся. В тусклом свете фонарей было видно, как по его серебристому лицу пробежала рябь.

— Линии... они обманули меня. Раскол показал мне обрыв всех нитей в Земуне. Я был уверен, что жизни там нет. Но Пси-поле искажено холодом и страхом. Я... я ошибся, Максим.

— О чем ты? — Бранко, лезший снизу, едва не врезался в Каспера.

Торн указал рукой на узкую техническую заслонку в боковой стене шахты.

— Там. За этой переборкой. Пять узлов. Они очень слабые, почти невидимые на фоне статического шума станции, но они живы. Мой расчет был неверен.

II. Осколки Земуна

Макс не стал ждать объяснений. Он рванулся к заслонке, вставил ключ в замок и с силой провернул его. Дверь со стоном открылась, выплюнув облако горячего пара.

В тесном помещении распределительного узла, среди гудящих трансформаторов, сгрудились люди. Пять человек в обожженных комбинезонах техников. Они сидели на полу, обняв колени, их лица были черными от копоти.

— Стефан? — выдохнул Бранко, протискиваясь мимо Макса. — Жив, старый пес!

Один из техников, мужчина с перебинтованной рукой, поднял голову. В его глазах отразился страх, который тут же сменился неверием.

— Бранко? Макс? Мы думали, вы подорвались вместе с теми баллонами... Мы успели прыгнуть в дренаж до того, как конденсат залил уровень. Но остальные... — Стефан замолчал, глядя на Торна. — Это... это он? Тот самый Сосуд?

Торн подошел ближе. Он смотрел на выживших с каким-то странным, почти виноватым выражением.

— Раскол не учел волю, — тихо произнес он. — Ксенотомий показал мне вероятность смерти, но он не знает, на что способен человек, когда ему некуда отступать. Ваша линия жизни — это аномалия, которую я не смог предсказать.

Мужчина с хладнокровным взглядом и серыми от копоти висками поднял голову. Это был Стефан, инженер жизнеобеспечения. Он коротко кивнул, словно они расстались пять минут назад.

— Мы успели прыгнуть в дренаж до того, как конденсат залил жилой ярус. Я заблокировал клапаны вручную, — его голос был сухим и четким.

Стефан поднялся и указал на своих товарищей:

— Мы не одни, Макс. Со мной ядро техблока.

Он кивнул на мощного мужчину, который даже в тесноте узла умудрялся выглядеть внушительно. — Горан. Если нужно знать, где лопнет корпус под давлением льда — это к нему. Он чувствует металл кожей.

Рядом с Гораном, вытирая руки засаленной ветошью, поднялся Деян. Старший механик Земуна. Он тут же проверил состояние своего огромного гаечного ключа, словно это была штурмовая винтовка.

— Энергичный малый, — буркнул Бранко. — Деян решает проблемы либо ключом, либо кулаком. Чаще обоими сразу.

В углу, уткнувшись в переносной терминал, сидел самый молодой из них — Саша. Электронщик-вундеркинд. Он даже не поднял глаз, его пальцы порхали по клавиатуре, пытаясь перехватить протоколы Шрама.

— Саша уже ищет дыры в их сети, — пояснил Стефан. — Он понимает код лучше, чем человеческую речь.

И наконец, из тени за трансформатором вышел Душан. Седой, с глубокими морщинами, он казался ровесником самой «Оси». Ходячая легенда.

— Душан знает каждую аварию и каждую заплатку на этой станции за последние сорок лет, — представил его Стефан. — Если где-то есть тайный проход, которого нет на картах Администрации — Душан о нем знает.

III. Гнев Земуна

— Нас пятеро, Макс, — Стефан обвел взглядом свою команду. — Мы потеряли Земун, но мы сохранили инструменты. Мы не пойдем назад в лед. Мы пойдем с вами.

Макс посмотрел на этих людей. Механик, спец по корпусу, электронщик, инженер и живая база данных. Это были лучшие люди «второй волны».

— Нам нужно в Сектор Один, — сказал Макс. — Прямо в штаб Администрации. Шрам думает, что он победил. Он ждет, что мы сдадимся ради спасения замерзающих. Мы покажем ему, что Земун не сдается — он наносит ответный удар.

Деян коротко оскалился и ударил кулаком в ладонь.

— Давно пора было почистить те верхние этажи. Там слишком много лишнего мусора в галстуках.

