Доброму богу Бальдру снова снятся дурные сны

***

Каждый, кто хоть раз добирался на Марс эконом-классом, хорошо знает, что бояться нужно не старта и уж тем более не посадки. Старшипы Святого Маска почти полвека гоняют по трассе без единой аварии. Всё же умели делать вещи в древней Америке, мир её праху.

Нет, самое ужасное в таком полёте – уснуть и видеть сны, как говорил в старину один принц. Особенно если перевозчик вместо стандартной гибернации предложит пассажирам подышать новомодным дымком «для забвенья тревог». Впрочем, тревоги их действительно покинут. Чтобы уступить место настоящим кошмарам.

Сам перелёт пройдёт незаметно, тут реклама не врёт. Она просто не договаривает. Сложно сказать, отчего так происходит. Дальний космос тому виной, или люди измельчали, но факт налицо. Всякий, кто летит дальше орбиты Луны по дешёвому тарифу, обречён постоянно просыпаться от собственного крика. И он ещё легко отделается, если дурные сны не станут преследовать его на новом месте. Говорят, в Барсум-сити медицина неплохо поднялась, пользуя таких бедолаг.

Свантесон раздражённо захлопнул дверцу своей капсулы прямо перед носом назойливого стюарда. Он прекрасно понимал, что массовые перелёты без гибернации невыгодны бизнесу – столько воздуха и еды ни в один Старшип не впихнёшь. Но жадность перевозчиков неизменно приводила его в ярость. В конце концов, не всем же повезло в генетической лотерее так, как ему.

Выдохнув, Свантесон подтвердил свой ДНК статус перед корабельной ИскРой. Затем огляделся в будущем логове, закрепил багаж, развернул ложемент и стал привычно готовиться к спячке. Наверное, если бы не дальний космос, люди так никогда и не узнали бы, что среди них есть те, кто способен проспать на холоде несколько месяцев кряду без особых последствий для организма. И без каких-либо снов, что особенно радует в заданных обстоятельствах.

Устроившись в позе зародыша, Свантесон расслабился, постепенно замедляя дыхание. Прежде чем автоматика запустила климатизатор, он успел лениво поразмышлять о том, что его предкам наверняка доставалось от сородичей за такое сходство с медведем. Хотя, судя по древним хроникам, иногда звериные повадки оказывались очень кстати.

Размышлять о предстоящей командировке совершенно не хотелось. Очередная рутина, ничего нового. Контора так часто отправляла Свантесона в дальний космос, что он бы давно уже свихнулся от кошмаров, если бы не удачный набор генов. Впрочем, именно потому Контора и отправила на Марс именно его. Эта мысль почему-то царапнула гаснущее сознание, но в ту же секунду климатизатор вышел на рабочий режим. И старший дознаватель по особым делам Сванте Свантесон мгновенно уснул, не успев нахмуриться.

***

Первым всегда возвращается слух. Смутное сознание заполняется низким гулом кондиционера, в который вплетаются обертона остальной автоматики. Щелчки и поскрипывание ложемента отдаются вибрацией в деревянном ещё теле. Веки подрагивают и приоткрываются, зрачки реагируют на свет, плавно переходящий от тревожного красного к тёплому жёлтому. Знакомые очертания капсулы запускают каскад воспоминаний, от которых сердечный ритм ускоряется, разгоняя обленившуюся кровь по всему телу. Вдох-выдох, и лёгкие расправляются, наполняясь прохладным воздухом. Он почему-то пахнет морем, давно забытый аромат щекочет ноздри. Свантесон громко чихает и окончательно приходит в себя.

Спячка закончена. Десять месяцев перелёта позади…

***

Дверца распахнулась, пропуская дознавателя в пустой радиальный коридор. Странным образом пустой и безмолвный. Сейчас со всех сторон должны были стонать и причитать жертвы гибернации, а повсюду сновать стюарды, распространяя запахи застарелого пота и модного дымка. Вместо этого – тишина и пустота.

Свантесон напрягся. Рабочая рутина ему давно претила, конечно. Однако перемены пугали гораздо сильнее. Ибо ничего хорошего они обычно не приносили.

По протоколу искин должен в первую очередь поднять весь экипаж, и уже после этого переходить к пассажирам. Если только…

– Господин Свантесон, – прошелестело в наушнике, – с вами говорит искин Алекса, сборка 2035, серийный номер ядра…

– Короче! – одёрнул его дознаватель. – Что у тебя стряслось?!

