Доброволец

Встреча была назначена в обычном месте — небольшая, но уютная забегаловка у метро. Женя поднялся по ступенькам, натянул воротник куртки повыше, ранняя весна пусть и побаловала теплом, но быстро переменила настроение, напустив мокрого снега. До того самого места он добирался быстрым шагом, хотя настойчивый ветер уговаривал перейти на бег. Перепрыгнув через загустевшую лужу, озябший путник влетел в теплое, ароматное помещение.

Дверной колокольчик заставил привычно поморщиться, на секунду почувствовать себя слоном в посудной лавке и ожидать множество заинтересованных взглядов, большинство из которых негласно говорило «еще один урод пожаловал». К счастью, его появление заметил лишь Сева, торопливо помахав рукой.

— Чот, долго ты добирался, — тут же пожаловался друг, наградив традиционным, хорошо отрепетированным прищуром, — я же сказал, это срочно.

— Сяв, — вздохнул Женя, скинул с себя куртку, сел напротив, — мне твоё срочно знаешь, где сидит? Вот и хорошо, что знаешь.

— А если бы у меня кто-то умер? Или меня взяли в заложники и требовали выкуп, или я ногу сломал на улице? — Он говорил с такой интонацией, что Женя должен был немедленно, вот прям на этом самом месте начать посыпать голову пеплом, а потом пасть на колени и целовать ботинки. Просить прощение и целовать. К слову, ботинки у Всеволода были не абы какие, а кожаные, дорогущие, купленные на деньги отца, естественно.

— У тебя кто-то умер? — Женька парировал непробиваемым взглядом скептика. — Тебя похитили? Ногу сломал? — Он вполне серьезно пнул друга по той самой сломанной ноге и, подняв руку, подозвал официантку. — Ты заказал уже что-то?

— Конечно, заказал, я тебя тут битый час жду!

— Томить до полной готовности, — хмыкнул Женя, быстренько выбрал перекус по картинкам в меню, стараясь не смотреть на ценник, дабы не испортить аппетит, впрочем, с этим вполне справится закадычный друг, имеющий немалый опыт в данном деле, — так что стряслось? Рассказывай.

— Надо тебя подготовить, зайду издалека…

— Я там уже был, — закатил глаза Женек, тяжело вздохнул, но бежать было поздно, да и догонят, — давай по сути.

— Вот вечно ты так, всю прелюдию портишь, — недовольно буркнул Сева, пододвинул к себе телефон, уткнулся в экран, — кароч, нам надо в Мурманск!

— Нам? — Дернул бровью слегка ошарашенный Женя, хотя в обществе друга предпочитал использовать иные определения своего неописуемого удивления. — И что «нам» там надо?

— В общем, я нарыл офигенную инфу, проверенную! Глянул на спутнике, всё четко, подтверждено.

— Ля-я-я, — простонал Женя, опустил плечи, хотел убиться головой об стол, но передумал доставлять столько удовольствия приятелю, из-за которого постоянно попадал во всякие передряги и авантюры, — ладно, давай свою прелюдию.

— Ну вот! — Победоносно улыбнулся тот. — Я как обычно рылся на сайте, ну, том самом, — в этот момент он прервался, подождал, пока расставят тарелки, умыкнул одну с бургером и, откусив, продолжил, — я уже изучил там самое интересное и полез от нечего делать в самые старые разделы, заброшенные ветки, и, представляешь, откопал такое! Недалеко от Мурманска есть место, которое скрывают военные. Оно реально засекречено! Никаких упоминаний, на картах его нет, а на спутниках — просто бетонная площадка. Но вот там на форуме один чел говорил, что это только видимость, а на самом деле там вход в бункер, он типа его в девяностые ремонтировал, когда в армии служил, и вот тогда у них пропал один солдат, которого даже искать не стали, замяли дело, тип, пропал без вести, ушел в самоволку и не вернулся. Тип, волки загрызли…– он прервался, задумался, — или медведи?

— А «нам» там что делать? Кости искать? — Женя подпер подбородок кулаком, помешивая сахар в кофе, и пытался сообразить, как бы ему поубедительней отказаться от приключения, о котором он всю жизнь, конечно же, мечтам.

— Да бункер же! — Всеволод взмахнул руками, и на голову друга посыпались кусочки салата. — Он давно заброшен! Представь, сколько там секретов может храниться! Целые комнаты с документами!

— И труп майора НКВД, — безрадостно кивнул Женек, из хиленькой пенки его стакана на него смотрел листик салата, надкусанный, — Сяв, ну вот зачем тебе оно? Я еще понимаю за снежным человеком в Сибирь мотаться, на грё… перевал Дятлова с ночевкой, в тунгуску… но тут просто бункер. Тебе их в Москве не хватает? Ну, вон, ищи под Кремлем, копай Метро-2, я не против, даже рядом постоять готов, подбодрить. Но переться в Мурманск, чтобы просто потоптаться на пороге заваренной двери? Если там вообще что-то есть, а не какой-нибудь могильник с отходами.

— В точку! — Ликующе подпрыгнул друг. — Именно что могильник. Именно так в сети и написано. Но никакого могильника там нет, это я тебе гарантирую. Ну Жень, ну ты мне нужен, понимаешь? Куда я без тебя? Я всё оплачу!

— Как всегда, — трагично вздохнул Евгений, выдержал паузу, заставляя друга понервничать, хотя тот и достоин большего, куда большего, чем простое ожидание. В чем Сева был хорош, так это в создании проблем не только на свою безумную конспирологическую голову, но и на головы тех, кому посчастливилось оказаться рядом. Обычно рядом оказывался именно Женя, ибо дружили они едва ли не с детского сада, и сейчас, сидя напротив источника своих самых крупных проблем, он понимал, что не может отпустить приятеля одного, пусть и в относительно безопасное место. Ну схватят там его военные, повяжет полиция, КГБ воскреснет ради такого случая и арестует. А медведей, медведей, к сожалению, там нет. Зато есть совесть, и Женек, увы, не мог пойти против нее, чем постоянно пользовались окружающие. — И когда ты хочешь поехать?

— Завтра! — С азартом и блеском в глазах заявил друг.

— Завтра?! — Женя, наконец сделавший глоток остывшего и приторного кофе, одним словом вернул его назад, украсив брызгами стол и тарелки вокруг. — А почему не сегодня?

— Так там самолет раз в день летает, — ни капли не смутившись, ответил Всеволод, — сегодняшний уже улетел.

— А-а, — протянул Евгений, — веский аргумент. Так мне что, бежать собирать вещи?

— Ну ты доешь сперва, — смилостивился тот, сгрёб в охапку свои вещи, закинул в карман телефон, нацепил шапку, — я тогда побежал, всё подготовлю. Спасибо, Женек, ты настоящий друг, — он похлопал погрустневшего настоящего друга и зашагал к выходу, но не дошел, развернулся, — и Таньку возьми.

— Зачем? — Напряженно спросил он, предусмотрительно успел проглотить кофе.

— Ну как, для конспирации, — пояснил для недалеких Сева, — если нас поймают, то сойдем за туристов, тип, приехали природу посмотреть. Я вот Ксюху беру, а ей там точно скучно будет.

— Ты спешил, кажется, — уклонился от ответа Женя, впрочем, желание ответить было, и очень сильное. Но он сдержался, угрюмо представляя, как обрадует девушку, как станет выпрашивать у начальника отпуск за свой счет, бегать по соседям, чтобы уговорить тех поливать цветы, пока их не будет, ну и бессонную ночь на чемоданах.

Но Всеволода это не интересовало, он витал в мечтах и грезил путешествием в мир тайн и открытий, которые от него скрывают. Довольно помахав рукой на прощание, он вышел на улицу, а Женя остался доедать, напряженно ожидая звонка колокольчика и передумавшего друга. Нет, не отказавшегося, а внезапно нашедшего рейс на сегодня и требующего подскочить, сесть в такси и ехать в аэропорт немедленно. Порой, довольно часто, Евгений подумывал переехать подальше, так чтобы втравливать его в свои авантюры Севе было куда сложнее. Особенно накануне знакового события, о котором он не успел сказать лучшему другу.

***

Дороги здесь были исключительно на карте. Арендованный джип ехал по колее, присыпанной свежим снегом, сверкающим в лучах полуденного солнца. Путь от Мурманска занял почти два часа, ориентироваться пришлось по распечатанным картам, о чем Женя заранее позаботился, предполагая такой исход — в этой местности не только интернет, а и телефонная связь не брала. Для бывалых путешественников в безлюдные места проблема не нова и не критична, а вот для Ксении стала настоящим испытанием. Девушка привыкла буквально жить в телефоне, теперь же жизненно важный прибор превратился в бесполезный калькулятор, и от истерики и требований вернуться в цивилизованный мир спасла исключительно Таня. Она, сообразив, что назревает, дала подруге по несчастью свой планшет с детскими играми, установленными для племяшки-дошкольницы. После этого воцарилась блаженная тишина.

Сева стоически вел машину, молча, стиснув зубы, терпел ухабы, нерасчищенные участки пути, внезапно появляющийся лед, и все ради заветной цели. Женя лишь завидовал такому упорству и сочувствовал будущему разочарованию. В багажнике, в одном из чемоданов то и дело гремела аппаратура — несколько дорогущих камер, приборы для замеров всего на свете, от радиации до биополя, не хватало разве что ивовой лозы для поиска воды. В общем, Всеволод всерьез вознамерился найти искомое, даже если того не существует в природе.

Женя, как обычно, не мешал. В его задачу входила моральная поддержка и здоровый скептицизм. Еще крепкие руки, чтобы не пускать друга в особо опасные места и вытаскивать из оных, если тот всё же умудрился в них угодить. Пока таковых он не приметил, разве что особо крупные сугробы да бурелом. На данном этапе их поездка больше походила на семейный отдых, словно они действительно отправились в зимний поход отдохнуть от серого бетона города.

Местность за окном раскинулась живописная, холмистая, временами с невысокими горами, жиденькими деревьями, которые словно не определились, становиться ли им полноценным лесом или сбежать, уступив место тундре. С поселениями была та же картина, небольшие поселки еще встречались, но стоило свернуть с асфальтированной почищенной дороги, как любые признаки человеческой деятельности исчезли полностью. Даже мусора не попадалось. О том, что впереди находился поселок намекали разве что столбы с проводами, обозначающие саму дорогу.

В какой-то момент Сева притормозил, сверился с картой, хмыкнул, посмотрел по сторонам. Женя, знавший друга как облупленного, мигом почуял неладное, точнее шальную мысль, пришедшую тому на ум. Такие явления стоило пресекать на корню, одно дело хоть немного продуманный маршрут и совсем другое — спонтанное путешествие.

— Тут недалеко есть одно место… — начал Сева, поймав напряженный взгляд товарища, — оно, конечно, известное, но я всегда хотел там побывать.

— Резиденция Деда Мороза? — Весело предположила Ксения. Женя в зеркале заднего вида увидел, как перекосило Таню, полную противоположность Сявиной избраннице.

— А? — Обернулся друг, улыбнулся, приняв услышанное за шутку, посмотрел на Женю уже с надеждой и чуть ли не мольбой. — До Кольской Сверхглубокой всего час езды. Женек, мож на обратке заскочим, а?

— Это пещера какая-то? — Не дала ему ответить Ксения. — Если там темно и сыро, то я пас, на вспышке у меня кожа блестит.

— На обратном можно к китам поехать, я узнавала, они сейчас в бухте, вот там фотографии отменные будут, — примирительно сказала Таня, избавляя Женю от проблем.

— Скучные вы, — буркнул Сева и поехал прямо, с вожделением посматривая на ответвление, уходившее за сопку.

Поселок, последний на карте, они проехали насквозь. Медленно, рассматривая обветшалые домики, хмурых взрослых, веселых детей и гавкающих собак. На все поселение имелся один единственный магазин с покосившейся, выцветшей вывеской, решетками на окнах и распахнутой металлической дверью. Одна единственная улица упиралась в небольшой лесок, а дальше ничего, голые камни, сугробы и дорога вверх.

Ехать стало легче. Слой снега тут был небольшой, наклон тоже, виды потрясающие, но однообразные. Зато и их цель виднелась отлично — на карте, как и на снимках, это просто холмик с дыркой в центре, а вживую довольно высокий холм, как пояснила Танька, вероятно, жерло потухшего вулкана, которому многие миллионы лет.