Торн подошел ближе. Его серебристое лицо в свете искрящих кабелей казалось ликом древнего божества. Он посмотрел на Душана, затем на Сашу.

— Пять новых векторов, — прошептал Архитектор. — Пять воль, которые не смог вычислить Ксенотомий. Моя ошибка в расчетах стала нашей силой. Теперь нас не остановить.

Душан прищурился, глядя на Торна.

— Слышал я про тебя, Сосуд. Говорили, ты видишь будущее. Ну так посмотри: есть там место для старых сербских техников в Секторе Один?

— Линии показывают, что в Секторе Один сегодня будет очень жарко, Душан, — Торн указал вверх, в темноту шахты. — И вести нас будешь ты.

Глава 9: Артерии Мордора

I. Шепот металла

Душан двигался впереди с удивительной для его возраста ловкостью. Он не пользовался фонарем — он вел руку по трубам, ориентируясь по вибрации и температуре, как слепой музыкант по клавишам.

— Здесь осторожнее, — прошептал старик, останавливаясь перед узким лазом, затянутым древней паутиной кабелей. — Это дренажная система старой «Оси». Администрация думает, что она заварена после выброса в двенадцатом году. Но мы с Гораном пробили здесь проход еще когда Шрам под стол пешком ходил.

Горан, молчаливый гигант, подошел к стене и прижал к ней ухо.

— Слышу гул, — басом произнес он. — Насосы Сектора Один работают на износ. Они не просто льют конденсат в Земун, они качают энергию из резерва. Что-то готовят сверху.

— Саша, что по связи? — Макс обернулся к электронщику.

Саша, не отрываясь от своего терминала, который он подключил к оголенному пучку проводов, быстро застучал по клавишам.

— Я влез в локальный узел «Забытого горизонта». Шрам объявил Земун «зоной окончательной дезинфекции». Они думают, что все замерзли. По всей станции пустили ложный отчет о ликвидации угрозы «Ключа».

— Ложный отчет? — Каспер нахмурился. — Зачем им врать своим же?

— Чтобы не сеять панику, — отозвался Торн. Его серебристое тело едва заметно светилось в темноте шахты, освещая лица техников. — Администрация боится, что новость о выжившем Архитекторе и «Ключе» поднимет бунт в остальных секторах. Шрам хочет убить нас в тишине.

II. Диверсия в тени

— Раз они думают, что мы мертвы, давайте дадим им повод в этом убедиться, — подал голос Деян, любовно поглаживая свой тяжелый гаечный ключ. — Макс, прямо над нами — узел распределения питания жилых кварталов Сектора Один. Если я сейчас «случайно» перемкну пару шин, у них там погаснет свет и заблокируются лифты.

— Нет, — отрезал Стефан, инженер жизнеобеспечения. — Нельзя вырубать всё сразу. У них сработают аварийные протоколы, и нас заблокирует в этой шахте. Нужно действовать тоньше. Душан, где тут выход на вентиляцию штаба?

Душан осклабился, обнажив редкие зубы.

— Через два уровня. Там есть камера смешивания воздуха. Если Саша сможет подменить сигналы датчиков, мы пройдем прямо под носом у охраны.

Макс посмотрел на Торна. Тот стоял, закрыв глаза.

— Торн, что видишь?

— Сектор Один пульсирует, — тихо произнес Архитектор. — Он полон страха. Шрам не уверен в своей победе. Он ждет подтверждения от поисковых дронов. Максим, линии судьбы этих пятерых техников сплетаются в один мощный узел. Ваша воля создала помеху, которую ИИ станции не может просчитать. Мы — системная ошибка, которая становится вирусом.

III. Кровь и масло

Они начали подъем по узкой вертикальной трубе. Воздух становился чище, суше, в нем появился запах дорогого озона и стерильности — запах власти.

— Почти пришли, — прошептал Душан, указывая на решетку наверху. — За ней — технический коридор за залом совещаний.

В этот момент снизу донесся резкий металлический лязг. Кто-то или что-то открывало заслонку, через которую они прошли десять минут назад.

— Дроны-ищейки, — Саша побледнел, глядя на экран. — Они пустили «пауков» в технические этажи. Нас засекли по тепловому следу.

— Горан, Деян — готовьтесь, — Макс перехватил ключ. — Мы не дадим им испортить нам финал. Бранко, твой «привет» еще может бахнуть?