ИскРа запнулась на миг, но затем невозмутимо продолжила перечислять свои данные. Свантесон вздохнул. Бюрократизм, вшитый в исходный код каждого искина, надёжно предохранял человечество от внезапной сингулярности. С людьми, конечно, куда сложнее…

– Мне предписано в сложившейся ситуации временно передать вам полномочия капитана.

– Кем предписано? – глупо спросил Свантесон. – В какой ситуации?

Он машинально продолжал двигаться к осевому колодцу, поэтому ответ получил уже возле входа:

– Полчаса назад порт Фобос был закрыт на прибытие из-за внештатной ситуации. Закрыт до завершения расследования…

Свантесон выругался. Алекса, не меняя интонации, потребовала извинений. Вероятно, её ядро изначально писалось ещё кем-то из радфемок. Пришлось убедительно изобразить раскаяние. Искин выдержал надлежащую паузу и продолжил:

– До порта Деймос рабочего тела не хватит. Швартоваться здесь может быть опасно для экипажа и пассажиров…

Оттолкнувшись от горловины входа, дознаватель поплыл в направлении главной палубы, продолжая недоумевать. Почему он? Решать должен искин на Фобосе или, в крайнем случае, капитан корабля. Конечно, если они по какой-то причине…

Алекса подтвердила его подозрения:

– Искин на Фобосе аварийно отключён, капитан после гибернации временно не может исполнять свои обязанности…

Свантесон прикусил язык, чтобы лишний раз не дразнить ИскРу. Притормозил у входа на главную палубу, уточнил на всякий случай:

– А выше по статусу на борту никого больше нет?

– Старейшина рода Оянто, переселенец – откликнулась Алекса. – Но он на нижней палубе, а там…

– Ясно, – хмыкнул дознаватель, – закинулись дымком, теперь сто лет в себя приходить будут!

Он миновал капитанскую каюту, в которой громко рыдали. «Да уж, на звукоизоляции тут тоже экономят. А ещё, судя по голосу, капитан – довольно молодая женщина. Хм, это отчасти объясняет недавнюю реакцию искина».

Вход в рубку был разблокирован. Ожидаемо. Ну, делать нечего, придётся немножко поработать Гераклом и разгрести дерьмо в конюшне у здешнего Авгия…

Первым делом он запросил журнал переговоров. Увы, передачи с Фобоса грешили крайней лаконичностью:

< бортовое время 09:15> Внештатная ситуация

< бортовое время 09:17> код Z

< бортовое время 09:18> угроза для жизни персонала

< бортовое время 09:20> локализовать угрозу не удалось

< бортовое время 09:25> искин аварийно отключён, порт закрыт на прибытие до завершения расследования

Свантесон мельком просмотрел ответные послания. Алекса была предельно аккуратна в своих сообщениях. Однако все запросы остались без ответа…

Он переключился на внешние датчики – порт и прилегающие постройки выглядели неповреждёнными, в окружающем пространстве никаких аномалий не выявлено.

– Фобос остался на связи?

– На основном канале белый шум…

– Резервные каналы? Частные линии?

– На резервных аналогично. К частным линиям у меня доступа нет.

Дознаватель хмыкнул, сосредоточился и продиктовал по памяти нужные коды. Всё-таки служба в Конторе имеет свои преимущества.

– Всех, кто откликнется, переключай на меня.

– Будет исполнено, капитан…

– Эй!

ИскРа его возмущения не оценила и продолжила будничным тоном:

– До плановой стыковки два часа тридцать минут. Наши действия?

– Просчитай переход на круговую орбиту. На всякий случай…

– Будет исполнено, капитан…

Свантесон с трудом сдержал стон, чтобы не уподобиться настоящему капитану, рыдающему сейчас в своей каюте. Интересно, как быстро она справится с истерикой, и как скоро алгоритмы сочтут её пригодной для восстановления полномочий?

***

Частные линии тоже молчали.

– Похоже, там блэкаут, и причина явно внутренняя. – Свантесон размышлял вслух, не сомневаясь, что Алекса прислушивается к каждому его слову.

– Они объявили код Z, а это потеря контроля. Жаль, не уточнили. Мало ли что там могло пойти вразнос. Хм, а можно глянуть схемы энергоснабжения станции?

Искин без заминки вывел на экран подробную картинку. Дознаватель принялся задумчиво крутить её во все стороны. И, наконец, заметил одну странную деталь.