Женьке на самом деле здесь нравилось. Несмотря на кучу проблем, что пришлось решать впопыхах из-за срочного вылета, он был доволен и практически счастлив. Природа, даже зимняя, его успокаивала, отсутствие людей скорее радовало, а еще ему удалось, уже садясь в самолет забронировать отель на берегу моря, холодного и без пляжа, но вполне романтического, а вечер у камина обещал запомниться надолго. Утонув в этих мыслях, пропустил момент, когда в лобовое стекло влетел камень, оставив трещину, заставив парня высказаться о водительских навыках Севы весьма нелестно. Тот резко затормозил, оправдываясь, что булыжник сам на него напал, имел злой умысел и корыстный мотив. Под монотонное гудение машины в стекло ударилось еще несколько камней поменьше, а чуть выше, по импровизированной дороге, катились новые. Всеволод заглушил мотор, отдернул руки от руля, озадаченно поглядел на Женька, тот на него.

Джип трясло. Не сильно, но ощутимо.

— Это что, землетрясение? — Взвизгнула Ксения, до конца не поняв, боится она или радуется.

— Балла три-четыре, — пояснила Таня, — не попади в нас камень, и не заметили бы. Пара минут, и оно пройдет.

— Какая она у тебя умная, — прошептал Сева, старательно пряча восхищение.

— А то, — так же шепотом ответил Женек, не скрывая своей гордости, — начитанная и универ закончила… сама.

Он хотел было намекнуть, что и без вышки его Танька эрудированная, но не стал. Хвалить спутницу ему было легко и приятно, но если делать это слишком открыто, друг начинал завидовать, а Ксюша чувствовала себя неуютно и пыталась сменить тему. С ней они отправились в экспедицию впервые, а до того Женька имел честь общаться с ней исключительно в обстановке Сявиной квартиры или кафешки. В целом, девушкой-то она была неплохой, просто городской до глубины души, а потому несамостоятельной.

Простояли они действительно не больше нескольких минут. Апокалипсис не наступил, земля не разверзлась, лавина не сошла. К глубокому разочарованию некоторых. Двигатель снова загудел, и подъем продолжился, теперь уже медленнее и не так комфортно, под колеса попадали камни, как размером с гальку, так и настоящие валуны, которые приходилось объезжать. В общем, поездка внезапно перестала быть томной.

Сева чертыхался, ворчал, жаловался, что его уже начало укачивать, и затих, лишь когда они подъехали к самой сопке вплотную, уткнувшись в бетонный блок поперек дороги. За ним красовался яркий знак «радиационной опасности» и узкое ущелье, ровное, явно выдолбленное в крепкой скале.

— Мда, — протянул Женек, оглядывая предупреждение, — уверен, что нам туда надо?

— Это фикция, — фыркнул друг, уже застегивая куртку, — чтобы таких, как мы, отпугнуть. Никакой радиации там нет.

— Зубы даешь? — Усмехнулся Женька, тем не менее готовясь выйти наружу.

— Зубы выпадают только при крайне сильном облучении, на могильниках обычно такого нет, — Танька тоже засобиралась, надела шапку и перчатки.

— Вот видишь, — радостно поддакнул Сева, — слушай умных людей.

Прихватив телефон, он выбрался из машины, постоял перед «плакатом», словно пытался просверлить его взглядом, и побрел к багажнику. Женька обреченно вздохнул, впрочем, не без надежды, что дальше будет забор с колючей проволокой или живая охрана, которая и положит конец этой авантюре. Вышел, потянулся, подошел к другу, тот уже достал сумку с счетчиком Гейгера, закинул его на плечо и воодушевленно зашагал к цели.

— У самурая нет цели, только путь, — Таня проводила взглядом исследователя, подняла воротник куртки, протянула руку Женьки, — пойдем, а то кто знает, что он натворит без присмотра.

— Это да, — печально согласился он, — Сева, как настоящий псих, неудержим в своих поисках. Хорошо хоть не буйный.

Оный стоял у границы. Выглядело это забавно. Сева делал ровно шаг, замерял фон, таращился на экран под монотонное завывание прибора, что-то бормотал и делал шаг в другую сторону. Радиацию он искал, как спелеолог металл, с упорством, достойным лучшего применения. Наконец, обойдя все заграждение по кругу, вернулся к машине.

— Ничего. — Развел он руками, разочарованно и досадливо. — Надо дальше идти, проверить. Если верить сообщениям, вход в бункер внутри. Ток, машина там не проедет, на своих пойдем.

— А им точно стоит верить? — Снова попытал удачу Женька.

— Конечно! — Сева глянул на него как на предателя, еретика и отступника. Перебросился парой фраз с Ксюшей, уговаривая присоединиться, та нехотя согласилась. — Вечно вас принуждать надо, никакой любознательности.

— И веры в теорию заговора, — полушепотом добавил Женька, не обращая внимания на ворчание друга. Обняв Таньку, они все вчетвером пошли в запретную зону. Сева, как и положено первооткрывателю, уверенной походкой прокладывал путь, водя дозиметром из стороны в сторону, периодически останавливаясь и задирая голову. Посмотреть было на что, самый настоящий туннель уходил вертикально вверх, прорезая монолитную скалу, создавая ощущение, что его прожгли огромным лазером. На деле же, если приглядеться, на стенах были видны следы от работы машин, каких именно — зависело от времени прокладки, может, тут потрудились люди с кирками и зубилами, влекомые коммунистическими призывами. А может, нечто похожее на метро-щиты. Ширина прохода позволяла проехать машине, а если еще и хороший водитель, то и грузовик протиснется. Под ногами хрустел иней, местами виднелись сугробы, наметенные ветром, солнце же сюда не проникало и обиженно топталось с обоих концов импровизированных врат.

— Словно дорога в другой мир, — заворожено сказала Таня, — ничего подобного не видела. Почему не просто туннель? Или сделать вход с внешней стороны.

— Знаешь, — Женька решил проявить эрудицию и начал прикидывать варианты, — может, тут проезжала какая-то машина, ну типа высокая… ну типа крана, чтоли.

— Краны разборные, — поправила его девушка с легкой издевкой, — их секции довольно мало весят, обычный вертолет легко ее поднимет. Еще теории есть? Или мне обратиться к Севе?

— Нинада, — наигранно испугался Женька, — его потом не заткнуть, а так смотри какой тихий и почти адекватный, так вот со спины и не скажешь что буйнопомешанный.

— Да хватит тебе, — Таня ткнула его локтем в бок, — за нами Ксюша идет, вдруг услышит.

Женька обернулся. Не услышит. Девушка целиком и полностью уткнулась в телефон, временами делая фотографии себя на фоне каньона и просто себя. Выглядела она безумно чужеродно этому месту: розовый дутый пуховик с мехом, облегающие джинсы, огромные угги, в сумраке похожие на каменные колодки, да и, судя по движениям, таковыми и являющиеся. Становилось ее как-то жалко и хотелось подхватить на руку и отнести в естественную среду обитания, как золотую рыбку, выброшенную на берег.

— Надо было рюкзак взять, — вздохнул он, — устроили бы пикник, а то столько ехали, хоть какое-то развлечение.

— Ничего, у нас есть аниматор, — хихикнула Таня, кивнув на Севу.

Тот уже выбрался на свободу, заслонился рукой от солнца и замер, оглядывая пространство. Открывшийся вид впечатлял. Огромная каменная чаша с заснеженными склонами и идеально гладкой, словно укрытое льдом озеро поверхностью. Под ногами искрились кристаллики инея, снег сюда, видимо, не попадал или же быстро таял, во всяком случае, никаких сугробов или намека на их безвременную кончину. Приятная тишина и безветрие. Простор, безмолвный, величественный и немного пугающий своей пустотой.

— Ну что там на часах? — Поинтересовался Женька, кивая на дозиметр.

— В метро фонит больше, чем здесь.

— Значит, нет никакого бункера? — С новой надеждой спросил он. — Обманули тебя твои форумы.

— Да ладно вам, гляньте, какая красота, — Таня отошла, раскинула руки, покрутилась на месте, — это же настоящий кратер.

— А почему дно у него бетонное? — Сева недоверчиво поковырял хрустящий иней мыском ботинка. — Там точно что-то есть.

— Ага, бункер, — ухмыльнулся Женька, — вон там в склоне дверь. Видишь, туда ведут следы… а нет, извини, никаких следов. Наверное, проникают в него, спускаясь по тросу с вертолета. Именно поэтому и дорога сюда заброшена, и свежей колеи нет. А охрану с автоматами отозвали, чтобы мы их не заметили.

— Жень, сфотографируй меня, — крикнула Таня, мимикой давая понять, чтобы тот замолчал и не дразнил помешенного. Женя и сам понял свою ошибку, но удержаться не мог. Молча достал телефон, сделал пару снимков, покосился на Ксюшу, та этим занималась уже давно с энтузиазмом криминалиста, так что по возвращению можно будет рассмотреть кратер во всех подробностях.

— Надо склон проверить, наверняка дверь есть, — изрек пугающую мысль Сева.

— Сява, — с плохо скрываемым ужасом произнес Женька, — тут полкилометра будет. Предлагаешь идти по кругу и ощупывать каждый камень? Мы и за сутки не управимся. Да и зачем? Нет никаких признаков, что тут вообще хоть кто-то был.

— А бетон? — Упрямо продолжал гнуть свою линию друг.

— Сева, — перехватила инициативу Таня, — это кратер, то есть огромная яма, окруженная скалой. Прекрасное место для захоронения отходов. Сваливаешь сюда всякую дрянь и заливаешь бетоном. Вечное хранилище. Никаких утечек. Думаю, так и сделали, и предупреждение повесили, хотя сомневаюсь, что хоть кто-то вздумает вскрыть бетон.

Женька с тревогой посмотрел на нее. Идея была подана, а почва в Севиной голове плодородная и удобренная, он-то без малейших сомнений припрется сюда с перфоратором и приступит к работам.

— Да пошли вы! — Внезапно выпалил тот. Выключил дозиметр и, насупившись, пошел обратно.

Все облегченно выдохнули, даже Ксюша, кажется, улыбнулась, радуясь завершению этого странного похода. Нехорошо конечно, понимал Женька, обижать друга, но это ради его же блага. Жаль, подобная забота никогда не будет понята и востребована. В радостном молчании компания, потерявшая своего командира, вернулась к машине, быстро погрузилась и с плохо скрываемым приподнятом настроении устремилась по дороге вниз.

— Давай в магаз заскочим, — предложил Женька, стараясь не смотреть на угрюмого Севу, тому сейчас лучше под руку не попадаться, у парня мечта обломалась. Очередная. — Хочу энергетика купить, и подменю тебя за рулем.

— Я в норме, — отрезал тот, — лучше билеты обратно посмотри.

— Связи нет, — Женя демонстративно поднял телефон и покосился на заднее сидение, где девушки смотрели в окна, упорно делая вид, что ничего не замечают и вообще не при делах, — может, как раз в поселке сигнал и появится. Пока будем закупаться, я все и посмотрю.

— Ладно, — не изменив интонации, ответил Всеволод, с целеустремленностью Икара глядя вперед.

— И девчонкам перекусить купим…

— А там будет нормальная еда или только эта… деревенская? — Поморщила носик Ксения, явно проводя красную черту между человеческой едой из центра города и всей остальной, с углеводами, жирами, добавками и фабричной упаковкой.

— Фрукты и овощи будут, — примирительно сказала Таня, — а на все остальное ты просто посмотришь, когда еще такое увидишь? Наслаждайся экстримом.

У Севы дернулись губы в чуть раздраженной, но улыбке. Женька понимал почему, Ксюха хоть девушка и красивая, даже очень, не стыдно вывести и в ресторан, и в клубе выгулять, но до жути капризная и требовательная. Кажется, парень уже начал догадываться, чем ему грозят эти отношения и кто знал, может, когда через год, уже в следующей поездке за очередной паранормальщиной с ними будет иная особа, куда более скромная и, возможно, даже умная.

До поселка они добрались быстро, хоть спуск и занял больше времени. Дорога сплошь была усыпана камнями, некоторые особо упорные валуны перегородили их след, и пришлось объезжать, ломая подмерзший снег и хрустя ветками кустарника. Солнце клонилось к горизонту, вытягивало тени, навевало какую-то тревогу и опасение, заплутать в сумерках. Поэтому первые показавшиеся дома были встречены всеобщим вздохом облегчения, за ними начиналась какая-никакая, а дорога, а любая дорога рано или поздно утыкалась в город.

Миновав окраины, джип остановился у сельского магазина. Дверь привычно была распахнута, а вот улицы совсем непривычно безлюдны. Женька первый выбрался, застегнул куртку, накинул капюшон, вдохнул свежий воздух, выдохнул струйку пара. Здесь еще была зима, пусть не такая суровая, на какую рассчитывал, но зима, без луж, слякоти, дождя и мокрых ботинок. Он поглядел по сторонам, озадаченно постучал телефоном по руке, посмотрел на индикатор, сигнала по-прежнему не было. Плюнул на всё это, пошел к магазину. Снег под ногами приятно хрустел, до тех пор, пока подошва не скользнула по банке консервов.

