Доброе утро, любимая моя Даша!

Памяти Дарьи Алексеевой

*23.12.1994, Новороссийск*

--- От автора

В середине января 2018 года я более десяти часов писал одно сообщение очень дорогому человеку. Через месяц я получил ответ, после которого наша история не продолжилась, а началась заново.

В 2019 году Даше назначили антидепрессант. Первый в её жизни. Без психотерапии. Без работы с психологом. Она всю жизнь боролась с тем, что с ней сделали в детстве. Мы открыто говорили об этом. Я помогал ей как мог.

На фоне антидепрессантов у неё возникли плохие мысли. Она жаловалась врачу на побочные эффекты. Несколько раз. Он игнорировал.

Она шагнула вниз с пятого этажа.

С тех пор я трачу годы на изучение того, что произошло. И я узнал вещи, которые она должна была знать. Которые мы оба должны были знать. Которые вы должны знать.

Это — письмо ей. И вам.

---

Письмо

*3 марта 2018, 02:59*

*Как понять что уже всё?*

*Публикую его тут, потому что эти свои чувства я без комментариев оставить не могу. И ещё, если вы чувствуете, что любите — то не бойтесь ничего.*

---

Доброе утро, любимая моя Даша!

Мысли спотыкались о клавиатуру, прежде чем превратиться в слова. Поэтому, надеюсь что этот текст будет понятным, и сам факт того, что я его прислал тебя не оскорбит.

Причина моего бестактного обращения с одной стороны проста (можно сказать примитивна), но с другой стороны не дает мне покоя последние несколько дней(-недель-(почти)месяц). Собственно, я хочу сказать всего два слова, а остальные нужны тут для поддержки: «Прости. Спасибо.»

Наша обрывистая связь сложилась из непонятной череды глупостей. Начиная с первого сообщения вконтакте много лет назад, заканчивая этим, я правда не мог понять какая ты есть. Даже сейчас мне сложно представить как ты встречаешь эту «записку» — безразличием, отвращением или с улыбкой. Несмотря на тотальное «незнание», известная внутренняя сила направляла мое внимание в твою сторону достаточно часто. Я считаю, что люди становятся близкими, только потому что думают друг о друге, остальное (разговоры, забота, общие занятия) может вообще не проявляться. Так ты, постепенно становилась мне чуть дороже, чем другие знакомые из интернета. И глупость не в том, что я почти не показывался (ты могла бы добавить, что у нас почти не было никакого общения), а в том, что когда была такая возможность, я был неприлично бестактным и порой отстраненным. Мне сложно оценить свое поведение сейчас, однако очевидно, что я часто перегибал все линии. И теперь прошу прощения за все доставленные неудобства.

Через пару дней я уеду. Отчасти из-за того, что здесь нет никого, кто мог бы оставаться со мной самим собой. За десять лет проживания тут, я (немного разочаровавшись) настолько далеко ушел ото всех кто был другом, что даже праздники провел один. Ты — единственный человек сейчас, кого я хочу поблагодарить. Именно за те несколько дней, которые мы скоротали вместе. Они стоили всего того, что было потеряно. Пусть это не покажется лестным — в моей жизни не было ничего интенсивнее тех встреч — после которых каким-то образом ты оставила во мне безумно приятные впечатления, в лучах которых греется мое охладевшее сердце. Тоскливая бессмысленность многих моих поступков растворяется в свете тех воспоминаний. Ты наполнила мою пустоту особой поэзией и ее теплота до сих бьется у меня в пульсе. Я верю, что спустя какое-то время мы снова увидимся, чтобы лучше узнать друг друга и самих себя.

С уважением.

---

II. Что я узнал потом

Даша, я узнал кое-что. О тех таблетках.

Производитель обнаружил, что 0,32% людей, принимавших пароксетин при депрессии, совершили попытку суицида — по сравнению с 0,05% получавших плацебо. Соотношение шансов — 6,7.

Шесть целых семь десятых. Это значит: риск попытки суицида на этом препарате был почти в семь раз выше, чем без него.

Психиатр доктор Дэвид Хили рассказал присяжным, что эмоциональное отупение в сочетании с болезненным состоянием, называемым акатизией, может привести к такому состоянию сознания, при котором человек думает о причинении себе вреда, но при этом «оглушён» к последствиям своих действий.