— Для пары «пауков» свинца не пожалею, — старик выставил трубу самопала в темноту шахты.

Глава 10: Железный занавес

I. Вертикальный бой

Шахта лифта «Омега» гудела от напряжения. Поисковые дроны-пауки — юркие восьминогие машины с плазменными резаками вместо лап — посыпались сверху дождем.

— Саня, глуши их! — рявкнул Деян, вжимаясь в нишу и готовя свой ключ как палицу.

Саша лихорадочно вбивал команды в терминал.

— Я не могу отключить их полностью, они на автономных схемах! Но я могу перепутать их гироскопы!

В этот момент один из «пауков» прыгнул прямо на Макса. Блеснуло лезвие резака. Но прежде чем машина коснулась инженера, в воздухе раздался тяжелый хлопок. Струя раскаленного припоя из пушки Бранко буквально размазала дрона по стене, превратив его в дымящийся ком обгоревших плат.

— Сверху еще десяток! — крикнул Каспер, открывая прицельный огонь из пистолета.

Торн стоял в самом центре хаоса. Его глаза светились ровным лазурным светом. Он не сражался физически. Он направлял.

— Горан, сейчас! Влево, на три метра!

Молчаливый гигант Горан ухватился за массивную опору охлаждения и, взревев от напряжения, вырвал её из креплений. Многотонная труба рухнула вниз, сметая дронов, как мусор, и очищая путь наверх.

II. Прорыв в Сектор Один

Они выбили герметичную заслонку и ворвались в технический коридор Администрации. Здесь всё было другим: белые полимерные стены, мягкий свет скрытых ламп и... тишина. Слишком идеальная тишина.

— Мы в «Забытом горизонте», — прошептал Душан, оглядываясь. — Прямо за этой стеной — залы совещаний. Но здесь нет патрулей. Шрам вывел всех на периметр Земуна. Он думает, что мы под льдом.

— Саша, подключайся к внутренней сети, — скомандовал Стефан. — Нам нужны коды доступа к внешним шлюзам поверхности.

Саша нашел терминал управления климатом. Его пальцы летали по сенсорам. Через минуту его лицо вытянулось.

— Макс... Торн... Посмотрите на графики сейсмической активности.

На экране пульсировали красные кривые. Амплитуда колебаний росла с каждой секундой. Планета вибрировала так, словно под корой билось гигантское сердце.

— Гравитационный резонанс Химеры, — тихо произнес Торн. — Слишком рано. Мои расчеты... они снова неточны. Планета реагирует на пробуждение Ксенотомия в моей груди. Я ускорил Великий Разрыв.

III. Лицом к лицу

Двери в конце коридора разъехались. В проеме стоял Шрам. На нем была черная парадная форма, но в руках он сжимал тяжелый импульсный карабин. За его спиной стояли два легионера в полной броне.

— Ты всё-таки пришел, Ключ, — Шрам криво усмехнулся, переводя взгляд с Макса на Торна. — И привел с собой эту ошибку природы. Ты опоздал. Сектор Один заблокирован. Мы улетаем на Вирриду через десять минут. Ваша «Аквавита» станет вашей могилой.

— Ты никуда не полетишь, олош, — Бранко вскинул самопал.

— Стреляй, старик, — холодно ответил Шрам. — И тогда ты никогда не узнаешь, что я запустил программу полной очистки. Если я не нажму отмену, насосы Земуна начнут качать не конденсат, а концентрированную кислоту. У твоих друзей в ледяных коконах останется пара минут.

Макс сделал шаг вперед, чувствуя, как пол под ногами начинает ходить ходуном. Первый толчок Великого Разрыва ударил по базе.

Глава 11: Цена выживания

I. Исповедь палача

Пол под ногами вздрогнул — первый предвестник Великого Разрыва отозвался стоном металла. Макс сделал шаг вперед, игнорируя наведенный на него карабин Шрама. В его глазах, обычно спокойных глазах инженера, сейчас горел пожар.

— Зачем? — голос Макса дрожал от едва сдерживаемой ярости. — «Аквавита» была гражданским судном. Десять тысяч человек. Женщины, дети, старики... Твои соотечественники. Зачем ты сбил нас рельсотроном?

Шрам не отвел взгляда. Его лицо, иссеченное шрамами от старых ожогов, оставалось неподвижным, как маска.