Он наклонился, откопал ее полностью, поднял, рассмотрел. Обычная тушенка. Такие в любом магазине продаются, только стоят там годами, мало кто сейчас их покупает. Пожав плечами, Женя вошел в магазин, собираясь вручить находку продавщице. В голове мелькнул образ из деревенского детства: пышная дама в синем халате, шерстяном платке на плечах, с крашеным гнездом на голове, где, возможно, затерялась красная бигуди. Но внутри оказалось пусто. Свет горел, но ни одной живой души.

Женя напрягся, становится параноиком, как Сявя он не собирался, но почуял неладное сразу. Медленно прошелся вдоль прилавка, под ногами поскрипывая половицы, прикрытые линолеумом. Все вроде бы в порядке. Поставив банку на весы, старые, еще с гирьками, перегнул через стол. Обнаружил кассу, открытую, с нетронутыми деньгами. Дальше дверь в кладовку. На пороге лежала еще одна банка, близняшка. В голове возник голос Всеволода с требованием «не ходить» и более нервозным «бежим отсюда», но Евгений лишь сжал кулаки, стиснул зубы и, отмахиваясь от всякой навязанной ему мистики, перепрыгнул через прилавок.

Женщине могло просто стать плохо. Пошла консервы принести и в обморок упала, или сердце прихватило. Из него, конечно, тот еще медик, но вынести пострадавшую на свежий воздух ему вполне под силу. Подобрав банку, он вошел, преодолел небольшой коридорчик, толкнул дверь на склад. Там его встретил погром. Ящики перевернуты, часть выпотрошена, какие-то продукты валялись на полу уже раздавленными. Как тут не подумать про белого медведя, решившего полакомиться сгущенкой. Женя наклонился над батоном хлеба, любуясь четким отпечатком ботинка, кажется, армейского. Ну вот и вся мистика растворилась. Банальное ограбление. Кто-то ввалился в магазин, перепугал бедную женщину, может, даже ножом ей пригрозил, набил рюкзак едой и смылся, а продавщица помчалась в полицию. Женька простонал, выпрямился, на всякий случай сделал пару фотографий, хотя больше полагался на слова друзей, мол, вот вам свидетели, не я вламывался, и не мой отпечаток. Но вообще, хорошо бы свалить с места преступления. Так он и сделал, по пути прихватив обе банки со своими отпечатками, оставит на память о незабываемом путешествии.

— Жень, тут что-то странное, — Танька встретила его у дверей, чуть в стороне, топталась Ксюша, в бессмысленной мольбе поднимавшая телефон к небу, — людей нет. Я чуть прошлась и никого, ни в окнах, ни на улице, и тишина такая. Жуткая.

— Может у них собрание, какое…– потупившись, ответил он, поначалу не придав словам особого значения. Ну что, он не видел таких поселков? Здесь жителей раз два и обчелся, и собрать их всех в одном месте, сельском клубе, например минутное дело. — Или праздник, ну, местный… — по спине пробежал холодок. Женька сопоставил увиденное в магазине, глянул на неприветливую, пустую улицу, повертел банку в руке. — Сява! Доставай дозиметр!

Всеволода просить дважды не приходилось никогда. Друг будто ожидая чего-то подобного выскочил из машины, едва не поскользнувшись, бросился к багажнику, открыл, выпотрошил содержимое чемодана. Полминуты неподвижно стоял с азартной, довольной улыбкой, но та в миг исчезла.

— По нулям, — досадно прорычал Сева, — то есть в норме, твоя радиация.

— Тогда что? — Задался риторическим вопросом Женя, на всякий случай подошел, заглянул через плечо, на цифры. Посмотрел на перепуганную Таньку и на встревоженную Ксюшу, та, продолжала сражаться за блага цивилизации, постепенно расширяя зону поисков и как-то с особым интересом посматривая на детскую горку во дворе.

— Да хрен его знает! От меня-то ты чего хочешь? Поехали уже. — Севена злость не проходила, а наоборот только нарастала. Он громко хлопнул крышкой, пнул комок снега и вернулся в машину. Паршивое настроение у него пройдет, но до того, должны пройти все полагающиеся стадии, пока что им владел гнев, через часок наступит торг, самая опасная, поскольку в итоге, они могут уже в ночи оказаться на той самой Сверхглубокой, или посреди тайги, свернув не туда.

— Женя, — Ксения, кажется, смирилась с еще несколькими часами без живительного интернета, убрала телефон, — тут еще одна банка, — учтиво подсказала она, отчего Женек почувствовал себя бездомным, собирающим алюминий и стекло из урн, — И вон там тоже.

— Спасибо, — униженно и оскорблено улыбнулся он, подошел, откопал консерву, сравнил со своей. Идентичные. Глянул на следующую «хлебную крошку», валявшуюся прямо посреди протоптанной дорожки от магазина. — Ты очень внимательная.

— Женя, — на его плечо легла рука Таньки, словно одергивая. Приревновала? Евгений выпрямился, развернулся, расцвел самой милой улыбкой, какою только мог изобразить. Не помогло. Танка была хмурна и смурна как северное лето, да и смотрела куда-то мимо него. — Смотри, — она указала направление, ровно по той тропинки, ведущей на детскую площадку, за ней роща с кривенькими березками, а дальше, купалась в свете солнца макушка сопки, кажется той самой, куда они ездили. — Видишь следы? Свежие. И глубокие. Две пары. Несли что-то тяжелое.

Женя обернулся, проследил весь предполагаемый маршрут, вспоминая, что у Таньки отец охотник и за неимением сына, обучал дочурку всему что знал, так что с ней легко можно было идти в лес на оленя, не заблудятся, да и стреляла она очень даже не плохо. При таких вводные, не доверится ее опыту и навыкам, было просто преступлением.

— Предлагаешь пройтись? Может просто грузчики… — он осекся. Ну да, грузчики, разгромили склад, уперли ящик консервов, половину растеряв по дороге. А несли куда? В лес? — Воры? Здесь?

— Может зеки? Не смотрела, но вдруг рядом есть колония. А что? Места не обжитые, малолюдные.

Он хотел было добавить, что мало людностью здесь прямо-таки пахнет и хотелось бы поскорее от нее избавится. Но не стал, еще больше нагнетать. Он-то ладно, здоровый мужик, да и Сява, при всей своей сумасбродности вполне надежен и крепок, а вот девчонки. Им тут явно не место.

— Ну? Чего там встали? — Сева словно уловив мысли, подошел почти неслышно, разве что пыхтел как медведь после кросса за туристами, запыхавшийся, но сытый. — В магаз идете или по помойкам насобираете?

— Да вот, смотрим на подозрительные следы и гадаем, кто бы это мог быть, — в шутку сказал Женька, уже собираясь пойти обратно к машине и свалить подальше.

— Ну так гляньте, — простецки предложил тот, — или маньяков боитесь?

— Сява! — Не выдержал Женек. Он только собрался успокоить Таньку, а тут друг подсобил. Обреченно простонав, пришлось пересказать увиденное в магазине, ощущение от городка и просто собственные мысли по этому поводу. С каждым словом улыбка на лице искателя приключений становилась все шире, в глазах загорался азарт, и отключалось здравомыслие.

— Тогда, пошли, глянем. — Уже утвердительно сказал он, отмахиваясь от возражений друга. — Этот день и так паршивей некуда, а так, хоть какое-то приключение. Ксюх, пойдем, погуляем.

Женька понял, что сопротивление бесполезно. Хотел предложить оставить девчонок в машине, но те сразу отказались, а Всеволод еще и демонстративно запер джип. До заката оставался час другой и радовало лишь то, что прогулки в ночи точно никому не понравятся, особенно Ксении и именно на нее и возлагались надежды на спасение, что она начнет ныть, боится гулять в темноте и они, наконец, вернутся и поедут в город.

Проводником стала Танька. Она как герой приключенческого фильма шла по следу, временами высматривая что-то в дали, приседала, обводила пальцами едва заметный отпечаток, словом производила впечатление на окружающих. Женька смотрел на это с плохо скрываемой улыбкой, дико хотелось заржать, поддержать эти ролевые игры, скажем прикинувшись полицейским или детективом, ведущим расследование, а потом как-то невзначай столкнуться и не удержаться от порыва чувств.

— Мы же сейчас обратно к горе идем, — ворчливо разрушил мечты Сева, — там же ничего нет, проверяли. А потом нам еще спускаться. Только круги наворачиваем. Кстати, эти, за которыми идем тоже, либо обходят её, либо у них палатка или шалаш. Тань, давай назад выруливай.

— Да погоди, — отмахнулась она. А Женька только успел поверить, что поход закончен и они, наконец, едут в гостиницу. — Вот там что-то есть.

— Вход в бункер, ага, — буркнул Всеволод, но не повернул, сопя, поплелся дальше, смотря с большим интересом себе под ноги, нежели вперед. Очевидно, искатель тайн окончательно смирился с поражением, готов был сдаться и вернуться в лагерь экспедиции с пустыми руками.

Танька не ответила, знала, когда нужно остановиться и не доводить до ссоры, хотя сам Женек с радостью сказал бы пару ласковых другу. А пока, они шли молча, временами кто-то из них чертыхался, а под конец уже делали это дружным хором. Подъем стал неожиданно резким, под ногами перекатывались валуны, явно свежие, лежащие поверх снега. В поселке о землетрясении ничего не говорило, зато здесь, на отдалении, вся его мощь была на лицо.

— Тань, давай повернем, — предложил уже Женька, — мне кажется люди просто сбежали, испугавшись толчков, мы вон хоть и в машине сидели, а все равно жутковато было. А эти… ну мародеры наверное, или тоже испугались и решили отбежать подальше.

— И ящик консервов с собой прихватили, да? — Она остановилась, повернулась к нему, прищурилась, поджала губы. Молнию не метнула, только многозначительно вздохнула подразумевая «дома поговорим» и продолжила восхождение. — Прячутся обычно в лесу, в поле, где тебя не засыпет ничем, а не лезут в гору по свежему оползню. Вот глянь, тут следы совсем свежие. Еще немного…

Женька уткнулся ей в спину, получил ботинком в колено, зашипел, сделал шаг в сторону, подтянулся и выбрался на более ровный, почти пологий участок. Покрытый снегом склон украшала черная расщелина, в лучах угасающего солнца выглядевшая оскалившейся пастью, из которой поднимался искрящийся пар. Зрелище зловещее, но прекрасное и интригующее.

— Ну ладно, — смилостивился Сева, одолев последний рубеж. Слишком поздно Женька сообразил, что стоило поторопиться, и пока друг не взобрался изобразить скуку да уныние и заявить, что ничего там нету, и можно разворачиваться. Теперь энтузиазм в Севиных глазах светил похлеще прожектора. — Опа. Вот это уже интересней. Глянем чо там?

Последнее хоть и прозвучало как вопрос, но на деле было завуалированным утверждением. Не дожидаясь остальных Всеволод, безрассудно пошел к зияющей дыре, попутно доставая телефон. Походке его могли позавидовать лучшие звезды Голливуда, как и игре в смелость и развязность, однако никто не повелся на это, оставив первопроходца в гордом одиночестве, особенно Ксюша, которая чувствовала себя неуютно.

— Чо встали, идем, — Сева махнул рукой, включил на телефоне фонарик и сделал первый шаг в пропасть. Такого уже Женька не выдержал, в конечном счете, именно он отвечал за несмышленого друга, вечно залезающего в непонятные места, сейчас его следовало остановить любой ценой, да хоть ухватить за капюшон куртки и волоком потащить назад. — Это просто пещера, глянем, может чо интересное есть. Да ладно вам, мы не далеко, одна нога тут другая там. Обещаю, пять минут и обратно пойдем.

— Слышал, — Танька фыркнула, — Сева обещает. Как такому не поверить.

— Еще бы, — усмехнулся Женек, — постой здесь, я за ним сбегаю.

— Серьезно? Я тебе что… — она посмотрела на Ксению, но продолжать сравнение не стала, — я в подобных местах чаще тебя бывала.

— И в берлогу к медведю лазала и в волчью нору… — поддел ее Женька и ускорился, уворачиваясь от карающего подзатыльника. — И хатку бобра…

— Евгений! — Донеслось гневное где-то за его спиной и он решил не продолжать, хотя с языка почти сорвалось «и в норку хомяка». Впрочем, карма настигла его тут же. Из-под ботинка выскочил камень, и Женька, шлепнувшись на пятую точку, проехался до самого дна пещеры.

— Штаны вроде не порвал, — он похлопал себя по задним карманам, развернулся, узрел страшное — Танька спускалась следом, и бросился на помощь. Минутой позже она уже была в его крепких, надежных объятьях. Наклонилась, шепнула на ухо. Женькина улыбка улетучилась быстрее сигаретного дыма. Ну да, они тут не одни, и вообще стоило бы не забывать о Ксении, раз Сева ее бросил. — Может, она снаружи подождет? — С робкой надеждой спросил он, но Таня покачала головой, отошла в сторону, отдав всё своё внимание стене.