– Капитан… Переход на орбиту просчитан. Оптимальное время для импульса наступит через полчаса…

– Хорошо, хорошо, – пробормотал Свантесон, прикидывая, что ему теперь делать с новой информацией.

– Вы подтверждаете приказ?

– Да, конечно… Стоп! Какой приказ?!

ИскРа терпеливо уточнила:

– Приказ перейти на орбиту вокруг Марса, разумеется. Оптимальное время для импульса…

Он переспросил, не доверяя своим знаниям в навигации:

– Но мы же будем идти параллельно Фобосу?

– Применено не совсем корректное понятие.

– Плевать! Мы сможем быстро перейти к стыковке?

– Сможем, но…

– Вот и ладушки. Приказ подтверждаю. А пока покажи мне список пассажиров. Есть у меня одна идея…

***

Старейшина Оянто, судя по изображению, разменял уже седьмой десяток. Но скудные данные профайла только укрепили уверенность Свантесона в том, что он на верном пути. Переселенцы попали на борт по программе помощи пострадавшим от глобального потепления. Настоящие нордлинги, из самой России. И сомневаться нечего, у таких есть необходимые ему способности. Иначе как бы они выжили в той суровой стране?

– Поднимай экипаж для нижней палубы. А следом старейшину и всех мужчин его рода.

– Это займёт время…

– …достаточное, чтобы я мог продумать свой план! И заодно перекусить. Где здесь кормят капитанов?

Желудок дознавателя тут же откликнулся громким урчанием. Искин беззвучно указал на экране путь к пищеблоку.

– На две палубы ниже? С размахом живёте!

Свантесон покинул рубку и поспешил к осевому колодцу.

Рыдания в капитанской каюте стихли, однако отдельные всхлипы ещё доносились. «Интересно, это индивидуальная реакция на сны в гибернаторе, или Алекса успела озадачить её проблемой Фобоса? Отчего такая бурная истерика?».

Свантесон одёрнул себя, понимая, что привычка докапываться во всём до первопричины сейчас только отвлекает его от главной задачи. Воодушевление, испытанное им после изучения схем, быстро улетучилось. Впереди предстояла возня с недалёкими стюардами и сложные объяснения с русскими нордлингами.

Но сначала надо как следует подкрепиться, напомнил ему желудок. Плотный завтрак, а затем, чтобы два раза не отвлекаться, сразу обед. После спячки всегда отменный аппетит…

***

Приятное ощущение сытости вернуло Свантесона в доброе расположение духа. Даже бестолковые стюарды не смогли потом его перебить. Хотя, конечно, очень постарались. Пару раз дознаватель готов был поклясться, что слышит в наушнике хихиканье Алексы. Однако в целом она не вмешивалась в процесс, очевидно, из соображений субординации.

Как только старейшина перестал кряхтеть и откашливаться, Свантесон кратко ввёл его в курс дела. И замолчал, ожидая реакции. Старик, потирая ладонью морщинистый лоб, хрипло проговорил:

– Я ждал тебя, достойный сын Сванте. Во время полёта ко мне приходил мой предок. Он сказал, что ему опять стали сниться дурные сны…

– Уважаемый, это ты после дымка что-то путаешь. Спал не твой предок, а ты сам!

Оянто улыбнулся, мелко качая головой:

– Не спорь со мной, Сванте. Мой предок приходит тогда, когда нужно. И ему всё равно, чем я в этот миг занимаюсь. Поверь, он был очень добрым человеком при жизни. И стал очень добрым духом. Он хочет, чтобы мы с тобой всех спасли. Всех, кого успеем…

Дознаватель вздохнул. «Трудно с ним будет, однако!».

Оянто тихо рассмеялся.

– Не труднее, чем то дело на Весте. Показать, где у тебя остался шрам?

Свантесон оторопел. Мистики ему тут только не хватало…

Оянто сразу сделался серьёзным, даже мрачным. В полумраке капсулы его лицо казалось ритуальной маской.

«Настоящий этот, как его… шаман!»

– Верно мыслишь, потомок медведя, – кивнул старик. – Но сейчас это к делу не относится. Я дам тебе своих лучших охотников. Постарайся вернуть их всех живыми. И если ты ещё веришь в своих богов, самое время попросить их о помощи.