— Ты думаешь категориями морали, Максим. Это твоя слабость, — Шрам медленно опустил ствол карабина чуть ниже, но палец всё еще лежал на спуске. — Администрация знала: ресурсы «Оси» на исходе. Мордор умирает. Нам не нужно было еще десять тысяч ртов, которые умеют только потреблять кислород и требовать тепла.

— Мы могли бы починить станцию! Мы техники! — выкрикнул Деян из-за спины Макса, сжимая свой ключ.

— Нам не нужны были «техники», — отрезал Шрам. — Нам нужен был Ключ. И нам нужен был Сосуд. Осколок Ксенотомия в груди этого существа — единственный шанс на прыжок к Вирриде. Если бы «Аквавита» приземлилась штатно, началась бы паника, дележка власти, бунты... Вы бы растянули наши ресурсы на недели и сдохли бы все вместе. Я же выбрал хирургическую точность.

Шрам обвел рукой стерильный коридор Сектора Один.

— Сбить корабль было самым логичным решением. Мы избавились от лишнего балласта, получили «Ключ» в лице выживших рабов Земуна и сохранили энергию для финального рывка. Десять тысяч жизней в обмен на выживание системы. Это арифметика, Максим. Чистая и честная.

II. Точка невозврата

— Арифметика? — Торн шагнул вперед, и воздух вокруг него начал вибрировать, искажая пространство. — Ты вырезал нити десяти тысяч судеб, чтобы спасти свою никчемную оболочку. Твои расчеты не учитывали одного, Шрам.

— И чего же, кусок металла? — Шрам оскалился.

— Того, что Ксенотомий питается не логикой, а резонансом. Каждая смерть на «Аквавите» оставила след в Пси-поле. И сейчас... — Торн указал вверх, где за потолком бушевала атмосфера Мордора. — ...этот след возвращается. Великий Разрыв — это не просто движение планет. Это крик тех, кого ты убил.

В этот момент станцию тряхнуло так, что Шрам едва удержался на ногах. Сирена аварийной разгерметизации завыла по всем этажам.

— Саша, сейчас! — крикнул Макс.

Вундеркинд Земуна, воспользовавшись тем, что внимание Шрама было приковано к Торну, вогнал вирусный зашифрованный пакет в терминал.

— Есть! Я перехватил управление шлюзами! — заорал Саша. — Но Шрам прав, кислотные насосы запущены! У нас есть девяносто секунд, чтобы вырубить их с главного пульта на поверхности!

III. К выходу

— Ключ у него! — Стефан указал на пояс Шрама, где висел электронный блок авторизации. — Без него мы не пройдем внешнюю защиту!

— Бранко, Горан — прикройте! — Макс бросился вперед.

Шрам вскинул карабин, но Торн вскинул руку, и голубая вспышка Раскола ударила в оружие, заставляя металл раскалиться добела. Шрам с криком отбросил карабин. В этот момент Бранко выпустил струю припоя, отсекая легионеров от их командира.

— Бегите к шлюзу! — проревел Душан, выбивая панель ручного управления лифтом на поверхность. — Я знаю, как задержать их здесь!

Макс схватил Шрама за грудки, вырывая блок доступа.

— Твоя арифметика неверна, Шрам. Ты забыл вычесть нас.

IV. Ярость Ксенотомия

— Арифметика окончена! — взревел Макс, бросаясь на Шрама.

Шрам, несмотря на ожог руки, среагировал мгновенно. Он перехватил запястье Макса и с силой впечатал его в переборку. Но в ту же секунду в бой вступили остальные. Бранко вскинул «Земунский привет», но легионеры прикрыли Шрама ростовыми щитами, и раскаленный свинец бессильно растекся по броне.

— Назад! — голос Торна изменился. В нем больше не было человеческих интонаций.

Архитектор сделал шаг вперед, и его тело начало пульсировать не лазурным, а тяжелым, густым золотисто-желтым светом. Это была энергия ядра в груди — Ксенотомия, работающего на критическом пределе. Воздух вокруг Торна затрещал от статики, пыль превратилась в искры.

Торн вскинул раскрытую ладонь, и из его груди, прямо сквозь полупрозрачную обшивку Сосуда, вырвался ревущий столб желтой энергии. Луч не просто ударил — он прошил пространство, испаряя щиты легионеров вместе с их руками. Шрам едва успел отпрянуть, когда поток чистой Пси-силы разворотил стену за его спиной, превращая высокотехнологичный пластик в липкую лужу.