Выбирать не приходилось, или помощь бедной, на пару минут одинокой девушке, или падение этой самой девушке и таскание ее потом на руках. Женя протяжно застонал, не менее эффектно вздохнул, чтобы всем присутствующим были слышны его страдания, и принялся ловить потенциально падшего ангела. Оный, несмотря на неподобающую месту экипировку, справился самостоятельно и неожиданно проворно, за что заслужил удивленный мужской взгляд с самым настоящим уважением.

— Жень, — Таня махнула ему рукой, у нее, как и положено походнице, в руках был фонарик, настоящий, кажется, еще советский, словом, неубиваемый и вечный, — смотри, порода мягкая, прямо в руках крошится. Это точно обвал после землетрясения.

— А нас присыпать может?

— Вполне, — пожала она плечами, разочаровавшись, что ее изыскания не впечатлили его, — вот там дальше более надежная структура, думаю, пещера старая, лишь эта часть появилась пару часов назад.

— Нам повезло, — широко, как идиот, улыбнулся он, тут же получив фонариком в глаза, — ты чего?

— А то! — Возмущенно прикрикнула она. — Начни уже головой думать. Те, за кем мы идем, не могли о нем знать. Разлом свежий совсем, а следов, — Танька посветила себе под ноги, — столько же и они ведут в обоих направлениях. То есть кто-то отсюда вышел через эту дыру, дошел до поселка, взял ящик консервов и вернулся. Не наоборот.

— Да понял, я понял, — возмущенно набычился Женька, — уходим отсюда. Ксюш, извини, только зря спускалась. Обратно залезешь?

— Эй, ребят! — Из недр пещеры долетел голос Севы. — Давайте сюда.

Женька хотел было крикнуть то же самое относительно друга, но Ксения покорно шагнула в темноту с совершенно детским энтузиазмом. Следом бросилась Танька, освещая ей путь, ну в завершении, поплелся сам Женек, понимая, что весь план отхода, безопасного и своевременного, пошел псу под хвост. Он нисколько не сомневался, что в итоге все закончится паническим бегством с воплями ужаса и метаниями в темноте.

— Женек, глянь, — Всеволод присел на корточки и увлеченно рассматривал банку тушенки, в свете фонарика она сверкала, как магический артефакт, проклятый, естественно. За спиной друга зияла кромешная тьма, которую воображение населяло толпами мертвецов, живых, естественно. Чертово культурное искажение, — подумал Евгений, непроизвольно обхватывая себя руками и подрагивая не то от холода, не то от страха. Спасла его Танька, ее фонарик не ровня телефонному, как волшебная палочка разогнал весь мрак и испепелил нечисть, оставив простую, неинтересную пещеру.

— Сяв, мы тут решили назад идти, — начал он, подбираясь ближе, намереваясь схватить друга за капюшон и поволочь силой, если тот станет сопротивляться. А он станет! — На то есть веские основания, расскажу по дороге.

— Чуешь? — Сева принюхался, заводил носом и, наконец, развернулся в противоположную от выхода сторону, — дымом пахнет. Кажется костром.

— Ся-я-ява, — взмолился Женька. Какая бы чертовщина тут ни творилась, но он точно не собирался идти на огонек к зекам или психам. И другу не даст. Сжав кулаки и уже потянувшись к любителю приключений, Женек замер, прислушиваясь. Секундой спустя и все остальные стали озадаченно озираться.

Воздух буквально завибрировал. Нарастающий гул эхом разносился по пещере, как по водосточной трубе, заставляя дрожать стены. Сверху посыпалась пыль и мелкие камушки. Пару мгновений спустя землетрясение опозналось как вертолет, судя по звуку, зависший над самым выходом. Друзья успели лишь переглянуться, как пол ушел из-под ног, в глаза ударил яркий свет, а дальше пришла оглушающая волна из песка и камней.

Женька застонал. Удивился, что сам этого не слышал, как впрочем, и других звуков, кроме протяжного, болезненного звона. Неуклюже поднялся на ноги, стряхивая с себя мусор, закашлялся. Перед глазами мелькали пятна света, пришлось расстегнуть куртку, свитером вытереть лицо и, самое главное, слезившиеся глаза. Рядом шевелился Сева, так и не выпустивший телефон из рук, и теперь тусклый, теряющийся в дымке свет метался по сводам.

Прислонившись к стене, Женя стал искать взглядом Таньку, но заметил лишь сидевшую на камнях Ксению. Он даже толком не успел накидать вариантов, куда она делась и испугаться, как девушка появилась с фонарем в руках, осторожно ступая и придерживаясь. Видимо, в его случае именно Таня будет выносить раненого и обессиленного Женька на своих плечах, а не наоборот.

— Выход завалило, — приглушенно сказала она, — может, попробовать откопать, но ты же помнишь, какая там порода, без лопаты никак.

— И связи никакой, — дополнил ее слова Сева, поднимая телефон к самому своду и для полной уверенности вставая на цыпочки. — Мы в жопе, ребят.

— Неслыханная проницательность, — буркнул Женька, прокашлялся, пару раз чихнул, осмотрел свою понурую команду, — все целы? Тань? Ксюш?

— А я тебе безразличен? — Возмутился Всеволод, без злобы, скорее просто обиженно. Девчонки же молча закивали, Ксения даже достала телефон, принялась приводить себя в божеский вид. — Чо делать-то будем?

— Идти вперед, — нерадостно ответила Ксения, посветив в клубящуюся тьму, — будем искать выход. Обвала не случилось, значит, пещера надежная. К тому же, такие туннели обычно не пустуют, либо в них экскурсии водят, либо используют как шахты.

— Диггеры! — Просиял Сева. — Тут точно бывали диггеры или… спелеологи. Спасибо, Тань, теперь не так стрёмно тут бродить будет.

Она ответила ему неуверенной улыбкой, и Женек вспомнил про следы. Если они здесь действительно не одни и те грабители действительно зеки, то их шансы на спасение резко снижаются. Он подобрал камень поувесистей, такой, чтобы хорошо лежал в ладони и удобно было кидать. Жаль, рюкзаки остались в машине, а с ними и орудия ближнего боя из металла, а у Таньки даже газовый баллончик имелся.

— Женек, ты чего? — Напряженно спросил Сева, отступая к противоположной стене.

— Мы здесь не одни, вот чего, — огрызнулся он, — пойдешь за мной, под ноги светить будешь, девчонки сзади, и не шумим.

— Не нагнетай, — друг воспринял услышанное как обычно легкомысленно, привык к тому, что всегда выходил целым и относительно невредимым из любой ситуации. В этом, конечно, была немалая заслуга Женьки, как и принятые на себя синяки, порезы и пара сломанных пальцев.

— Да куда уж мне, — отмахнулся он, отдал Таньке свой телефон на всякий случай, она же погасила фонарик, предпочтя идти в темноте.

Идея, с одной стороны, выглядела вполне разумной, чтобы не привлекать внимания и в случае опасности успеть убежать или затаиться за каменным выступом, с другой же… всю дорогу девчонки спотыкались, налетали на валуны, чертыхались, вздыхали, бубнили себе под нос. Сева от них не отставал, хотя уж ему-то куда до них. И тем не менее он недовольно пыхтел прямо над ухом Женьки, мешая тому вслушиваться в живую темноту.

Живой она была в прямом смысле. Женька поначалу решил, что его камнем пришибло и мерещится всякая дичь, но когда следовавший по пятам друг тоже вздрогнул и посветил в сторону подозрительного звука, стало понятно, что виновата тут точно не шишка. Можно было еще подумать на испарения, чем дальше они углублялись в пещеру, тем теплее становилось, но и это объясняло далеко не всё. Коллективных галлюцинаций не бывает, как говорила когда-то Танька, и Женек старался в это верить. Сходить с ума в одиночку куда проще и безопасней.

Всё, что ему мерещилось, странным образом имело систему. Женя понял это далеко не сразу, просто в какой-то момент накопилось достаточно наблюдений, и вскоре он даже смог предсказывать появление трещин и нор. Каждый такой разлом сопровождался легким шуршанием, достаточно резким, чтобы каждый раз вздрагивать, напрягаться и вымученно игнорировать. В свет фонаря попадали лишь тени, быстрые, на грани видимости, те черным пятном исчезали в стенах, но даже крошечной задержки хватало, чтобы их увидеть. Но не разглядеть.

Женька боролся с искушением спросить Таньку. Боялся ее напугать. Сам же не знал, не имел достаточных знаний, но почему-то решил, что тут обитают некие норные животные, может, огромные лемминги или еще какая полярная живность, да хоть гигантские сурки, мыши или черви. Его успокаивало лишь одно, что все они боялись света, а этого добра у них навалом, целых пять фонариков на четверых.

Севин пришлось потушить. У очередного поворота, где запах костра стал настолько отчетливым, что засвербило в носу, Женька велел другу войти в режим «стелс», а девчонкам замереть и притвориться мраморными статуями. Сам же он на ощупь подобрался поближе, прижавшись к стене, выглянул, надеясь, что его-то точно не увидят.

Открывшаяся картина поразила. По середине пещеры действительно горел костер, настоящий. В играющем пламене потрескивали ветки, не поленья или бревна, а обычные ветки, словно их просто набрали по дороге сюда. Перед костром, спиной к наблюдателю, сидели двое на довольно больших ящиках. Один невысокий в военной форме старого, очень старого образца, наверное, еще времен 90-х. Второй, куда выше, в чем-то похожем на пальто или плащ и, кажется… Женька проморгался, но нет, зрение его не подводило, на голове красовалась буденовка. Парочка неспешно ела консервы прямо из банок, неприятно скребя ложками.

Парень, задержав дыхание, сделал шаг назад, еще сильнее вжался в стену, надежную, реальную, безопасную. Медленно выдохнул. Ощутил требовательный взгляд Севы. Нащупал его плечо, крепко сжал, твердя себе, что он не сошел с ума и всё это имеет простое, рациональное объяснение. Танька могла таковое дать или придумать что-то чутка безумное, но вполне правдоподобное, но нет, ее привлекать пока рано.

— Их двое, — шепотом начал он, подбирая каждое слово, — сидят у костра. Выглядят как сумасшедшие. И, увы, обойти не получится.

— Давай я с ними поговорю, — предложил Всеволод, а Женька лишь закатил глаза, вспоминая, какой «хороший» из друга дипломат и как часто его по такому поводу били.

— Я сам, — торопливо ответил он, посмотрел в темноту, та зашевелилась, — может, фонариком их ослепить? Типа как на допросе, и они нас видеть не будут…

— Можно, — ответила тьма голосом Таньки, — мы постоим здесь. Ты лучше один иди, а Сева пусть наготове будет, выскочит, если что, и камнем в них запустит. Жень, осторожней там и стой так, чтобы мы тебя видели.

— Я самый осторожный человек на свете, — улыбнулся он, хотя и знал, что никто этого не увидит. Взял фонарик, которым в него буквально ткнули, рефлекторно перехватил его как дубинку, довольно хмыкнул, отмечая дополнительный, пусть и одноразовый аргумент. Еще пару мгновений постоял, собираясь морально и борясь с дрожью не только в руках, но и ногах. Чего он так нервничает, это же люди, а не медведи или волки. Вот поэтому-то и нервничает, подсказало подсознание, у людей пусть нету когтей и зубов, зато есть изощренное чувство садизма и необузданная злоба. Особенно когда на их стороне безнаказанность и неограниченное время. А еще тупик. Вот о нем Женька и подумал, что отступать им некуда, если не пройдут, то точно сдохнут от жажды и голода. Еще чуток потоптавшись на месте, он вдоль стены скользнул за поворот, намереваясь оказаться незамеченным, а потом попробовать подкрасться и, может, вырубить одного из них.

— Долго же вы добирались. Думал уже сам за вами сходить. — Высокий, в буденовке стоял спиной к костру и смотрел на Женька, из которого мигом выветрилась вся решимость и храбрость, зато проснулся парализующий страх и лениво, неохотно, стало выбираться отчаяние и желание броситься на них с голыми руками, лишь бы одержать победу. Пусть не для себя, но хотя бы для Таньки. — Ну что смотришь, проходи, не обидим. И друзей своих зови.

— Откуда… — голос предательски дрогнул, и вместо дерзкого и решительного Женька едва не пустил петуха, быстро прокашлялся, выпрямился, задрав подбородок, решив блефовать до конца. Не своего. — Вы кто вообще такие и что здесь делаете?

— А! Люблю храбрых парней. Ну что же, я Захар, — он стянул с головы буденовку, кивнул и быстро натянул ее обратно, махнул рукой на второго, тот даже не повернулся, увлеченно продолжал доедать тушенку, — Это Виталик. У нас тут ужин у костра, хотите присоединиться? У нас еще много банок, на всех хватит.