Дознаватель кивнул, хотя смутно помнил священные для его предков имена богов. А ведь одному из них тоже снились порою дурные сны…

Изначальный мотив у Свантесона был простой. Если в порту Фобоса уже ведётся расследование, то появление ещё одного специалиста не помешает. А если последнее сообщение трактовать как призыв о помощи, то прибыть на Фобос ему сам бог велел. И неважно, как его там звали!

***

Русские нордлинги оказались под стать своему старейшине – в суть дела вникли быстро, план станции изучили внимательно, сами распределились на группы и заняли позиции у центрального шлюза. А главное – не задали ни одного лишнего вопроса!

Алекса по громкой связи запустила обратный отсчёт перед стыковкой, дошла до пяти минут и внезапно прервала сама себя:

– Отмена всех процедур! Получено сообщение со станции Фобос…

Свантесон взревел, уставившись в потолок:

– Наконец-то, мать их! Переключи на меня!

– Это невозможно, капитан. Сигнал поступает в оптическом диапазоне, вы не сможете расшифровать…

– Так переводи скорее!

– Они нас видят, но стыковку обеспечить не могут. Код Z объявлен в связи… с бунтом, капитан. Потеря контроля над персоналом.

Дознаватель поёжился. На миг ему показалось, что вернулись старые недобрые времена. Но сейчас-то что делить свободным людям на свободной планете?!

– Передай им…

– Это пока невозможно, капитан. Они ориентируют свой луч под таким углом, что ответный сигнал прожекторов просто не увидят. Необходимо развернуть Старшип…

– …и прервать стыковку, я понял. Тогда плевать, детали выясню при встрече!

– Вы подтверждаете приказ на продолжение…

– Да! Продолжай стыковку!

Свантесон помчался к шлюзу, на ходу уточняя охотникам их задачу. План трещал по швам, но пока держался. Разумеется, воевать с людьми куда страшнее, чем с изъянами конструкции или неполадками техники. Но чем яснее общая ситуация, тем легче маневрировать при её разрешении…

***

Первые тесты показали, что станция обесточена, но сохранила основные параметры атмосферы. «Ненадолго, конечно, но пока и это нам на руку…» Дознаватель уточнил у искина, откуда местные размахивали фонариком, и с первым отрядом двинулся в том направлении. Остальные осторожно осматривались, не отходя далеко от корабля. Всё вокруг было мертво и тихо. Трупы, правда, под ногами не валялись, следов погрома тоже не было. Свантесон загадал, чтобы и дальше обошлось без жертв, но в глубине души сильно сомневался в таком исходе.

Скафандр слегка сковывал движения, зато придавал уверенности на случай внезапной атаки. В тесных коридорах станции защита важнее возможности нанести точный удар. Охотники, вооружённые стандартными инструментами, явно ощущали себя не в своей тарелке. «Да уж, братцы, это вам не оленей по тундре гонять!»

Подсказки ИскРы привели их в компрессорный отсек. Люк был распахнут, в слабом свете фонаря мелькала фигура в рабочем комбинезоне. Приблизившись, Свантесон откинул щиток и окликнул техника:

– Эй, это ты нам сигналил?

– Я, я! Вы меня заберёте отсюда?!

– Сначала объясни, что именно стряслось, и куда все подевались?

Техник осторожно высунулся в коридор, освещенный наплечными прожекторами охотников, выключил свой фонарик.

– Я сам не знаю, сразу здесь спрятался. Кто-то бегает по станции и всех убивает. Энергии нет, связи нет… Вы же заберёте меня с собой?

Дознаватель не успел ответить, как в наушнике послышался тихий голос одного из нордлингов:

– Капитан, он подобрал фонарик у второго, когда мы подходили.

Свантесон опустил щиток и одними губами уточнил:

– У какого второго?

– Там внутри лежит второй, не шевелится. А этот над ним наклонился, и фонарик поднял…

Техник съёжился словно прожектора причиняли ему боль. Свантесон шагнул к нему, взял за подбородок, поворачивая лицо к свету.

– Почему вы мне не верите?! – плаксиво закричал техник – Почему вы все мне не верите?!

И без замаха нанёс Свантесону сокрушительный удар в солнечное сплетение. Скафандр смягчил удар, но удержать сознание в теле было ему не под силу…

***

Очнулся он, лёжа на спине в пустом коридоре. Сквозь треснувший щиток шлема были видны красноватые блики аварийного маячка, бегающие по потолку. Дышалось тяжело, но серьёзных травм, кажется, не было. Свантесон медленно сел, повертел головой. Это был не компрессорный отсек, это вообще был не порт.