— Это... это не Раскол... — прохрипел Шрам, вжимаясь в угол. — Это Слияние!

Торн не отвечал. Он методично «выжигал» коридор, превращая элитную охрану Администрации в пепел. Желтый луч рикошетил от зеркал Саши, которые тот подставлял, чтобы направить гнев Торна в нужные точки. Деян и Горан в это время вцепились в Шрама. Это была грязная, яростная драка: хруст костей, удары тяжелыми ключами по бронепластинам.

В какой-то момент Максу удалось повалить Шрама на пол. Он прижал колено к горлу антагониста и одним рывком сорвал с его пояса блок авторизации «Омега».

— Это за Земун, сволочь!

В этот миг Мордор нанес свой решающий удар. Станцию тряхнуло так, будто в неё врезался астероид. Пол под ногами Шрама и Макса пошел зигзагообразной трещиной. Металл палубного настила не выдержал резонанса и с оглушительным скрежетом лопнул, разверзая черную пасть технической шахты.

— Максим, назад! — крикнул Торн, обрывая луч.

Шрам, потерявший опору, вцепился в край обломанной плиты. Его глаза, полные ненависти, встретились со взглядом Макса.

— Вы... всё равно... сдохнете... — прошипел он, прежде чем пальцы соскользнули, и он исчез в темноте провала.

Наступила секундная, звенящая тишина. А затем из бездны, куда упал Шрам, донесся звук, который не был похож ни на что. Это был рев океана.

Через мгновение из дыры, как из жерла вулкана, ударил колоссальный гейзер. Это была не ледяная жижа, а горячая, живая вода подлёдного океана, пробившая кору планеты и все нижние уровни станции. Огромная масса воды, несущая в себе обломки конструкций и тела тех, кто не успел спастись, заполнила коридор за считанные секунды.

— К ЛИФТУ! — заорал Душан. — СЕЙЧАС, ИЛИ МЫ УТОНЕМ В КИПЯТКЕ!

Вода обжигала ноги даже сквозь ботинки скафандров. Группа ввалилась в аварийную капсулу подъема. Макс вогнал Ключ в гнездо и ударил по кнопке старта. Капсула сорвалась вверх, в то время как Сектор Один за их спинами начал превращаться в гигантский бурлящий котел.

Глава 12: Великий Разрыв

I. Ирония системы

Они ввалились в аварийную капсулу «Омега-1» в тот самый момент, когда ревущий поток подлёдного океана лизнул пятки их скафандров. Вода бурлила, заполняя Сектор Один, превращая стерильные коридоры в кипящий лабиринт.

Макс последним заскочил внутрь, наваливаясь плечом на массивную дверь.

— Ключ! — выдохнул он, вбивая блок авторизации Шрама в гнездо.

Тяжелая створка с лязгом встала в пазы, отсекая шум катастрофы. В ту же секунду из скрытых динамиков под потолком капсулы потекла безупречно чистая, нежная классическая музыка — «Лунный свет» Дебюсси. Лифт, запрограммированный радовать элиту Администрации во время подъема, не знал, что станция гибнет.

— Ты шутишь... — прохрипел Деян, вытирая пот и копоть с лица. Он прислонился к зеркальной стене лифта, сжимая свой гаечный ключ, пока капсула плавно, почти незаметно ускорялась вверх.

— Это протокол комфорта, — отозвался Стефан, проверяя давление в баллонах. Его руки дрожали. — Для них мы всё еще «ценные пассажиры».

Торн стоял в центре, его золотистое свечение медленно угасало, возвращаясь к привычному лазурному ритму. Он смотрел в прозрачную панель пола, где глубоко внизу Сектор Один превращался в крошечную светящуюся точку, поглощаемую тьмой и водой.

II. Небесный триумвират

Лифт выплюнул их на поверхность через пять минут. Шлюз открылся с шипением, и в кабину ворвался разреженный, ледяной воздух Мордора. Музыка Дебюсси оборвалась на высокой ноте, сменившись завыванием ветра.

Они вышли на ледяной панцирь и замерли, раздавленные величием космоса.

Прямо над ними, занимая четверть неба, царил Астелис. Огромный, ослепительно белый диск спутника казался настолько близким, что Максу почудилось, будто он видит каждую трещину на его ледяных равнинах. Свет Астелиса заливал Мордор мертвенным, призрачным сиянием, превращая снег в искрящуюся пыль.