Ответ слегка поразил и озадачил Женька. Нет, не слегка. Очень озадачил. Сбил с толку, с намеченного курса. Что отвечать? Как себя вести? Напасть уже не получится, разве что всем скопом. Но для этого нужно хотя бы договориться, кто что делает. А теперь? Теперь Женек совершенно не знал, что делать. Просто стоял и переводил взгляд с одного непонятного человека на другого. Ну и костер.

— Да вы проходите, не бойтесь, — кажется, высокий улыбнулся, — тут безопасно, мы вас не тронем, даю слово. А вот в темноте куда опасней, я бы не советовал там оставаться.

Женька краем глаза заметил, как Сева, засуетившись, включил фонарик, начал водить им из стороны в сторону, судорожно, но дотошно выискивая неприятеля. Увы, кроме изломанных стен и сводов пещеры его взору никто не показался, ни одна из представленных им тварей. Единственная опасность исходила исключительно от людей.

— Так кто вы такие? — Продолжил дознание Евгений, сделав пару шагов навстречу, исключительно чтобы вселить неприятелю чувство победы. — Не имена, а…

— А суть, — закончил Захар, скрестил руки на груди, посильнее запахнув пальто, — а суть в том, что мы контактеры, о, дипломаты, звучит, поди, солидней. — Он усмехнулся, а голос стал хрипловатым, будто после пачки сигарет. — Обеспечиваем связь. Вот сейчас, например.

— Ага, — протянул Женек, сделав еще несколько шагов. Захар определенно являлся главарем, и именно он представлял наибольшую угрозу, если кого и бить первым, то именно его, — а сидели за что?

— Сидели? Виталик, ты глянь, нас, кажется, за беглых зеков приняли, — он рассмеялся, прерывисто, но от души, — юноша, мы порядочные люди, живем по законам и оные еще ни разу не нарушали. Так что, примите нашу помощь или так и будете в темноте прятаться?

— А чем вы нам поможете? И взамен что? — Продолжал храбриться Женька, уже оказавшись на расстоянии броска. Черты Захара теперь стали отчетливо видны, лет под шестьдесят, сухощавый, вытянутое лицо, аккуратные, старомодные усы, под пальто, кажется, ничего не было, что довольно странно для конца зимы. Буденовка с опущенными ушами уже порядком поизносилась, звезда почти оторвалась, на ногах заношенные сапоги, в которые заправлены брюки галифе. Словом, типичный реконструктор, только слишком уж бомжеватого вида.

— Поможем выбраться отсюда самым быстрым путем и гарантируем безопасность. Отмечу, что в противном случае ваши блуждания могут занять очень много времени и … — он наклонился, подобрал банку тушенки, а когда выпрямился, пальто распахнулось, обнажив тощий торс с впалым животом и ребрами, неестественно выступающими и ассиметричными. — Может, перекусите перед дорогой, консервы свежие.

Женька выронил фонарик, развернулся, чтобы побежать, запутался в ногах и неуклюже рухнул на спину. Тут же подобрался на локтях, как в лучших, точнее худших образцах ужасов, пополз, не в силах подняться. Фонарь же будто нарочно лег таким образом, что теперь светил прямо на Захара, давая рассмотреть все прелести его тела, от которого слегка тянуло мертвечиной.

— Хм, — он с интересом посмотрел на Женька, потом на себя, — а, пардон, неудобно получилось, давно гостей не встречал, вот и запустил себя малость, один момент, — подняв руки вверх, потянулся, раздался противный хруст, и две половинки грудной клетки выровнялись, сомкнувшись там, где и положено. — Худобу, увы, убрать не могу. Давно не ел.

— Что вы вообще такое… — запинаясь, проговорил Женек, отметив про себя, что его пока не еще не сожрали и, кажется, даже не собирались.

— Дипломаты, — повторил Захар, запахивая пальто на единственную сохранившуюся пуговицу, — так будешь тушенку или нет? Продукт конечный.

— Какие, нахрен, дипломаты? — Осмелев, возмутился Женька, наконец восстановил контроль над оцепеневшим телом, неуверенно, пошатываясь, поднялся, держась на полусогнутых, на этот раз намереваясь добежать до поворота. — Вы же не люди?! Не человек. С кладбищем что ль дипломатия?

— Невежливо юноша, так говорить, — поморщился тот, присел на одинокий булыжник, продолжая вертеть банку в руках, — да, мы не люди. И что с того? Мне казалось, в ваше время подобные предрассудки уже давно исчезли… как там ее… толерантность, что ль. Понапридумывают слов.

— Вы же зомби… — Женька брякнул первый пришедший в голову вариант, затем вспомнил другой, подумал про Таню, которая когда-то и обогатила его лексикон, — вурдалаки.

— Ну брось, я что, похож на мертвеца?

— Не просто похожи, вы есть мертвец! — Сева появился как обычно эффектно и неуместно. Выставив перед собой телефон с фонариком, он сверкал безумными глазами, как человек, впервые увидевший нечто непознаваемое, невозможное. — Я все заснял, одно нажатие пальца — и весь интернет о вас узнает!

Торжествовал он недолго. Оба мертвеца посмотрели на него ласково, почти со снисхождением, как на душевнобольного. Женька же, на миг прикрыл глаза, напоминая самому себе, что нужно быть бдительней, особенно когда твой друг — идиот. Сева, кажется и сам начал это понимать, мерзенькая, торжествующая ухмылка сползла с его лица, а сам он даже вздрогнул, когда второй бывший зек поднялся.

— Вот! Виталик правду говорит, — Захар кивнул на молчавшего компаньона, — тут связь не ловит, никакая. Ни на помощь позвать, ни весточку родным отправить, — он досадливо развел руками, — разве что письмо написать, но с почтальонами у нас тут туго.

— Жень, валить надо, — зашипел Сева, понимая, что проиграл и внезапно оказался один на один с голодными тварями. Голодным оказался лишь упомянутый Виталик, он взял у буденовца банку, отошел подальше, по другую сторону костра, сел на корточки, откупорил консерву штык-ножом и стал, есть, не обращая ни на кого внимания, разве что внимательно поглядывая.

— Валить в смысле валить или валить? — Внезапно усмехнулся парень, уже понимая, что выбора-то у них на самом деле и нет. Одолеть двух существ голыми руками можно было разве что в фантазиях, а бежать и подавно некуда, позади завал, а впереди цепкие руки, да пусть и догорающий, но костер. Сева метнув в него гневный взгляд, за которым скрывался страх, а возможно, ужас, животный, давно позабытый городским человеком ужас. — Предлагаю переговоры. Мы согласны, чтобы вы нас проводили к выходу. Сколько это будет стоить?

— Ну вот, уже деловой разговор пошел, — Захар поднялся, сделал шаг навстречу, парни синхронно отошли, — все же боитесь, не доверяете. Ладно, ваше право. И так, мы вас проводим до выхода на поверхность, с вас небольшая жертва, совершенно необременительная. Гарантирую вашу безопасность до самых ступенек.

— И на вопросы наши ответите? — От голоса Таньки, Женек вздрогнул, обернулся. Она стояла рядом, подкралась незаметно и, естественно, все видела и слышала.

— Конечно, отвечу, чего мне скрывать, — улыбнулся мертвяк, умиленно склонив голову на бок, — разве могу я отказать такой милой девушке?

Милая девушка, переложила камень в другую руку, медленно приблизилась, опустилась, не сводя взгляда с Захара, подобрала фонарь, отошла на безопасное расстояние. Женек на секунду почувствовал облегчение. Таня рядом и непременно что-нибудь придумает. Что можно ожидать от двух дураков, по воле которых они все здесь и оказались? А Танька умная и сообразительная, всегда думала за них обоих. Женька ей улыбнулся, посмотрел на старика, затем на его молодого помощника и снова помрачнел. Виталик спокойно и сосредоточенно ел тушенку. Только делал он это необычно. Его рот распахивался на полную, щеки разрывались, и нижняя челюсть опускалась под немыслимым углом, демонстрируя большие, белоснежные и острые зубы. В несколько рядов.

Явной агрессии Виталик не проявлял, а когда челюсти смыкались, щеки тут же срастались, возвращая ему человеческий и вполне безобидный вид. Ему подыгрывала и молодость, на вид, совсем ещё парнишка, лет двадцать, разве что выглядел усталым и измотанным, чуть полноватым, что внушало мнимую неповоротливость. Если не знать, кто перед ними, то легко принять за обычного человека, своего рода волк в овечьей шкуре.

Женя, быстро отвел взгляд, взял Таньку за руку, пытаясь оградить от жуткого зрелища, лучше пусть один страдает от ночных кошмаров и посещает психотерапевта, если, конечно, им вообще суждено выбраться из этой пещеры. Хоть кто-то да должен. И пусть лучше это именно она, собой-то Женек готов пожертвовать и погибнуть в неравном бою, но всё еще надеялся что обойдется, что эта странная и несуразная история будет с хорошим концом и в финале никто не умрет.

— Вы готовы? — Напомнил о себе Захар. Обошел костер, немного прихрамывая, чуть неуклюже, вразвалочку, и казалось, что вот сейчас он закряхтит и пожалуется на суставы, но нет. — Идти придется долго, вы, мои дорогие, оказались в самой дальней части системы пещер, извилистой, и без проводника могли бы блуждать здесь неделями. Но вот я перед вами и провожу короткой дорогой. К рассвету уже окажетесь на поверхности.

Про короткую дорогу Женек слышал много, в особенности, что ничем хорошим она не кончается. Поэтому, когда Захар протянул ему руку, тот долго на нее смотрел, и готов был поклясться, что пальцы еще секунду назад были куда длиннее, а ногти острее и загнутыми, как у волка или медведя. Намек на наличие выбора был не чем иным, как фарсом, сладкой пилюлей, или ярким фантиком, на деле или они пойдут добровольно, или через час другой, кружа в одиночку, взмолятся и попросят о помощи, но на куда более невыгодных условиях. Меньшее зло, подумал Женька и нехотя пожал руку, жесткую и холодную, словно из камня.

— Вот и отлично! — Обрадовался мертвяк, хлопнул гостя по плечу, глянул на Таньку, подмигнул. — Что же, тогда не будем терять времени, идемте! Виталик, подъем, давай, проводим наших друзей к выходу, доешь по дороге.

Женька схватил Таню за руку, намереваясь не выпускать ровно до того момента, пока они не увидят солнечный свет. Оглянулся на Севу, тот, набычившись, не выпускал телефон из рук. Ксюша же осталась в одиночестве, бледная и растрепанная топталась в конце, куда едва проникал свет костра, пряча руки в карманах, сейчас для Всеволода она была куда менее важной игрушкой, нежели камера и сенсационная запись.

— Вам на самом деле несказанно повезло, — Захар согнал Виталика, заставив идти впереди, и тот понуро поплелся, продолжая свою трапезу и звонка скребя по металлической банке. Женьке хотелось надеяться, что скреб он исключительно ложкой, а не зубами. — Если бы пошли назад, попали бы под завал. Эти ваши военные совсем обленились. Раньше хотя бы проверяли, не забрел ли кто в провал, а теперь сирену включили, людей вывезли и давай проход взрывать. Нет бы спуститься и на следы посмотреть, нет же, прямо с вертолета, ракетой. Будь вы чуть ближе, завалило бы к чертовой… кхм, — он обернулся, посмотрел на девушку, сначала на одну, потом на другую, дружелюбно улыбнулся, показывая обычные человеческие зубы, и пошел дальше, освещая себе путь корявой веткой с подозрительно долго горящей верхушкой, — им, что, главное — нас тут замуровать, а на тех, кто окажется рядом, им плевать. Сопутствующий ущерб. В моё время все было совсем иначе, по-людски.

— В Отечественную? — Спросил Сева, и, поравнявшись с Женькой, вытянул руку с телефоном.

— Вы, молодой человек, в школе не учились? — Захар обернулся, посмотрел на молодое поколение сверху вниз, тяжело вздохнул, постучал пальцем по звезде на своей буденовке. — В Гражданскую. Тогда эти места активно осваивались, начали еще при царе и до сих пор не закончили. Вон недалеко даже какую-то шахту глубокую вырыли, вам должно быть известно. И нам известно. Столько головной боли от нее. И зачем только людям на такую глубину лезть надо, проблем на поверхности им, что ли, мало.

— А все же, кто вы такой? На самом деле. Явно же не человек. Ну, уже нет. — Перехватил пальму первенства Женька, спасая друга от еще большего падения в глазах мертвеца. Хотя перед мертвецами тот еще не позорился.

— А сам как думаешь? — Ехидно усмехнулся Захар, пригнулся перед небольшим сталактитом. — Потешь старика интересной идеей.

— На зомби вы не тянете, — авторитетно заявил Сева, — разговариваете, есть нас не пытаетесь, мозгами не интересуетесь.