– Эй, а где все?

Наушник молчал.

Дознаватель запустил диагностику, морщась от искажений голограммы на разбитом щитке. Уловил только, что у батареи критично низкий заряд.

«Сколько же времени я провалялся?!».

Держась за стенку, поднялся, попробовал сделать шаг. Ноги дрожали, колени подламывались. Если бы не память о подлом ударе техника, он бы решил, что только что вышел из спячки…

«Точно! Надо перекусить, вряд ли НЗ тоже разрядился…»

Он пошарил по грудной пластине, включая простой механизм. И следующие пять минут безмятежно насыщался, прислонившись к стене и полностью отключив голову. Пища придала немного сил, и он огляделся по сторонам, припоминая схему станции. «Ага, тут же совсем рядом берлога местного искина! Это я удачно зашёл».

Свантесон медленно двинулся вперёд в красном полумраке, надеясь в конце пути понять хоть немного, что же здесь творится…

***

До искина он не дошёл совсем чуть-чуть. Батарея иссякла, маячок погас, и вокруг воцарилась непроглядная тьма. Свантесон, взбодрившийся во время перехода, во всю глотку заорал от обиды. Вопль отразился от стен и потолка, вернулся к дознавателю причудливым эхом. А когда оно затихло, стали слышны отдалённые крики. Кажется, там звали капитана…

– Эй! Я здесь!!! – завопил Свантесон и помчался на звук, сбивая плечи о стены и углы коридора. Крики становились всё громче и настойчивей, впереди забрезжил смутный свет. Свантесон поддал ходу, с разбега вылетел в холл, освещенный знакомыми прожекторами,…и угодил в прочную сеть, спеленавшую его словно младенца!

– Готов! – радостно завопил кто-то над самым ухом. – Тащите сюда глушилку!

– Придурки! – прорычал, извиваясь, Свантесон. – Это же я…

Охотники смолкли, но распутывать его не спешили.

– Что вообще происходит, может мне кто-нибудь объяснить?!

– Это тебе к старейшине надо…

– Ну, так отведите меня к нему!

Не отвели. Прямо в сети и притащили, без всяких церемоний, не обращая никакого внимания на его вопли. Старейшина сидел на корточках у входа в шлюз, глаза его были закрыты. Но как только Свантесон принялся сверлить его яростным взглядом, Оянто заговорил:

– Я дождался тебя, достойный сын Сванте. Никто не знает, где и когда ему придётся сражаться с самим собой. Но ты сильный, ты справился. Теперь отдохни, и мы спасём всех остальных…

– Я ничего не понимаю, – честно признался Свантесон.

Старик улыбнулся:

– Это поправимо. Есть хочешь?

Дознаватель с удивлением понял, что опять голоден. «Да что же такое со мной происходит?!»

– Вот поешь, как следует, и я всё объясню. Развяжите капитана…

***

Сидя в новом скафандре и слушая одновременно Алексу и Оянто, Свантесон тихо сатанел от злости на самого себя. С ходу сунулся в пекло, вместо того чтобы собрать всю доступную информацию, сложить кусочки паззла, вычислить недостающие звенья, даже если они кажутся лишними в комплекте…

О причинах своей внезапной горячности он предпочитал пока не задумываться. И без того проблем хватало.

Во-первых, никакого бунта на Фобосе, конечно, не было. А был сначала одиночный теракт, совершённый транзитным пассажиром с Марса. Точнее, как раз в транзите ему искин и отказал. Причём, на законных основаниях, как нарушителю. Ему положено было самоизолироваться до завершения расследования, а он вместо этого пустился в бега. И когда понял, что дальше Фобоса незаметно не смыться, отомстил «общественно опасным способом» – направленным взрывом обесточил искина. Увы, линии энергоснабжения тут проложены слишком близко друг к другу. Пробой вывел из строя слишком много систем. Восстановить их своими силами персонал не смог. Растерялись, замкнулись в капсулах…

Во-вторых, на Марсе нарушитель подозревался в причинении смерти по неосторожности. Дело передали Конторе, и она ответила, что ближайшим рейсом вылетает… ну, разумеется, старший дознаватель по особым делам Сванте Свантесон!

