Добро пожаловать в Селен

— Приветствую, товарищ блоксмейстер! — крикнул Аинхо, привлекая внимание Эхили. Наизусть знакомое ему движение: девушка резко напряглась, сдвинула ногу, повернулась вполоборота. Будь это не он, а кто-нибудь незнакомый, шаг сопровождался бы движением руки к бедру, на котором обычно висел арбалет, и ещё через секунду острие болта нацелилось бы ему в грудь.

Удар Гонга завершил учебный день. Селенская Башня, самая большая школа на планете Инигида, замерла. Два миллиона учеников по всему Селену затихли, слушая вибрацию Гонга, а потом воздух заполнился звуками. Стучали о парты стопки бумаг, хлопали портфели, щёлкали застёжки и шелестели закрывающиеся тетради. Через несколько минут, когда из аудиторий селениты и селенитки доберутся до клубов, в городе начнут происходить события: большие, в которых задействованы тысячи людей, маленькие, о которых знает пара-тройка человек. Будут среди этих событий и те, что на первый взгляд покажутся незначительными, но последствия от них захлестнут всю Инферию.

Аинхо невольно залюбовался своей возлюбленной. Белый армейский мундир с вертикальной тёмно-синей полосой, белая же прямая юбка, чёрные волосы, заплетённые в свободную косу... Чёрные волосы, такие редкие для Инферии, резко выделяли Эхили из толпы, в которой преобладали блондины. Проведя пятернёй по своим — по-инферски белым — волосам, Аинхо подошёл ближе и обнял девушку.

— К делу! — воскликнул Аинхо, закрепляя карабин на тросе и отталкиваясь ногами от бортика.

Семьюдесятью этажами ниже, почти у самого основания Селенской Башни, располагалось помещение клуба Механоробототехники. Именно там вчера Аинхо завершил работу над устройством для записи звука. Он порвал не один десяток тончайших мембран, пока смог их установить: они передавали звук на интерпретатор колебаний, а тот, в свою очередь, записывал колебания в виде бороздок на длинной ленте, покрытой винилом.

На сегодня была назначен первый тест Устройства — и, по совместительству, первая в истории запись музыки на постоянный носитель. Этой чести удостоилась одна из множества селенских музыкальных групп, а точнее, часть этой группы: гитаристка-вокалистка Хина и ударник Ахи. Для технического теста — вполне достаточно.

В помещении механороботехников уже были Амени и Холиния из клуба электроники. В разработке они принимали непосредственное, но, как казалось Аинхо, совершенно необязательное участие: они создали интерпретатор сигналов, что превращал едва заметные колебания в чёткие дорожки. Разумеется, Аинхо отмечал замечательную точность головки, основанной на магнитной стрелке, но городить ради этого электрическую систему, когда можно сделать практически то же самое на обыкновенной заводной пружине? Он был уверен: электричество и электроприборы пока попросту недостаточно развиты, чтобы использовать их в функциональных устройствах. Этой технологии нужно время, чтобы вырасти и окрепнуть, прежде чем она сможет выбраться из лабораторий.

Впрочем, раз уж они используют электронные компоненты, это даст им преимущество на конкурсе, верно? Если именно они, Селенский механоробототехнический клуб, получат грант правительства Инферии (то есть «любая просьба в рамках разумного»), можно будет пересмотреть свой парк станков. Прецизионная точность аппаратов, разрабатываемых для лучших научно-исследовательских центров Инферии. Детали столь малых размеров, что можно строить автоматоны. Если только они выиграют...

Звукозаписывающее Устройство, поблёскивая латунными дисками и огромным медным раструбом для улавливания звуков, стояло на столе, а Холиния и Эхили пытались из запасов клуба приготовить что-то вроде торжественный фуршета. Точнее, готовила Холиния. В её умелых руках селенский сухпаёк и несколько банок с консервами превратились в два подноса канапе, Эхили же, как наименее кулинарно-одарённую, поручили варить целую кастрюлю верескового чая. Десять минут прошли в тишине, лишь изредка кто-то делал глоток и бросал взгляд на Звукозаписывающее Устройство, словно ожидая, что оно, как мираж, растворится в воздухе.

Наконец в дверь вошли Хина и Ахи. Накалившаяся было атмосфера томительного ожидания разрядилась. В потоке энергии, излучаемой Хиной, все остальные тоже ощутили прилив сил. Она аккуратно поставила у стены гитару и теперь помогала брату затаскивать в комнату барабаны. Ахи собирал установку, Хина же обернулась к техникам, взяла с подноса сразу три канапешки и отправила их в рот.

— Так пошто звали-то? — спросила она с набитым ртом и присела на край стола.

Аинхо смерил её укоризненным взглядом и указал на Звукозаписывающее устройство.