— А надо? — Мертвец с неожиданной прытью развернулся, азартно сверкнул глазами, заставив автора вопроса попятится. — Я могу. В бытность живым самодеятельностью занимался, на баяне играть умею.

— Спасибо, рад за вас… — дал заднюю Всеволод, отступая за спину друга.

— У нас действительно нет вариантов, — с удивительным спокойствием сказала Таня, — разве что какая-то магия, но я в нее не верю.

— И правильно делаете, чушь это всё. Магия, нумерология, гадания. В науку надо верить.

— И по-научному вы бы как себя описали? — Продолжила она, аккуратно огибая острые углы.

— Барышня, я вижу, куда вы клоните, но давайте я отвечу на ваш вопрос в конце нашего пути. Кстати, ваши ученые пытались нас изучать, приборы всякие таскали, кровь брали, иглами тыкали. К чему пришли в итоге, правда не сказали. Но бомбу не скинули, и на том спасибо. Посчитали, видать, неопасными для мира.

Или бомбу пожалели, подумал Женька. Ограничились бетонным куполом, изолировав очаг инфекции. Он предпочел этот вариант — что в пещерах водился некий микроб или паразит, который поселялся в человеке, превращая того в бессмертного, или, если хорошенько приглядеться к Захару, то скорее не умирающего. Но был вопрос куда более интересный, почему они отсюда не уходят, если имелся выход. В деревню-то они ходили, но не остались, а вернулись сюда. И не заразится ли сам Женек дыша местным воздухом. Как бы не получилось, что на выходе их будут встречать люди в костюмах химзащиты, и повезет, если не расстреляют на месте. Или сожгут.

— А как вы здесь оказались?

— Я доброволец. — С гордостью и некой иронией ответил мертвец. — Когда люди только наткнулись на это место, то случился конфликт, были жертвы, назревала настоящая война. Армия, конечно же, решила бы вопрос, подорвала тут все к черт… но, сколько бы людей при этом погибло. Тогда у кого-то из начальства родилась идея — попробовать договорится. Хорошая мысля … в общем, получилось, был составлен договор и четкие законы, которые ни одна из сторон не нарушает. Я же, остался тут, как доброволец, и парламентер.

— Погодите, а с кем договорились-то? — Возмущенно спросил Сева, явно недовольный столь поверхностным рассказом.

— Уверены, что хотите знать? Может, не стоит? — Захар снова обернулся, опасливо посмотрел на гостей, те замотали головами, кроме Севы, естественно, тот утвердительно кивнул. — Ладно, познакомлю вас чуть позже, раз так хочется.

— Кто тебя за язык тянул! — Вполголоса прошипел Женька, ткнув друга локтем.

— Это настоящая паранольмащина, неужели не понимаешь! Надо пользоваться случаем. — Авторитетно, прошептал тот.

— Надо валить отсюда живыми и здоровыми, а не напрашиваться… — возмутился он, но понял, что всё бестолку, Сява, как карточный игрок, войдя в кураж, переставал воспринимать реальность, погружался в собственные иллюзии и отгораживался забором с колючей проволокой от любых здравых мыслей.

— А Виталик? Тоже доброволец, как вы? — Снова пришла на выручку Таня.

— Виталик-то? У Виталика история куда печальней моей. Нет, он не доброволец. — Захар, не сбавляя темпа, постоянно оборачивался, что нисколько не мешало ему успевать пригибаться в особенно низких местах, Виталик же, и вовсе шел далеко впереди, теряясь в сумраке, будто обладая ночным зрением. — Он попал сюда в девяностых, если не ошибаюсь, в девяносто третьем. Времена тогда были дикие, люди озлобленные и напуганные. Военные как раз заканчивали заливать бетон, и наше соглашение предполагало появление нового добровольца. Но начальство отвлеклось, пустило всё на самотек, и ребятишки, призывники, не нашли ничего лучше, как сделать таковым самого слабого. Виталик, конечно, сопротивлялся, да что он мог против толпы уставших и не видавших мир юнцов? Они его просто избили, так, чтобы он не смог самостоятельно выбраться, и сбросили сюда. Результат вы видели. До сих пор по-человечески говорить не может, да и старается держаться подальше от людей. Я за тушенкой-то его еле растормошил сходить.

«И если бы тот просто отмахнулся, нас бы здесь не было» — подумал Женек. Покрепче сжал руку Таньки, посмотрел за спину, на Севу, и бредущую за ним Ксюшу. Захотелось вломить другу, как следует, от всей широкой души. Обещал приключения девчонке, а теперь, когда те приключились, просто позабыл о ней. Свою Таньку, Женек ни на какие вселенские тайны не променял бы и не вжизнь не пустил в подобное путешествие. Кто ж знал, что на этот раз все окажется взаправду. После стольких неудач и ложных следов бдительность притупилась. Виноват в этом исключительно Женька, ну а Сева, да что с неразумного ребенка взять-то?

— А, — притормозил Захар, поводил носом и пошел дальше, — мы уже подходим к куполу, а там и до лестницы рукой подать. Вы главное там вниз не смотрите.

— Надеюсь, она не веревочная, — прошептал Женек, не шибко любивший высоту.

— Ты по канату в школе не лазил? — Усмехнулась Танька, державшаяся лучше всех, видимо, дело было в природной стрессоустойчивости и походным генам.

— Нет, — стыдливо ответил он, — и через козлов не прыгал, пронесло как-то.

— Тогда держись за мной, — довольно хмыкнула она.

— Хватит шептаться, — вполголоса прошипел Сева, — делитесь информацией.

— Молодые люди, — Захар остановился, поднял факел над головой, практически чиркнув по потолку, — мы сейчас выйдем к куполу, но перед ним сложный участок, сплотите свои ряды и не отставайте от меня.

— Может, он оборотень? — Сева почти прижался к Женьке, дыша в затылок. — Тань, а ты местные легенды не знаешь? Ну, там про всяких тварей? Нежить? Вампиров?

— А ты сам это не изучил, когда сюда собирался? — С легкой издевкой спросила она.

— Времени мало было… — оправдался тот, сам понимая, что аргумент весьма слабый, — и я ожидал бункер найти, а не… пещеру с чудовищами.

— Ты же всю жизнь именно за ними и бегал, а теперь что? Испугался? — Упрекнул его Женька. Стыдить друга было бесполезным, у того стойкий иммунитет к совести и прочим человеческим атавизмам, ненужным в большом городе. — Расслабься и получай удовольствие.

— Очень смешно, — огрызнулся Всеволод, — Я после сегодняшних приключений спать не смогу… Твою мать!

Женька среагировал на вопль друга мгновенно, развернулся, оттолкнул его в сторону, бросился к Ксюше. Та не сразу поняла, что происходит, а огромную, нависшую тень за своей спиной и вовсе заметили, когда Женька схватил ее за руку и оттащил ближе к свету. Тьма закопошилась, потеряла форму, став похожей на туман, плотный, почти жидкий, наполненный искрящимися пылинками. Если бы не отчетливый скребущийся звук, все можно было бы списать на игру напряженного воображения.

— Я просил не отставать. — Напомнил Захар, явно не испытывая особого беспокойство по поводу случившегося, да и вообще, вряд ли стал переживать, утащи незваных гостей неведомое нечто, оставив лишь обглоданные косточки.

— Рассказать нам ничего не хотите?! — Гаркнул Женька, больше придавая храбрости себе. Ксюша обмякла в его руках, дрожала, едва слышно постанывая, но держалась, не за истерила, не заплакала. Кажется, мужество у нее оказалось куда больше, чем у Севы, тот пару раз устраивал истерики, когда они оказывались в сложных ситуациях, например, заблудились в таежном лесу, как было в прошлый раз.

— Я предупреждал, — невозмутимо ответил проводник, — пока я рядом, они вас не достанут. Можете фонарики включить, свет их отпугивает.

— И вы только сейчас об этом говорите?! — Все же не выдержал Сева, суматошно принялся искать под ногами выроненный телефон, нашел, непослушными пальцами поковырял настройки, включил фонарь, направил в темноту пещеры. Та взвизгнула, заколыхалась, расступилась в стороны, прилипнув к стенам, забилась в щели. Всеволод ответил матерной тирадой, попятился, едва ли не прижавшись к Захару.

— Разглядел что? — Тихо спросила Таня, приблизившись. Она перехватила Ксюшу, начала приводить ее в чувства.

— У этого были руки и голова, — чуть дрожащим голосом ответил Женька, — и, кажется, не одна. Может мне померещилось. Скажи, что ты ничего не видела, — взмолился он, — пусть это будет галлюцинация.

Галлюцинация заскреблась, под ноги покатились несколько камней, заставив людей спешно попятиться, оказавшись в спасительном круге дрожащего света. Что будет если факел погаснет? Женька даже не хотел об этом думать, хотя точно знал ответ, как и все остальные. Вот только на дипломатов, кажется это «нечто» не действовало, заставив посторониться, мимо прошел Виталик, спокойный и равнодушный, встал в конце, отделяя смерть от перепуганной компании живых.

— Поторопимся, — велел Захар, — Виталик вас прикроет, осталось совсем немного.

— Что это за хрень?! — Потребовал ответа Сева, предусмотрительно оставаясь за спинами друзей и как-то чересчур настойчиво пытающийся занять место Таньки позади широкой спины боевого товарища.

— Это те от кого мы вас оберегаем. Именно с ними нам и приходится договариваться, оберегать вас, людей от неприятностей и ужасов ночи.

— И кто они такие? — Спокойным голосом спросила Таня, упорно оттеснявшая Всеволода, порой награждая того ударом локтя. — Тайна, о которой не позволено никому знать?

— Почему же, — пожал плечами Захар, факел ударился о свод, потускнел, заставив людей дружно вскрикнуть, но к облегчению и удивлению занялся с новой силой, — об этом знают. Кто надо тот и знает. Просто вам, простым совет… гражданам этим занимать голову не стоит. Военные вас оберегают и в случае чего пресекут любые поползновения. Это же они перепугались просто, когда склон обвалился, вот и прибегли к наиболее эффективным мерам.

— Вы не ответили, — не унималась Таня, — что они из себя представляют? Это что… потустороннее?

— И да и нет. — Уклончиво ответил тот. Помолчал немного, раздумывая, стоит ли продолжать. — Они живут тут дольше вас, людей. Коренной народ, так сказать. Обитают в пещерах, на свет не вылезают и не доставляли никаких хлопот, пока тут не начали плодиться поселения. Люди сами к ним пришли. Как вы, например. Поэтому, не надо сетовать на то, что на вас напали, вы сами дали такую возможность, подразнили волка тушкой кролика.

— Они живые или нечто вроде духов… призраков? — Таня, окончательно вжилась в роль следователя и упорно пыталась выяснить, что здесь происходит, подбирая слова, и давя эмоции в зародыше. Женька поглядывал на нее с восхищением. Как обычно.

— Ни то, ни другое.

Захар оказался тем еще рассказчиком. Называть вещи своими именами он отказывался, обходил острые углы, а теперь и вообще замолчал, предоставив адресовать все вопросы своей спине. Пожалуй, сложнее было бы разговорить только Виталика, но они даже пытаться не стали, особенно Женек, каждый раз оборачиваясь у него в голове всплывала картина раскрытой пасти этого с виду спокойного человека. Кто знал, какие еще секреты и необычные особенности анатомии таит этот молчаливый тип.

— Я думаю надо в полицию идти, сразу как выберемся, — начал шепотом Сева, — эту чертовщину просто так оставлять нельзя.

— Ты же презираешь полицию. Там же все продажные и ленивые. — Поддел друга Женька. — И они в сговоре с правительством.

— А что ты предлагаешь?! Забыть?! Оставить это просто так?! — Вспылил Сева и его слова разнеслись по пещере зловещим и одиноким эхом.

— Мы пришли. — Голосом дворецкого оповестил Захар, вложив немного леденящего холода, для пущего эффекта. — Дальше дорога идет по краю обрыва, идите осторожно, вниз не смотрите.

— Обрыва? — Ужаснулся Сева. — Откуда тут обрыв? Куда обрыв? Мы же под землей.

Захар не ответил, лишь наградил гостя пустым, явно искусственным взглядом, будто тот его окончательно достал и мертвец решил спрятаться за маской.

Обрыв же оказался не совсем обрывом. За поворотом, где сходились несколько туннелей, стены и своды пещеры расступались, резко, уходя практически в бесконечность. Света от факела уже не хватала и все дружно включили фонарики, но эффективным оказался лишь Танькин, доставший до самого потолка — бетонного купола с выступающими стальными балками. Под ним растекалась пустота, черным провалом, уходившая вниз, возможно да самого центра Земли.