А далеко в бездне черного неба, среди миллиардов звезд, горела Химера. Она была лишь крошечной точкой в миллионах километров отсюда, но её свет — пронзительно-голубой, неестественно яркий — доминировал над всеми остальными светилами. Этот далекий ледяной гигант, словно невидимый кукловод, именно сейчас выстроился в идеальную линию с Мордором и Астелисом.

— Химера в зените, — прошептал Саша, глядя на голубую точку. — Гравитационный луч замкнулся.

III. Ксенотомий. Финал

Звук пришел из глубин планеты — низкий, вибрирующий гул, от которого лопались капилляры в глазах. Лед под килем «Аквавиты» в трех километрах от них не просто треснул — он взорвался.

Огромный корабль начал медленно погружаться в разверзшуюся пасть планеты. Металл скрежетал так, что казалось, будто кричит само время. Через мгновение лайнер исчез, оставив после себя лишь облако инея и тишину, которую тут же разорвал рев гейзеров.

— Нам конец! — Душан упал на колени, глядя, как черные трещины разрывают лед прямо под их ногами. Кора Мордора поддалась тяге Химеры и Астелиса.

— Максим, возьми Бранко за руку! Всем в круг! — голос Торна перекрыл хаос.

Вирридит в его груди начал пульсировать в унисон с дрожью планеты. Голубые линии Раскола вырвались из его тела, сплетаясь в купол, который начал поглощать свет Астелиса.

— Что ты делаешь? — крикнул Макс, чувствуя, как льдина под ними уходит вниз, в бездну океана.

— Я меняю вектор реальности! — Торн вскинул руки к голубой точке Химеры. — Ксенотомий не даст нам исчезнуть!

В момент, когда лед окончательно рухнул, Торн вспыхнул ослепительным золотом. Пространство свернулось, превращая мертвый холод Мордора в ослепительную вспышку. Последнее, что увидел Макс — это спокойное лицо Торна и сияющий кристалл, открывающий дверь в неизвестность.

Эпилог

Мордор. Спустя 48 часов после Великого Разрыва.

На планете воцарилась пугающая тишина. Астелис ушел за горизонт, а голубая точка Химеры померкла в лучах встающей звезды. Карта планеты изменилась навсегда: там, где раньше стояла станция «Ось», теперь зияли гигантские шрамы новых каньонов, заполненных свежим, еще не застывшим льдом.

Глубоко под поверхностью, в одной из каверн, отрезанных от основного океана, произошло движение.

Стены ледяного кокона, в который Шрам превратил жилой сектор Земуна, начали подтаивать. Но не от солнечного света. Теплая вода подлёдного океана, хлынувшая в Сектор Один во время Разрыва, сработала как природный теплообменник. Огромные глыбы льда, в которых были замурованы люди, медленно превращались в воду.

Внутри одной из коморок чья-то рука в грубой рабочей перчатке прижалась к тающей ледяной корке. Стекло иллюминатора очистилось, и на мир посмотрели живые, испуганные глаза. Триста человек, приговоренных к заморозке, проснулись в мире, где больше не было Администрации, не было «Оси», а над головой шумел океан.

Они были живы. Но они были одни.

Неизвестный сектор. Время неопределено.

Макс открыл глаза. Первое, что он почувствовал — это не холод Мордора, а странную тяжесть в груди. Он лежал на поверхности, которая была мягкой, словно мох, но при этом вибрировала, как живой механизм.

Небо над ним не было черным. Оно было наполнено текучими, изумрудными и фиолетовыми всполохами Пси-поля.

— Торн?.. — прохрипел Макс, пытаясь подняться.

Рядом вповалку лежали Бранко, Саша и остальные техники. Они дышали, но были без сознания. Архитектора рядом не было. Вместо него на возвышении стоял высокий обелиск из чистого Вирридита, от которого во все стороны тянулись лазурные нити, уходящие за горизонт этого странного места.

Макс посмотрел на свои руки. Они слегка светились.

— Добро пожаловать домой, Ключ, — раздался шепот, который доносился не из воздуха, а прямо из его мыслей. Голос не принадлежал Торну. Это был голос самой Вирриды.

Макс поднял голову и увидел вдали очертания гигантского города, парящего среди облаков, которые состояли из золотой пыли.

Приключения только начинаются.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА