Добро пожаловать в цирк

Эмир сидел на скамейке на безлюдной площади и со скучающим видом наблюдал, как за низким жёлтым заборчиком, окружающим территорию цирка, то в одну, то в другую сторону носятся с коробками и разноцветным реквизитом люди в форменных одеждах. «Киркус» – если верить ярким буквам с афиши, которую на днях видел мальчик, так назывался цирк, – приехал в город совсем недавно и ещё не успел дать представлений: только вчера на месте полосатого красно-жёлтого шатра во всю шла работа по установке различных креплений и других технических приготовлений. Эмир уже третий день приходил на площадь и не скрывая своей печали наблюдал за этой манящей суетой словно бы другого мира, куда ему не суждено попасть. Цирк был для него чем-то очень далёким, неизведанным и загадочным, куда его неизменно тянуло с того самого момента, как он впервые услышал истории о нём. От более удачливых сверстников он слышал достаточно рассказов о чудесах, скрытых за стенами шатра: удивительные фокусы и иллюзии, которые не дано объяснить обычному человеку, завораживающие акробатические и гимнастические номера где-то на грани человеческих возможностей, дрессированные животные от маленьких обезьянок до опасных тигров и гигантских слонов, ловкие жонглёры, которым, кажется, без разницы на форму реквизита в руках, причудливые и яркие костюмы, громкая музыка и захватывающие спецэффекты. Пусть слова и не могли передать всего того, что видели дети в цирке, но из этих историй Эмир сделал вывод, что в этом таинственном месте хотя бы раз в жизни обязан побывать каждый.

Судя по небольшой очереди, что неизменно собиралась у кассы с билетами на первое представление Киркуса, думал так далеко не один мальчик. Родители приводили своих детей, школьники постарше приходили в компании друзей, взрослые улыбались, не скрывая своего детского восторга и предвкушения завтрашнего вечера. Эмир очень хотел находиться сейчас среди этих людей, но, к своему огромнейшему огорчению, мог только наблюдать за той суетой со стороны, сидя на лавочке. Когда-нибудь потом, когда он вырастет и начнёт зарабатывать самостоятельно – мальчик желал, чтобы это произошло поскорее, – он сможет посещать любые места, какие только захочет. Но сейчас, когда ему всего тринадцать, возможности жестко ограничивались приютом, где он жил с раннего детства. И как бы этого не хотелось, как бы не некоторые не упрашивали, но цирк не входил в список того, чем должны были обеспечивать воспитанников.

Не имея шанса на что-то большее, Эмир пытался разглядеть одного из людей за забором. Он приметил его уже довольно давно. Кем бы не был этот работник Киркуса, но он особенно активно носился от шатра к машинам и назад, махал кому-то, отвлекал других разговорами, периодически спотыкался о разбросанный реквизит, которые ещё не успели отнести на место, и снова, поднявшись, крутился и мешался остальным. Иногда неразборчивые крики, обращённые, несомненно, к этому человеку, доносились до лавочки Эмира, но пользы от них заметно не было: незнакомец продолжал свою деятельность по отрицательной помощи в распаковке багажа. Несмотря на неразбериху за забором заметить его было не сложно: светлые волосы ненатурально яркого жёлтого оттенка нехотя привлекали внимания. Можно ли было по этому судить, что он артист? Возможно. Но Эмир видел артистов только на афишах, развешанных по городу пару дней назад, и плохо представлял, что это значит. О том, чтобы увидеть этого человека, исполняющим номер, мальчик мог только мечтать.

Незнакомец уже много раз проходил мимо заборчика и каждый раз на секунду останавливался, рассматривая что-то на той стороне площади, где сидел мальчик. Тот понятия не имел, что могло привлечь внимания артиста, но каждый раз, заметив его взгляд, отворачивался или опускал голову, словно заметив что-то интересное у себя под ногами. Он боялся, что циркачам не понравится какой-то неизвестный ребёнок, с интересом следящий за ними вот уже несколько часов, но бросать своё занятие тоже не хотел – таинственный шатёр манил его к себе каждый день, – поэтому продолжал делать вид, что занят чем-то другим, как только видел, что кто-то повернулся в его сторону.

Но человек с яркими волосами, в очередной раз подойдя к забору, остановился и долго смотрел на площадь, на скамейку, где сидел Эмир. Тот схватился за край сидения и уставился на камни, что валялись поблизости на асфальте. Вот лежит довольно крупный тёмно-серый, рядом с ним маленький в крапинку, чуть подальше есть очень гладенький бордового оттенка, а слева ещё кучка светлых с острыми углами, словно специально разломанными под такими углами... Мальчик чувствовал это настойчивый, требовательный взгляд на себе, но не решался снова посмотреть в сторону цирка. Хотелось сбежать, уйти и больше сегодня здесь не появляться, но он не мог заставить себя подняться, как будто любым движением привлечёт к себе ещё больше внимания.

«Ну другие же прохожие ходят и смотрят вокруг, чем ты от них отличаешься?!» – уговаривал себя Эмир.

Он глубоко вдохнул, набираясь смелости, и огляделся по сторонам. Рядом с ним не нашлось ровным счётом ничего, что могло бы привлечь внимания артиста. Значит, смотрели всё-таки на него. Мальчик краем глаза взглянул на шатёр за заборчиком и в смятении понял, что незнакомец машет ему рукой. Ему?! Да нет, наверняка же кому-то другому: они же не знакомы! Но именно в этот момент площадь опустела и рядом не было никого, кому мог бы значиться это жест. Эмир в замешательстве уставился на неизвестного циркача и медленно указал на себя, как бы спрашивая, к нему ли обращаются. Тот только этого и ждал: он широко улыбнулся и кивнул, то ли дав положительный ответ, то ли подозвав к себе.

Эмир сам не заметил, как от стыда ещё сильней вцепился в скамейку. В голове крутились самые плохие из возможных исходов. По телу пробежался холодок.

«Да не сделал я ничего! Просто смотрел. Это не запрещено!» – мысленно воскликнул мальчик и заставил себя подняться.

Он медленно и неуверенно, смотря себе под ноги, чтобы случайно не встретиться взглядом с незнакомцем, подошёл к жёлтому заборчику, за которым тот его ждал.

— Привет! — раздался вдруг звонкий мальчишечий голос, похожий на смех.

Эмир поднял голову, и страх сменился удивлением: тот, кого он принял за артиста, был всего лишь его ровесником – лет тринадцать-четырнадцать, не больше явно. Вопросов стало только больше. Кто это мальчик? Почему он помогает распаковывать реквизит в цирке? Может, здесь работают его родители? Но почему тогда он так необычно и ярко одет? Завлекает зрителей? А зачем он звал Эмира и не перепутал ли его с кем-нибудь? Выразительные голубые глаза с интересом изучали подошедшего, пока на лице играла весёлая улыбка. Тот тоже отбросил неловкость и заворожённо рассматривал незнакомца, чей наряд казался началом того самого заветного чуда, скрытого за стенами Киркуса. Неестественно яркого желтого цвета волосы убраны за уши, на щеке звезда, но в остальном грим если и есть, то совершенно незаметен. На голове синий цилиндр с жёлтой лентой, завязанной бантиком. Белые рукава, вероятно, футболки, поверх неё – синий жилет, удлинённый сзади. Длинные перчатки до локтей такого же цвета с объёмной звездой на тыльной стороне ладони и лентами у края, сапоги под стать им. На поясе болтается цепь из звёзд разного размера, подобно неизвестному никому созвездию. Словно само ночное небо сошло на землю, обретя обличие мальчишки перед Эмиром.

— Я Лукьян, — не дождавшись ответа на приветствие, продолжил незнакомец.

— Эмир.

Эмир в замешательстве смотрел на Лукьяна, который облокотился на забор и с нескрываемым интересом рассматривал своего собеседника, как если бы из них двоих недостижимым чудом был тот.

— Угу, Эмир... — мальчик нахмурился, будто пытался что-то вспомнить – а может, наоборот, запомнить? – кивнул и, улыбнувшись настораживающей улыбкой, подобно человеку, которому пришла в голову сумасшедшая и экстремальная идея, предложил: — Хочешь в цирке работать?

— Я... — Эмир забыл, что хотел сказать. Смысл слов Лукьяна медленно доходил до его сознания, пока он не крикнул: — В цирке? Работать?!

— Я понимаю, это сложное решение, — неспеша произнёс новый знакомый, — Ты не торопись, подумай хорошенько. Недели две у тебя есть, но потом мы уедем, — он фыркнул, — И тогда мы вряд ли когда-нибудь снова встретимся.

В этот момент со стороны шатра раздался возмущённый женский голос, громко и строго зовущий мальчика.

— Лукьян! Куда тебя опять занесло?! Думаешь, я не вижу, что тебя нет в шатре?! Если ты опять спрятался от работы, твои отговорки не помогут! Лукьян, собака ты колючая!

Лукьян задумчиво посмотрел в ту сторону, откуда донеслись эти крики и, театрально вздохнув, улыбнулся Эмиру.

— Ну что ж, мне пора идти, но надеюсь, мы с тобой ещё увидимся, — он заговорщицки подмигнул и круто развернулся на пятках, собираясь уходить, — До встречи!

Эмир не сводил с него глаз и от волнения мял края рубашки. Предложение работать в цирке в четырнадцать лет звучало странной шуткой. Но зачем над ним смеяться какому-то циркачу, с которым они пару минут назад даже не были знакомы? А если это правда... Мальчик боялся о таком думать. Понимал, что, поверив, отказаться уже не сможет. В памяти мигом проносились все те сказочные рассказы друзей об этом таинственном месте. Яркие вспышки прожекторов, восторженные аплодисменты зрителей, музыка, смех, волшебство, ставшее реальностью – он никогда не бывал на представлениях, но мозг сам вырисовывал чудесные образы. Если Лукьян мог исполнить сказанное, если его слова не были розыгрышем, то он ответа Эмира сейчас зависела вся его дальнейшая судьба. И выбор в таком случае был очевиден.

— Подожди! — неожиданно громко крикнул мальчик, хотя циркач ещё не успел отойти далеко, — Я... Я уже знаю ответ... Я... — он запинался от волнения, а сердце замирало от одной мысли о последствиях произнесённого, — Да, я хочу работать в цирке!

Последняя фраза напоминала сорвавшийся крик. Эмир словно боялся, что его никто не услышит, что ответ растворится в той чужеродной радостной суете за забором, так и не достигнув Лукьяна. Казалось, мир умолк, а время остановилось. На секунду мальчику даже показалось, что сейчас он проснётся на своей кровати в приюте и приглашение в Киркус окажется всего лишь сном. Собственный голос звоном отзывался в ушах, а ноги подгибались от страха и мучительного ожидания, которое на самом деле заняло пару мгновений. Широко улыбающийся Лукьян повернулся к нему и, раскинув руки, воскликнул:

— Отлично! — он снова вернулся к жёлтому заборчику и, протянув руку и слегка смеясь, сказал: — Рад приветствовать тебя в Киркусе! — вспомнив, он вдруг серьёзно посмотрел на Эмира, — А как твои родители отнеслись бы к такому решению?

Его восторженный взгляд, светящийся искренностью, и такие дружеские жесты позволили мальчику немного расслабиться, хотя в голове всё ещё не укладывалось происходящее с ним в этот самый момент. Лукьян определённо был весёлым и позитивным, но определённо не выглядел как шутник – он от души радовался новому человеку в цирке, слово не один месяц мечтал об этой встрече. Вопрос о родителях его неподдельно волновал, поэтому Эмир, посчитав, что они стали бы главной преградой, поспешил его убедить:

— У меня их нет. Я живу в приюте. Тут, недалеко, на соседней улице, — он махнул в сторону зданий, что линией шли справа от площади.

Циркач мимолётно взглянул туда, куда он указал, а потом хлопнул в ладоши, чем неожиданно напугал своего собеседника.

— Так ещё лучше! И нам проблем меньше, и мне выговоров! — на его лице засияло такое воодушевление, что Эмир на секунду пожалел о своём решении, — Жди здесь! — с этими словами Лукьян убежал и скрылся где-то между грузовых машин, окружавших шатер.

Снова раздался чей-то строгий голос, зовущий «ленивого фокусника», которым, как догадался Эмир по предыдущему крику, являлся его новый знакомый. Но тот вряд ли направлялся заняться наконец своей работой, в чём бы она не заключалась, – это мальчик понял ещё до того, как Лукьян выбежал к нему и, схватив за руку, без лишних предисловий потащил вдоль забора и машин.

— Идём! — только и воскликнул он, потому что ошарашенный последними событиями Эмир не спешил за ним: он медленно шагал, оглядываясь по сторонам, словно ища поддержки в прохожих, которые не обращали на ребят никакого внимания.

Среди машин, что стояли вокруг Киркуса, отчасти заменяя забор сзади цирка, были не только большие грузовики с яркими рекламными рисунками на кузовах, но и кемперы, рассчитанные на полноценное проживание, судя по размерам. Некоторые из украшали разноцветные флажки и гирлянды, с других смотрели весёлые артисты на плакатах и афишах. К своему смятению Эмир заметил среди этих изображений и кого-то, чересчур похожего на Лукьяна. В голове тут же возник тот женский голос, что на протяжении всего их разговора звал некого фокусник, отлынивающего от работы. Но разве им мог быть мальчик лет тринадцати?..

Пока мальчик, нахмурившись, разглядывал своего проводника, тянущего его вдоль разного рода заграждений, ребята обогнули часть забора и протиснулись между двумя автомобилями (Эмир подозревал, что в Киркусе есть и более удобный служебный вход, но до него Лукьяну идти было лень). Миновав пару нагромождённых друг на друга больших коробок, перед ними открылся полноценный вид на закрытую от зрительских глаз территорию цирка. Повсюду, на земле, каких-то подставках, в грузовиках, лежал всевозможный реквизит, упакованный и нет, вполне понятный по предназначению и такой, который знали, как использовать, только сами артисты. Под ногами валялись какие-то верёвки, обрывки пленки, порванные упаковки и прочий мусор, что временно решили бросить где попало. То туда, то сюда, то назад бегали обитатели цирка, кто-то копался в больших коробках, стоящих на земле неподалёку от машин, кто-то заносил реквизит в шатёр, другие кому-то о чём-то говорили, показывали или спорили. Но всех здешних людей объединяло одно: никто из них не выглядел взрослым. Маленькие дети, которым было от силы семь-восемь, ровесники Эмира, ребята чуть постарше – тут не было никого, кому можно было бы дать больше двадцати.

— Лукьян! Не фокусник, а бездельник на мою голову! — Лукьян повернул к той, что так долго его звала, — Где тебя носит?!

— Да здесь я. Чего кричать-то? — крикнул он, ещё не добравшись до девушки.

— Работать надо, а не бегать где-то! Я тебе что говорила?! Даже Лука помогает, один ты снова нашёл занятие поважнее!

— А я что, по-твоему, делаю? Я тоже работаю, между прочим! Вот, новенького нам нашёл, — мальчик подтолкнул Эмира вперёд, всем своим видом показывая, что доволен проделанной работой.

Девушка обернулась и, скрестив руки, внимательно посмотрела на ребят. На вид её было не больше шестнадцати. Коричневые, отдающие на солнце рыжеватым оттенком, волосы были убраны назад и блестели лаком, развеваясь от легкого ветерка. На лице почти незаметный грим, похожий скорее на лёгкий повседневный макияж, если бы не красные кружки разных размеров под правым глазом. В ушах объёмные серёжки в виде больших бантов. Шляпа на подобии той, что у Лукьяна, только чёрная с красными лентами. Таких же цветов рубашка, заправлена в широкий атласный пояс, а поверх неё – пелерина с кружевными краями на одном плече. На шее – большой бант, на руках – короткие перчатки. Короткие шорты заканчиваются красными лентами. На ногах тёмные колготки и чёрные блестящие туфли с бантами на небольшом каблучке. Эмир не знал, кто она и почему ругает Лукьяна, но, к своему удивлению, должен был признать, что тоже видел её на афишах, развешанных по городу. А это значило, что она тоже выступает в Киркусе с какими-то номерами.

— Опять? — воскликнула девушка, прикрыв лицо рукой, — Лукьян, я, конечно, всё понимаю, но это уже третий за этот год! Мы не можем каждого ребёнка на улице подбирать! Ладно, — она тяжело вздохнула и махнула рукой, указывая на шатёр, — А теперь живо делом занялся! Иначе я... — она замолчала и нахмурилась, — Что-нибудь придумаю, не сомневайся!

— Ай, да иду я, — пробурчал Лукьян, — Будто там без меня не справятся.

Девушка ничего не ответила, только проследила строгим взглядом за уходящим мальчиком, а потом повернулась к Эмиру. Её лицо смягчилось, заиграла лёгкая добрая улыбка, но скрещённые руки всё ещё выдавали недовольство.

— Он хотя бы не силой тебя привёл? — пробормотала она, оценивающе разглядывая Эмира. Тот отрицательно помотал головой, — Уже хорошо. Тогда давай знакомиться. Как тебя зовут?

— Эмир.

— Что ж, Эмир, — она качнула головой, — ты правда хочешь работать в цирке?

— Получается да, — уже жалея о своём решении, но не собираясь его менять, ответил мальчик.

— Но ты должен понимать, что это не просто путешествия да весёлые выступления, — лицо девушки стало серьёзным, — Это вечные переезды, тренировки, репетиции, это постоянный упорный труд. Ты можешь не попасть на арену с собственным номером, но разбирать реквизит, убираться после зрителей, таскать коробки или продавать билеты – вот что будет твоей ежедневной работой. Ты это понимаешь?

Эмир кивнул. Он никогда не представлял жизнь в цирке таким же чудом, как представления там. Если что-то он и понимал так это то, что любая работа должна быть тяжёлой. Не в том смысле, что от тебя будут требовать таскать что-то тяжёлое, а в том, что это всегда упорный и часто однообразный труд. Но такие перспективы мальчика не пугали: будто в приюте его дни выглядят веселей. Одна только мысль о том, что он прикоснётся к тому самому чуду, которое мечтал увидеть, что станет его частью, вселяла надежды на крутые повороты в судьбе и определённо в лучшую сторону.

— Отлично! — девушка снова улыбнулась, — Тогда мы всегда готовы приветствовать тебя в Киркусе. Где ты живёшь, Эмир?

— Тут недалеко, в приюте.

— О, так ещё лучше! Думаю, ты тогда можешь сходить, собрать вещи. А потом возвращайся к нам. Ты же сможешь сам прийти? — Эмир кинул, — Вот и отлично! Мы ждём тебя хоть завтра, хоть сегодня, только вечером, во время представления лучше не появляйся, — она хихикнула, — Когда придёшь, скажешь позвать Элизу. Это я, —девушка оглянулась, когда кто-то крикнул её имя, подмигнула Эмиру и быстрым шагом ушла, оставив его одного.

Мальчик посмотрел на её удаляющуюся фигуру и медленно поплёлся на соседнюю улицу, в приют, где жил последние лет десять. Он сомневался, что какие-то из его немногочисленных вещей могут пригодиться в новой, цирковой жизни, но ошеломлённый последними событиями, автоматически принялся выполнять то, что ему сказали. Мысли путались между собой, отказываясь верить в произошедшее. Как его, обычного тринадцатилетнего мальчишку, могли принять в цирк?! Не шутка ли всё это? Замысловатый розыгрыш с участие сразу нескольких незнакомых людей... Но Лукьян тоже не выглядел взрослым, как и вообще все, кого Эмир успел увидеть на территории Киркуса. «Киркус – место, где невозможное становиться возможно» – так гласила одна из афиш, которую он видел на днях. Могли ли эти слова относиться не только к тому, что показывают на представлениях? Мог ли за ними таиться намного больший смысл?

Что бы всё это не значило, но выбор был сделан, и отступать мальчик не собирался. Лучше оказаться разыгранным двумя незнакомцами, чем упустить единственный шанс изменить свою жизнь и перевернуть её с ног на голову. Если приглашение в цирк – правда, то в его судьбе начинается совершенно новая глава, которая станет началом чего-то большого, сказочного и таинственного.

Элиза ничего не говорила о том, как Эмир должен прийти в Киркус, когда соберёт вещи, поэтому мальчик логично предположил, что из приюта ему предстоит просто сбежать. Точнее, уйти погулять и не вернуться. Проблем с этим возникнуть не должно, но на всякий случай по возвращению он старался не привлекать лишнего внимания и вести себя как обычно.

Собрать свои вещи было задачей ещё более простой. Что пригодится ему в цирке Эмир не знал, поэтому предпочёл запихнуть в свой единственный рюкзак только вещи первой необходимости, вроде зубной щётки и расчёски, и парочку самых практичных вещей из гардероба – три футболки, джинсы и толстовка. Если он собирался жить в Киркусе круглый год, то стоило бы взять ещё тёплую одежду, но оценив, сколько места займёт куртка и представив, как придётся объяснить воспитателям, зачем она понадобилась летом, мальчик отказался от такой затеи, надеясь, что с новой одеждой проблем у него не будет. Ничего ценного у него не было, школьные тетради и учебники из рюкзака полетели под кровать, а больше каких-либо вещей Эмир не имел. Оценив свой скудный багаж, он ещё раз убедился, что мог бы вообще не возвращаться за ним в приют.

Помня просьбу Элизы не приходить во время вечернего представления, да и понимая, что в поздний час гулять его никто не отпустит, мальчик спрятал рюкзак в свой шкафчик и оставшиеся до отбоя часы провёл у окна, рассматривая тёмное небо и звёзды на нём. Фантазия уже рисовала удивительную и завораживающую жизнь, которая начнётся у него с завтрашнего дня. Радостное предвкушение заставило забыть обо всех прошлых сомнениях и с нетерпением ждать новой встречи с загадочным местом, под названием «Киркус». Эмир и представить ещё не мог, сколько всего на самом деле ждёт его в цирке...