Ты жаловалась врачу. Несколько раз. Он не услышал.

Клиническая бдительность, регулярное наблюдение и поддерживающие терапевтические отношения с врачами и специалистами по психическому здоровью являются необходимыми составляющими предотвращения суицида. Один из первых принципов для врачей — primum non nocere: прежде всего — не навреди.

Он нарушил этот принцип.

---

III. Те, кто знает

Даша, я не один.

---

**Венди Долин. Чикаго. Потеряла мужа.**

Стюарт Долин прожил идеальную жизнь. Был женат на своей школьной любви 36 лет. Отец двоих взрослых детей, с которыми имел близкие и значимые отношения. Старший партнёр крупной международной юридической фирмы. Любил путешествия, лыжи, сигары. Ему было 57 лет.

Летом 2010 года у Стюарта появилась тревога из-за работы. Ему назначили Паксил как и тебе (пароксетин). Рецепт был выполнен в виде дженерика, произведённого Mylan. В течение нескольких дней тревога Стюарта стала хуже.

15 июля 2010 года, через шесть дней после начала приёма лекарства, после обычного обеда с коллегой Стюарт покинул офис и пошёл на платформу пригородной электрички. Медсестра, находившаяся на платформе, позже сообщила, что видела, как Стюарт ходит взад-вперёд и выглядит очень взволнованным. Когда подошёл поезд, Стюарт покончил с жизнью.

Этот счастливый, весёлый, любящий, состоятельный, преданный муж и отец, который любил жизнь, не оставил ни записки, ни логической причины. Ни Паксил, ни его дженерик не указывали суицидальное поведение как возможный побочный эффект для мужчин его возраста. Позже стало ясно, что Стюарт страдал от акатизии.

Венди, его жена, сказала: «Важно понять: человек не хотел покончить с собой. Препарат дал ему суицидальные мысли.»

Венди основала фонд MISSD в 2011 году, через год после потери мужа, — для предотвращения суицидов, вызванных лекарствами.

Она подала в суд на GlaxoSmithKline за недостаточные предупреждения о рисках антидепрессанта. Ей присудили 3 миллиона долларов в деле о неправомерной смерти.

---

**Мэти Даунинг. Мэриленд. Потеряла дочь.**

Кэндес была очень яркой девочкой, которая не показывала признаков депрессии или суицидальности, но имела высокий уровень тревожности. Она любила свою семью и друзей и считала дом своим «безопасным местом».

Семья Даунинг связывает самоубийство Кэндес с антидепрессантом Золофт. Они не понимали, зачем врач назначил такой мощный препарат, когда единственной жалобой Кэндес была тревога в школе.

Когда мать выразила беспокойство, врач отмахнулся: «О чём вы беспокоитесь? Он безопасен и эффективен.»

Однажды в январе 2004 года Кэндес смотрела передачу на Animal Planet с отцом и сестрой. Она смеялась. Вскоре после этого Кэндес повесилась в своей спальне.

Ей было 12 лет.

«Мы сразу поняли, что её смерть была вызвана лекарством», — пишет Мэти. «Мы доверяли медицинскому истеблишменту, а они уничтожили нашу семью.»

Мэти сказала: «Мне очень тяжело говорить о случившемся с Кэндес как о самоубийстве, потому что на самом деле это им не было. Это был лекарственно-индуцированный психоз. Золофт похитил нашу дочь и убил её. Это не был её выбор.»

«Тревога из-за школьных тестов? Какой ребёнок умирает от тревоги из-за тестов?»

---

**Ким Витчак. Потеряла мужа Вуди.**

Как и Кэндес, муж Ким — Вуди — тоже принимал Золофт, но не от депрессии, а потому что плохо спал. Через несколько недель, пока Ким была в командировке, ей позвонил отец: «Всё плохо.» — «Что значит плохо?» — «Вуди мёртв. Он висит на стропилах нашего гаража.»

---

**Венсан Шмитт и Йоко Мотохама. Франция. Потеряли сына.**

Ромен, 16-летний мальчик, трагически покончил с жизнью в 2021 году после того, как ему назначили высокую дозу Паксила — во Франции известного как пароксетин — и он в течение нескольких мучительных месяцев страдал от акатизии.