— Я же говорила, это жерло вулкана. Лавовая трубка. Обычно жерло быстро осыпается, заполняя породой полость, но здесь почему-то этого не случилось. — Она осторожно подошла к краю дороги, огибающей провал по спирали и где-то там, выходившей на поверхность. — Тут ярусы, кажется, рукотворные, и пещеры… норы…

Женька успел в последний миг схватить ее за руку и оттащить к стене. На том месте, где она только что стояла, появилась черная лапа, вонзившаяся когтями в камень, и оставив глубокие царапины. Вместе отползли подальше, прижались к надежной и безопасной стене, долго всматривались в место нападения, светя фонариком.

Существо не вернулось. Однако Женька не спешил вставать, и продолжать путь. Он вслушивался, всматривался, поглядывал на спокойные лица проводников и испуганных друзей. Довериться мертвякам снова? Уже два раза их чуть не схватили, и те начинали что-то делать уже постфактум. Словно их застали за неудачным покушением и приходилось спешно делать вид, что они тут ни при чем. С другой же стороны, они их предупредили.

— Посмотри, — Танька посветила на стену, к которой они прижимались, — это следы от когтей. Тут явно копали. Думаю, сами пещеры были выкопаны этими существами.

— Тебе что совсем не страшно? — Изумился Женек, для приличия потыкав камень пальцем и выдрав небольшой кусочек стекла.

— Страх нам не поможет, — ответила она, забрала находку, повертела под лучом фонаря, — алмаз кстати. Их часто находят в таких местах.

— Нашла чем восхищаться, — буркнул он, поднялся на ноги, помог встать ей, и подошел к проводнику, держась почти вплотную к стене, — Захар! Давайте-ка вы мне сейчас в подробностях расскажете, что за твари всё время пытаются нас сожрать.

— Пожалуй, действительно настало время, — неожиданно согласился тот, — но, не стоит стоять столбом, идемте, выход совсем рядом, — махнув рукой, он пошел дальше, уводя за собой пусть и не единственный, но самый верный источник света. Женька, стиснув зубы и сжав кулаки, последовал за ним, злясь, как на самого старого чёрта, так и на себя. На себя, кажется больше, и это еще сильнее бесило. А еще у него было подозрения, что именно факел не давал тварям подобраться к ним, а фонарики, так, лишь обжигали, но не убивали. Мог настать тот момент, когда голод пересилит боль и вот тогда… — Нравишься, ты мне, Евгений. Хороший парень, даже жаль тебя как-то. По-человечески жаль. Но сдается мне именно ты и вытянешь своих товарищей из этой передряги.

— Это вы к чему? — Нахмурился Женек, мигом растеряв всю свою ярость. Краем глаза он посматривал на Таньку и на остальных. Виталик, сообразив, что к чему, теперь не просто замыкал процессию, подпирая спиной тьму, а сместился ближе к краю, не давая ничему оттуда выбраться. Или никому снова подойти и заглянуть. Почему они не трогают их — дипломатов? Боятся? Или они в каких-то более сложных отношениях?

— Да так, не обращай внимание на бормотание старика, — хмыкнул Захар, чуть притормозил, указал вперед, где в паре сотен метров горел тусклый, едва различимый огонек. — А вон и выход. Не терпится, поди, на свободу, под солнышко, ветер и звезды.

— Есть такое, — пожал плечами Женька, теперь пристально всматриваясь вдаль, пытаясь рассмотреть новые опасности. Не могло быть все так просто. Не верилось в это. Да и что это? Походило на электрический фонарь, такой как у любого подъезда висит, одновременно раздражающе яркий и в то же время такой родной. — Так, что с тварями? Почему они вас не трогают?

— Заметил, да? — Обрадовался тот, понизил голос, словно сказанное предназначалось лишь одному человеку. — История тут долгая, куда старше людского рода. Ты ее совсем скоро узнаешь. Потерпи еще чуток.

— Я один? — Напрягся он, опасливо глянул на друзей, протянул руку к Таньке, та охотно взяла, поравнялась.

— Может да, а может и не ты вовсе, — с каким-то сожалением отмахнулся Захар, дернул тощими плечами, поправляя сползающее пальто, — скоро узнаем, недолго осталось.

Последнее заставило кровь похолодеть. Намек? Или просто неудачная фраза? Определенно первое. Захар не человек, вот что всё время упускал Женек. И относиться к нему надо соответствующе. У нежити свои мотивы и желания и часто, это просто желание набить желудок. Тогда зачем он так усердно оберегает их от тварей вокруг? Боится, что утащат его законную добычу? От мысли голова готова была лопнуть. Он посмотрел на Таню. Та, воодушевленно тянула его вперед, спеша поскорее добраться к выходу. Ему бы не помешала ее уверенность.

— Жень, — ее рука внезапно напряглась, луч фонаря метнулся в сторону провала, — думала мне показалось, но… тут этих тварей полно, как в муравейнике. Они там внизу и лезут наверх, может, поторопим Захара? И знаешь, не хочу нагнетать, но, что если они пойдут за нами? Наружу. Думаю туннели должны кончаться где-то в районе сопки, а значит до поселка больше километра. Бежать придется.

— Справимся. — Заверил ее, и себя заодно Женька. — Просто не смотри туда, мы почти дошли. Давай решать проблемы по одной за раз.

Женя и сам подумывал об этом. Вспоминал те самые хорроры что смотрел в юности и бесился с их концовки. Когда все кончалось благополучно, зло побеждено, герои на свободе и вместе, а затем, все начинается по новой, ознаменовав вторую часть. Даже… нет, когда они выберутся на поверхность, предстоит еще добраться до машины. До пустого поселка. А там еще десятки километров до города по пустой дороге. Не маршрут, а мечта киношника.

— Ну, вот и все, — возвестил Захар, выходя на небольшую площадку. Позади него действительно была лестница, выбитая в камне, уходившая резко вверх. На стене тянулся провод, прямо к фонарю с лампочкой накаливания, а рядом телефон, громоздкий, допотопный и кажется военный. А еще была полоса, сразу же бросавшаяся в глаза, белая линия не то насыпанная чем-то, не то краска просто пропитала песок. — Вот ваш выход, перейдете границу, и подниметесь прямо на поверхность, там правда дверь старая, проржавевшая, придется попотеть.

— Ну наконец-то! — Выпалил Сева, обогнал всех, поводил телефоном, навел на себя, улыбнулся. — Дед, спасибо что вывел, весьма признательны. Обещаю, о тебе скажу только хорошее.

— Рад слышать, — добродушно отозвался Захар, — осталось только заплатить за наши услуги.

— Конечно, — спохватился Всеволод, похлопал по карманам, — Жень, у тебя есть чо? Ксю, а у тебя? Может, сережки отдашь? Новые подарю, не переживай.

Ксюша, чуть поколебавшись, начала вынимать из ушей небольшие рубины, Женька прекрасно помнил, как друг хвастался, что добыл настоящие камни, за полцены. Девушка же, кажется, была готова расстаться с ними без особых сожалений, как и с Севой, впрочем. Губы ее чуть подрагивали, по щекам паутинкой расползлись темные линии, успевшие уже высохнуть. Держалась же она молодцом, на зависть некоторым.

— Э, нет, такая валюта тут не в ходу. На этот счет есть точные правила, заверенные обеими сторонами. Соблюдаются они неукоснительно. А платой, должен стать один из вас. Желательно вызваться добровольцем.

Повисла тишина. Потрескивал факел, в темноте скреблись голодные монстры, только и ждущие, чтобы к ним подвели поближе ошарашенных людей. Женька покрепче сжал Танькину ладонь, давая себе зарок, что не отпустит, ни при каких обстоятельствах. Сам погибнет, но не даст ее в обиду.

— А, смешно. Классная шутка, и главное своевременная, — Сева действительно рассмеялся, негромко и как-то нервно, — Люблю людей с чувством юмора.

Взвизгнула Ксюша, отшатнулась от Виталика, который подошел вплотную, будто оттесняя людей к выходу, к неминуемой оплате. Сам же мертвяк выглядел как обычно, спокойный, отстраненный и невозмутимый. Только сейчас, когда света было предостаточно, Женька заметил на его одежде пятна крови, давно высохшие и выцветшие.

— Посмеяться, я люблю, — кивнул Захар, неспешно перегораживая выход. Делал это он не скрываясь, намекая, что слова его серьезны, а решимость нерушима. Под сапогами хрустел песок и мелкие камушки, а еще чуть сверкали пятна, некогда впитавшиеся в «пол». — Так, кто из вас будет платить? Мы свою часть договора выполнили — доставили вас к выходу в целости и сохранности.

— Вы чего… того… серьезно чтоль? — Изумился Сева. Растерялся на пару мгновений. Потом вскипел, как обычно и бывает в неприятные для него моменты. — Совсем ополоумели?! Да вы знаете кто мой отец?! Да он вас…

— С радостью с ним познакомлюсь, — Захар наклонил голову набок, улыбнулся, показывая длинные, звериные клыки, — но подождать его придется здесь, в нашей, скромной компании.

На этом решимость Всеволода иссякла. Он попятился, выпучив глаза всматриваясь в серое лицо мертвяка, в поисках чего-то человеческого. Его там не было. Захар четко дал понять, что игры кончились, он изображал из себя вежливого и учтивого хозяина, но теперь пора ответить той же монетой уже гостям. Его руки удлинились, как и пальцы, ногти потемнели, загнулись острыми лезвиями. Из провала донеслось томительное шипение и поскуливание, словно пес ждал свой своей очереди у ног хозяина, надеясь хотя бы облизать тарелку.

— Мы здесь сдохнем… — изрек необычайно философскую мысль Сева, отступая к Женьке, надежному и всегда выручающему другу.

— Только один из вас, — примирительно сказал Захар, чей голос, несмотря на внешность, не звучал угрожающе, — таковы правила.

— А можно узнать их подробней? Правила. — Нашлась Таня, выигрывая время на обдумывание дальнейших действий.

— Отчего же нельзя, можно, конечно, — мертвяк отвлекся, стал расхаживать вдоль линии, старательно держа определенную дистанцию, — как я вам говорил, некогда между нашими народами возник конфликт. Надо сказать, вполне естественный, и неизбежный, как между волками и овцами. Одни едят других, сами понимаете. Не наоборот. И вышло так, что у каждой из сил были свои достоинства и недостатки, уравновешивавшие чаши весов. Бить друг друга мы могли бесконечно, да и чего уж скрывать, вы начали выигрывать, благодаря технике. Пушки, автоматы, бомбы. Сейчас-то вам ничего не стоит одной бомбой прикончить нас. — Он развел руки, указывая на купол. — Но мы пришли к соглашению. Еще в начале века. Теперь уже прошлого. Люди обязались нас не трогать, а мы не вылезать из пещер. По мне так весьма выгодный договор.

— Как-то не особо рьяно вы его соблюдаете. — Упрекнул мертвяка Женька.

— Соблюдаем, и еще, как, — обиженно ответил Захар, — просто есть некоторые подпункты, допускающие вольности. Например, мы можем выходить через естественные проломы, которых нет на картах. Взамен мы обязались не трогать тех, кто попадет на нашу территорию. Вас, к примеру, мы не тронули, а проводили к выходу. Однако, есть тут еще один пункт. Людям запрещено переступать эту черту, как и нам, и любая сторона, которая это сделает должна отдать одного из своих.

— Но мы не переступали! — Возмутился Сева.

Женька же поглядывал на линию, простую линию на песке, без магии, без забора, без закопанной взрывчатки и электрического тока. Просто линия, граница, державшаяся на простом обещании. На словах. Он прикинул, сможет ли добежать и перешагнуть. Маловероятно. И что помешает мертвяку просто протянуть руку и уволочь человека обратно. Опять же, только данное слово.

— Переступали, мой мальчик, формально переступали, — с грустью и сожалением произнес Захар, — и теперь должны заплатить. Один из вас останется. Таковы правила. Так когда-то остался я. Так оставили и Виталика.

— Но вы, же сами ее пересекли! Поперлись за тушенкой! — Тут уже Танька не выдержала.

— Это был случайный обвал, и мы воспользовались им, как предусмотрено в договоре. К тому же, мы никому не навредили. Более того, мы и вас не тронули.

— Какой-то замкнутый круг, — буркнул Женька, — каждый стоит на своем и каждый не желает уступать.

— Вы чудовища! — Крикнул Сева, осмотрелся, желая запустить чем-нибудь в мертвяка, но не нашел и выместил ярость на собственных ботинках, попытавшись отбить мыском камень.

— Увы, это так, — вздохнул Захар, — Мы волки в овечьей шкуре. Так кто останется?

— Я. — С обжигающим спокойствием сказал Женька.

Многочисленные взгляды устремились на него. Таня отстранилась, как от прокаженного, вглядывалась в его глаза, будто ища там признаки безумия. Сева смотрел с облегчением и даже, кажется, с благодарностью, но вполне возможно, что так могло лишь показаться. Захар с улыбкой, довольной и торжествующей. Виталик и Ксюша, равнодушно.