— Вот эта штука умеет записывать звук. Ннужно, чтобы вы сыграли что-нибудь. Ваша музыка сохранится на твёрдом носителе и её можно будет воспроизвести сколько угодно раз.

Хина присвистнула и, подбоченившись, придирчиво оглядела устройство.

— Если честно — ничего не понятно, но очень интересно, — вынесла она вердикт спустя несколько секунд, и спросила у Ахи: — «Зелёную пыль руин»?

— Ихан тебя прибьёт. Не-е, это эксклюзив, до концерта — ни-ни.

— Да ну его, Ихана этого... Тогда «Кварцевые лезвия»?

Ахи кивнул и встал за барабаную установку, после чего Хина для пробы провела рукой по струнам.

— Включай! — торжественно крикнула Хина, проникаясь моментом. Лон вставил заведённую катушку — источник механического заряда, а Амени подключил питание к электронным компонентам.

— Три! Два! Один! — отсчитала лёгкими шлепками по гитаре Хина.

Грянула музыка, сильно урезанная, но всё-таки узнаваемая. Аинхо, Лон, Амени и Холиния сгрудились вокруг Устройства, ожидая в томительном предвкушении.

И, наконец, из него показался торец виниловой ленты, исчерченный тончайшими полосками. Аинхо чуть было не закричал от радости, а когда песня закончилась, в приливе эмоций обнял Эхили, отпустил её, оглянулся на Холинию и, вдохнув, воскликнул:

— Тащи Воспроизводящее Устройство! Будем тестировать!

Проигрывающий модуль или Воспроизводящее Устройство был куда компактнее, чем его Звукозаписывающий собрат. То был тяжёлый ошейник, который лежал на шее и плечах: полоска с записанной музыкой вставлялась в него, после чего заводная пружина подкручивалась ключом...

— Работает! — гордо заявила Холиния, когда из ошейника зазвучала, пусть очень тихо, музыка. Аинхо быстро стащил Устройство с её шеи и вставил в подготовленный заранее корпус с рупором. Музыка грянула на сей раз громко, на весь кабинет, шипя и шурша, но всё-таки узнаваемо, отчётливо, знакомо.

— Друзья мои, это победа! — торжественно заявил Аинхо, вставая на стул, чтобы привлечь к себе внимание. — Сегодня значимый день! Отныне звук перестал быть мимолётным впечатлением, но стал, как книга или картина, долговечен.

Хина и Ахи смотрели на Устройства со смесью страха и восхищения. Хина, подойдя к нему, погладила стальной корпус Звукозаписывающего пальцами.

— Аинхо... Скажи честно, а когда таких штук станет много? — вдруг спросила она.

— Э... зависит от того, выиграем мы грант или нет. — ответил Аинхо, не отрываясь от осмотра «начинки» Звукозаписывающего. — Ну, оно как минимум работает и не ломается. Качество записи — сносное, в смысле, в сравнении с совсем ничем.

— А эта полоска... — Хина кивнула на виниловую ленту — Она что же, будет подходить ко всем?

— Если именно эта модель пойдёт в массовое производство — да. — Аинхо поднял взгляд от зубчатых колёс и поглядел на Холинию — А что такое?

— Самую популярную в истории группу единомоментно слушали около полумиллиона человек, и было это здесь, в Селене, да и то, в первую очередь, потому, что на Фестиваль Клубов столько собирается, а концерт даётся в конце и для всех. Но с этой штукой ведь можно одаривать своей музыкой десятки миллионов человек, даже в других странах, верно? — Глаза рокерши пьяно заблестели. — Это ведь как концерт, но в разных местах одновременно. Аинхо, ты ведь запишешь нас? По праву создателя? Ну, знаешь, например... э... Наша запись может идти с каждым экземпляром для проверки!

Аинхо улыбнулся.

— На фестивале мы покажем это полномочному представителю от Совета Семнадцати Крыльев и будем надеяться, что грант получим именно мы.

— Полномочному представителю? — спросила Хина, вдруг нахмурившись. — Неужели?

— Скорее всего именно она. — ответила Холиния. — Госпожа Алинэхо, собственной персоной.

Алинэхо, прекрасная Алинэхо. Сколько было в этом слове для Селена. Девушка-гений, в девятнадцать лет ставшая членом Совета Семнадцати Крыльев, одним из полноправных правителей всей Инферии. Научное Крыло Инферии, мэр Селена, девушка-легенда, девушка-культ. Десятиметровый гранитный памятник перед самой Селенской Башней, на центральной площади города, названной её именем, каждое утро напоминал каждому о том, чего может достигнуть селенитка. Алинэхо. В песнях и картинах — Алинэхо; в названиях и в лозунгах — Алинэхо; в статуях и в фасонах платьев — Алинэхо.

Алинэхо, полномочный представитель Инферии в сателлитном городе-государстве Селен. Завтра она будет здесь, на Фестивале.