---

IV. Что они знали и скрывали

В ходе судебного процесса было установлено, что маркировка препарата не предупреждала о его связи с повышенным риском суицидального поведения у взрослых. Было установлено, что GlaxoSmithKline знала о статистически значимом увеличении риска суицида в 6,7 раз для взрослых всех возрастов. Фактически, этикетка утверждала противоположное — что суицидальный риск не распространяется на лиц старше 24 лет.

В первоначальном иске 2012 года GSK обвинялась в: небрежном и мошенническом искажении данных о безопасности и эффективности пароксетина; манипулировании данными клинических испытаний с целью скрыть риск суицидального поведения; ложном продвижении безопасности и эффективности препарата через статьи, написанные «призрачными авторами», и через торговых представителей.

Врач Кэндес получил около 12 000 долларов за выступления, рекламирующие Золофт, часть платежей поступала от Pfizer, производителя препарата. Семья Даунинг считает, что деньги повлияли на назначение.

Мэти так и не получила информацию о связанных с препаратом рисках, несмотря на то что запрашивала эту информацию несколько раз.

---

V. Последнее письмо

Доброе утро, любимая моя Даша.

Мысли снова спотыкаются о клавиатуру.

Ты фотографировала людей — много людей. Я фотографировал дома, заборы, деревья — что-то долгое и статичное. Все говорили мне «нет, Тимур». А тебе — никогда. И только сестра соглашалась. И я както потратился на неё все 36 кадров, и мама ругалась. Как же это звучит нелепо сейчас, да, Даш? Сейчас это звучит так же горько и больно как слова «моя Даша упала с балкона».

Ты любила взять вина и пойти в любой рандомный подъезд самого уродливого района и там сидеть до утра. Какую-то дурацкую куртку одевала. Я говорил — Даша, зачем? Пойдём домой. Или в ресторан. Деньги же есть. А ты говорила — нет, я так люблю.

Ты купила iPad в кредит. Я сказал — куда скинуть? Я оплачу. Ты запретила. Ты никогда ничего не просила, кроме книг.

Я снял хорошую квартиру на парке Победы после твоей комнаты на Выборгской. Ты сказала — пошли обратно в общежитие.

А со мной у тебя нет фотографий. Одна. Со спины. Ты считала себя неприятной и нефотогеничной. Столько потрясающих фотографий сделала — а себя нет.

Уже на кладбище, с твоей мамой, мы об этом говорим.

Даша, я узнал кое-что. Те таблетки, которые тебе дали. Компания, которая их сделала, знала. Они знали, что риск в 6,7 раз выше. Они знали, и твой врач должен был знать, и никто тебе не сказал.

Венди из Чикаго потеряла мужа через шесть дней после начала приёма того же препарата. Мэти из Мэриленда потеряла двенадцатилетнюю дочь. Ким потеряла мужа — он повесился в гараже, а ему всего лишь не давали спать.

Они все делают то же, что и я: пишут, говорят, свидетельствуют. Чтобы следующий врач — услышал. Чтобы следующая Даша — знала.

У нас дни рождения в конце года. Мы всегда ругались. А после Нового года — смеялись.

Я до сих пор считаю тебя одной из самых необычных женщин, кого знал.

Когда вижу твою маму — плачу. Это редко, виделись раз в жизни после этого всего. Летом. Я только ради этого тогда приехал в Новороссийск.

Прости. Спасибо.

С уважением.

---

Послесловие

Если вы или кто-то из ваших близких начал принимать антидепрессант и заметил усиление тревоги, внутреннее беспокойство, бессонницу, импульсивность — это возможные предупреждающие признаки лекарственно-индуцированной суицидальности: беспокойство, чуждые мысли или побуждения, повышенная импульсивность.

Все люди, принимающие антидепрессанты, должны находиться под пристальным наблюдением на предмет изменений в поведении или суицидальных мыслей, особенно если это первый приём антидепрессанта.

Не молчите. Требуйте, чтобы врач вас услышал. Если не слышит — меняйте врача.

Я здесь. Я пишу про таких девушек как ты. Вдохновляюсь твоей силой, чувствами и верой в мир.