«А ведь я успел тогда понять, откуда мне знакомо его лицо! В тот самый миг, когда он мне врезал…»

А в-третьих, согласно ДНК статусу, подозреваемый способен впадать в спячку вне гибернатора. То есть, такой же везунчик, как и его дознаватель. Со всеми вытекающими отсюда особенностями…

– Говорите по очереди! – наконец взмолился Свантесон. – А то я опять запутаюсь!

Оянто и искин замолкли на полуслове. Дознаватель выдохнул, и спросил у Алексы:

– Что со мной было сразу после удара? Почему охотники не принесли меня обратно?

– Вы потеряли сознание, после чего включился режим берсерка…

– Кого?!

– В ситуации крайней внешней угрозы ваш организм переходит на уровень выживания, недоступный сознательному контролю. Скажите спасибо своему ДНК статусу…

– Почему меня не предупредили?!

– Это выяснилось только по факту, ранее такой анализ не проводился.

– И что я… натворил?

Старик развёл руками, а ИскРа с ноткой сожаления сообщила, что камеры на станции отключены, и можно только догадываться. Свантесон помолчал, свыкаясь с новым положением дел. Потом встрепенулся:

– А что видели охотники?

– Техник хотел вас добить, ударил ещё дважды, – откликнулся кто-то из них, – шибко быстро ударил, мы не успели заслонить…

– А потом?

– А потом вы вскочили, ударили его так, что он далеко в коридор улетел. И за ним убежали. Мы следом бежали, но догнать не смогли. Два дня вас искали…

В голосе охотника слышалось плохо скрываемое восхищение.

Свантесон вздохнул. Он никогда не рвался в герои, тем более с приставкой супер. Но теперь, похоже, назад дороги нет.

***

Общими усилиями составили новый план. Прикрываясь Свантесоном, восстановить энергоснабжение, запустить все отказавшие системы и отловить особо опасного нарушителя. В самом крайнем случае, ликвидировать. Алекса предложила сначала запустить местного искина, но Свантесон счёл эту затею слишком долгой:

– Быстрее напрямую подключить станцию к тебе!

– Моих ресурсов надолго не хватит…

– Да никого из нас надолго не хватит, если этот умник ещё что-нибудь придумает! Он же едва не провёл нас с этим фонариком!

По счастью, берсерк не успел добить настоящего техника. «Это будет полезный свидетель для Конторы», подумал дознаватель. «А ещё человек настоящий – не побоялся из капсулы нос высунуть, старался нас предупредить…»

– Ну, цели ясны, задачи определены? За работу!

Свантесон скривился от собственного пафоса, но остальные восприняли слова капитана как обычную команду.

И работа закипела.

Берсерк себя никак не проявлял, пока проверяли состояние самозапертых обитателей станции, оживляли уснувший реактор, тянули новые шины по основным магистралям. Дознаватель даже занервничал и усилил охрану шлюза. И на крайний случай подсказал ИскРе одну хитрую идею.

«Должен же он попытаться свалить отсюда! А ближайший рейс с Фобоса это Старшип Алексы…».

Но берсерк затаился.

И лишь когда ремонтная бригада приблизилась к роковой развилке возле логова искина, ожившие камеры уловили стремительное движение в полутёмном коридоре с разбитыми лампами. Похоже, умом нарушитель всё же не блистал. Своими главными врагами он счёл отключённого искина и дознавателя Конторы.

– Сванте! – Оянто среагировал даже чуть раньше камер.

Дознаватель успел развернуться в нужную сторону, прикрывая собой переселенцев. И тут же пропустил первый удар. На этот раз задело по касательной, и он успел мёртвой хваткой вцепиться в своего противника. Они покатились по коридору, путаясь в силовых кабелях, снося зазевавшихся ремонтников. Свантесон почувствовал, что сознание туманится, уступая место чему-то тёмному и беспамятному. Рисковать, как в прошлый раз не хотелось. Да и гада лучше было бы взять живьём. Для опытов…

– Алекса, врубай! – зарычал он из последних сил.

Система общего климат-контроля взвыла на максимальных оборотах, по полу хлестнули первые струи ледяного воздуха. Берсерк отчаянно рванулся и едва не вгрызся Свантесону в глотку. Пришлось пожертвовать плечом. Зато их тела оставались переплетёнными до той самой минуты, когда от холода проснулись общие древние гены.

И старший дознаватель по особым делам Сванте Свантесон мгновенно уснул, не успев даже торжествующе улыбнуться…