Доброе утро, город.

В коммунальной квартире место встречи изменить нельзя. Даже поздней ночью, почти уже утром, когда вот-вот заря. На кухне Лёня и Костик: последний флегматично, несмотря на нескончаемый поток слез, нарезает лук, Лёня роется в стареньком холодильнике.

- Что готовите?

- Что найдется. Нашлись яйца - значит яичницу.

- О! А у меня есть вчерашние макароны, а еще сыр и помидор.

- Тащи!

В литровой эмалированной кастрюльке слипшееся, монолитное нечто, помидора только половина, а сыр заветрился и почти деревянный. Сойдет.

Лёня, с жутким грохотом, который точно перебудил всех прочих обитателей квартиры, ставит большую советскую чугунную сковороду на замызганную коммунальную плиту, и зажигает газ. На уже разогретое масло Костик высыпает гору нарезанного лука и возвращается к разделочной доске, с целью нарезать половинку помидора и натереть сыр.

Чтобы отковырять порцию макарон, приходится приложить титанические усилия, но они прилипли, так, что вся эта слипшаяся масса с чавкающим звуком шлепается на сковородку. С трудом, но макаронный ком удается разбить и размешать вместе с луком по дну чугунной посудины. Костя отправляет к макаронам помидор, разбивает яйца и щедро посыпает натертым сыром. Лёня накрывает крышкой странное студенческое варево.

- Поздний ужин?

- Или очень ранний завтрак.

- Ребята, а хотите кофе?

Кивают. Конечно хотят. Лёня уносит пустые уже тарелки в раковину, Костик открывает окно, чтобы закурить, пока варится кофе. Снаружи свежее почти утро, уже заря. Щебет птиц эхом разлетается по маленькому двору-колодцу, в который выходит кухонное окно.

На плите гудит поцарапанная, потемневшая с боков джезва. Кофе поднимается медленной коричневой шапкой, важно поймать момент, когда пена вот-вот перехлестнет через край. По всей коммунальной кухне разносится густой, шоколадно-горький, теплый, дымный аромат свежесваренного кофе с мускатом и корицей.

- А может на крышу?

- Точно на крышу!

На чердаке пыльно и пахнет сыростью. В почти непроглядной темноте приходится идти на ощупь, только бы не споткнуться и не расплескать горячий напиток. Где-то в дальнем углу гурчат еще сонные голуби. Лёня передает Костику чашку с кофе и с хрустом открывает слуховое окно.

Под ногами, при каждом шаге, на всю округу гремит алюминиевая кровля. Воздух еще хранит осязаемую свежесть ночи: дышится так легко, как будто в груди стало больше места. Каждый вдох бодрит, каждый выдох бесшумно растворяется без следа. Первый глоток кофе обжигает, горчит, кислит и оставляет сладковато-пряное послевкусие на нёбе.

Шпиль Петропавловки ловит первые лучи рассветного солнца. Где-то вдалеке слышно поливальную машину. Кажется, в соседнем дворе доносится шорох метелки дворника. Ребята допивают кофе и ставят чашки на край слухового окна.

Доброе утро, город.