— Жень, спасибо, тебе, — наконец опомнился Сева, даже не намериваясь отговаривать друга.

— Нет, ты не станешь! — Процедила Таня. — Будем тянуть жребий.

— Перестань, — устало улыбнулся он, — хватит уже с вас приключений. Я вас сюда завел, мне и расплачиваться.

— Нет, не ты. — Не желала примиряться девушка. — Тут виноват каждый из нас в равной степени.

— Спасибо, дружище, — Сева подошел, обнял. Видимо боялся, что Женек передумает и тогда все начнется по новой, а может, даже кто-то и вспомнит, что инициатором-то был, как раз Всеволод. — Я… мы тебя никогда не забудем.

— За Танькой присмотри. — Полушепотом велел он. — Жизнью за нее отвечаешь.

— Конечно! Клянусь! — Сева театрально ударил себя в грудь, на секунду замер, задумавшись, наконец, посмотрел на Захара, — мы можем идти?

Мертвяк кивнул. Он уже успел принять более человеческий вид, словно успокоившись и решив, что сопротивление не предвидится. Сейчас, может, и нет, но Женька знал, что Таня этого просто так не оставит и поднимет на уши все службы, от военных с полицией, до егерей и геологов. Не пройдет и дня, как по лестнице застучат кирзовые сапоги, а на Захара уставятся дула автоматов. Главное — дожить до этого момента.

Сева не упустил шанса, тут же бросился к черте, почти добежал, остановился, помчался обратно, схватил Ксюшу, потащил за собой. За Таней отправиться, не посмел, та его бы пришибла на месте, одним лишь взглядом. Тут пришлось действовать самому Женьки, он ее обнял, злую, напряженную, отчаявшуюся. Почувствовал ее боль, жгучую, пульсирующую. Легонько подтолкнул к выходу. Шаг. Затем еще один. И еще. В метре от черты, его остановил Захар. Положил тяжелую, холодную руку на плечо.

— Я тоже останусь, — обиженно сказала она.

— Только один, — напомнил мертвяк, — доброволец.

— Нет, я могу переступить черту снова…

— Успокойся, Тань, не глупи, — Женька устало посмотрел на нее, на наполненные слезами глаза, на дрожащие губы, — так надо, так правильно. Ты будешь жить. Счастливо жить, за нас обоих.

— Я не хочу…

— Барышня, — уже с нажимом сказал Захар, — мужчина сделал выбор, пожертвовал собой ради вас. Примите это и ступайте.

Танька прожгла его взглядом. Испускать лазерные лучи она, увы, не умела, потому ограничилась традиционным «я тебя найду». Потопталась на месте, надеясь, что Женька передумает, не бросит ее одну, и вообще придумает способ обойти эти чертовы правила. И он действительно рассчитывал на это, на время, на спасателей, на свой язык и любовь Захара к беседам. Протянуть день-другой в компании мертвецов, а там и помощь подоспеет.

— Я вернусь! — Не то пообещала, не то пригрозила Таня, поколебавшись, переступила через черту.

Женька облегченно выдохнул. Теперь в опасности остался он один. Терпеливо подождал, пока Таня поднимется по лестнице, вслед за Севой, умчавшемся вверх еще минуту назад. Повернулся к Захару, тот одобрительно кивнул, грустно улыбнулся, будто по-настоящему испытывал человеческие эмоции, хотя верилось в это с большим трудом. «Волк в овечьей шкуре», — вспомнилось Женьке. Именно так и следовало к нему относиться, как к монстру, голодному и безжалостному.

— И что теперь?

— Теперь самое неприятное. — Мертвяк отошел на пару шагов. Факел в его руке начал медленно, но неумолимо гаснуть, уменьшая кольцо безопасности и заставляя единственного живого человека отходить к одинокой лампочке. Увы, она находилась по ту сторону черты, однако, что ему теперь терять? — Евгений, ты станешь одним из нас. Дипломатом. Царем этого мира. Царем двух миров. Наши братья не могут выходить наружу, солнечный свет для них губителен, а ты сможешь. Главное, чтобы процедура прошла без осложнений. Ты должен расслабиться и принять судьбу. Сделать выбор добровольно, иначе выйдет как у Виталика. Он нормальный, сообразительный, но немножко контуженный. Это последствия сопротивления. Рекомендую раздеться. Так будет проще.

— Проще что? — Смутился Женька. Одежда как-то помешает его убить? Свернуть шею или впиться в вену? Тем не менее, он насупился, но скинул пыльную куртку, стянул свитер, который они с Танькой вместе выбирали в прошлом году, и, немного засомневавшись, сбросил футболку. — Достаточно? Или мне полностью обнажиться?

— Вполне, — удовлетворенно кивнул Захар, не без интереса рассматривая дрожащего парня, — отвернись к стене и не оборачивайся, чтобы не услышал.

Женька напрягся. Поежился не столько от холода, хотя морозно здесь не было, напротив, довольно тепло, но ужасно душно. Опустился на колени, посчитав, что так будет проще, чтобы они не задумали. Сжал кулаки, на всякий случай, хотя даже представить не мог, какой именно случай мог возникнуть и что он вообще может сделать против этих существ. Замер, ощущая себя на приеме стоматолога, который с улыбкой под маской говорит отрыть рот и больно не будет. Будет, это он точно знал.

Факел почти полностью погас, и теперь лампочка светила как никогда ярко, словно луна в черном небе. За спиной послышалось шуршание. Осторожное. Будто кто-то подкрадывался. Кто-то тяжелый. И, возможно не один. Сжав зубы, Женька почувствовал привкус крови, упрекнул себя за трусость и, наконец решившись, вскочил на ноги и быстро развернулся, желая смотреть смерти прямо в глаза.

***

Таня остановилась, когда до выхода оставалось десяток ступеней. Позади раздался крик, вопль ужаса, отчаяния и боли. Все внутри у нее сжалось, сердце забилось медленно, тяжело, будто качало не кровь, а свинец. Потребовалось больше минуты, чтобы прийти в себя. Она прислонилась к стене, вслушиваясь, боясь услышать еще хоть что-то и в то же время, надеясь, что сейчас к ней поднимется Женька, скажет, что его отпустили, улыбнется, порадовав ее своими ямками на щеках. И они вместе поднимутся, выйдут на морозный, свежий воздух, что уже проникал сюда, заставлял пальцы неметь, а растрепанные и пыльные волосы прилипать к лицу.

Тишина.

Таня, тяжело дыша, дрожащей рукой ухватилась за стену, сделала шаг наверх, остановилась. В другой холодил кожу фонарь, тот самый, что разгонял тьму и отгонял голодных тварей. Решение она приняла мгновенное. Не думая, не взвешивая все «за» и «против». Развернулась и бросилась вниз, успевая по дороге включить свет, подсвечивая себе путь, неровные ступени, блеклые надписи на бетоне, а затем на камне.

Наконец небольшой поворот и черта. Краска сверкнула в сумраке, луч фонаря скользнул дальше, вычленив ботинки, а затем и синие брюки Женьки. Обнаженный торс и пустоту. Там, где полагалось быть голове, серебрилось влажное пятно, постепенно и неохотно впитываясь в песок. Рядом что-то зашевелилось. Она посветила туда, фонарик трясся, но покорно явил на свет монстра. Большое, куда больше человека существо, сотканное из живой, подвижной тьмы, стояло спиной к ней. Стояло оно на четвереньках, но поняв, что его обнаружили, медленно выпрямилось, демонстрируя широкую спину, по которой, бугрясь, бегали трещинки. Свет, будто обжигал его, заставлял дымящуюся плоть затвердеть, и мигом осыпаться каменной крошкой. Серым песком, устилающим весь пол пещеры. Будто реагируя на раздражитель, тварь начала, одеваться, натягивать на себя плоть. Человеческую плоть. Кожа появилась сначала на ногах, быстрыми разводами устремилась вверх, перевалив через середину, загрубела, замедлилась, словно не вмещая сущность, но не останавливаясь. Еще пара мгновений, и эфемерное существо обрело человеческий вид, обзавелось головой и наконец, лицом. А затем обернулось. Медленно. Осторожно. Взглянув на девушку глазами, полными боли и холода, глазами Женьки.

***

Захар и Виталик развели костер, расселись вокруг него, будто замерзли и старались согреться, усердно делая вид, что совершенно не подслушивают. Женька не обращал на них никакого внимания, сидел на раскладном, походном стуле и ел бутерброд с копченой колбасой и листиком салата. Напротив расположилась Таня, напряженная, вздрагивавшая от любого шороха и мелькнувшей тени.

Между ними была линия.

— Еще хочешь? — Таня машинально запустила руку в рюкзак, где томились запасы еды. Женя кивнул, и она достала контейнер с котлетами, давно остывшими. Протянула. Руки ее дрожали, крышка заметно дребезжала в такт сердца.

— Спасибо, — с набитым ртом поблагодарил Женя, медленно протянул руку, взял контейнер, поставил на землю, — сама делала? — Он сдвинул крышку, принюхался, на миг по его щеке пробежала черная трещинка и так же быстро исчезла, но этого хватило, чтобы девушка вздрогнула, что не осталось незамеченным. — Зря ты всё же пришла, — его вздох болью отдался в ее сердце, — нужно было оставить его в прошлом, и не портить память.

Таня молчала. Поджав губы, она смотрела на его лицо, на лицо Женьки, живое, родное, знакомое до последней родинки. Его голос отдавался таким нужным теплом и даже холодная улыбка придавала сил жить, окутывала пеленой ложной надежды, столь необходимой сейчас.

— Тань, — он доел бутерброд, положил руки на колени, как всегда делал, когда собирался начать важный разговор, — зачем ты пришла?

— Тебя увидеть, — дрогнувшим голосом ответила девушка, — вещи принесла.

С того момента, как они виделись в последний раз, прошла почти неделя. За это время она оправилась от увиденного, хотя кошмары всё еще снились, позвонила родителям Женьки, передала плохую весть, что «сын пропал без вести в Хибинах». Так ей посоветовали сделать военные, которые и подобрали троицу на подходе к поселку, затем двое суток допрашивали, проверяли, объясняли и говорили, что следовало сделать и о чем нужно забыть. Таня сопротивлялась до последнего, не реагировала на уговоры и угрозы, в конце концов, ей пошли навстречу и позволили вернуться, под присмотром, естественно. На поверхности дежурило пара человек с автоматами, а она сама держала под рукой рацию и световую шашку. На всякий случай.

— Спасибо, — сухо ответил Женя, — Но тебе лучше уйти и забыть. — Попытался он в очередной раз ее вразумить. Не получилось. — Слушай. Чего ты хочешь этим добиться? Ты сама всё видела. Я не твой Женя. Я всего лишь выгляжу как он. Ношу его лицо… кожу, как скафандр. Он мёртв, понимаешь?

Она кивнула. Нехотя. Отвела взгляд влажных глаз. Пожала плечами.

— Понимаю. Но… пусть ты и чудовище, которое его… отняло у меня, но при этом ты… мне его напоминаешь, я смотрю на тебя и вижу его, живого. Всё ещё живого. Мне хочется переступить эту черту и обнять тебя, я же чувствую запах, его запах.

— Не смей. — Прорычал Женя. — Черта — это путь в один конец. Я этого не допущу. Женька этого бы не допустил. Поэтому, собирай вещи и уходи, чтобы даже возможности такой не было, скажу военным, чтобы тебя больше не пускали.

— Не надо! Прошу! — Она протянула руку, почти коснулась его. Тут же отдернула. — Мне больно, Жень. Я скучаю. Я не знаю, как жить без тебя.

— Без него, — поправил он, беззлобно, сочувственно, — но чего ты хочешь? Чтобы я пошел с тобой? Я могу, — Женька пожал плечами, дернул воротник свитера, что, как обычно, натирал ему шею, — могу изображать твоего Женьку, эмоции, движения, это не проблема. Буду вести себя, и говорить как он. Он любил тебя, и это станет поводком для меня, удушающим. А потом пропадет соседский песик, или ребенок. Я чудовище, Тань. Мне рано или поздно снесет крышу и я начну есть людей. Ты этого хочешь? Хочешь идти по трупам ради возможности видеть лицо своего любимого. Моё место здесь, среди сородичей, где нет соблазнов.

— Я понимаю, — она закивала, опустила голову, провела рукавом куртки по лицу, — но мне тяжело и больно. А ты… такой живой. Позволь мне хотя бы приходить сюда и видеть тебя, говорить…

— Его.

— Что?

— Видеть его, а не меня, — поправил ее Женя, напустив на лицо маску серьезности, — к монстру-людоеду ты бы вряд ли пришла. — Он закрыл глаза, тяжело вздохнул. — Тань. Понимаешь, что ты мне делаешь больно? Я же помню все то же, что и Женька, помню его чувства и мысли, и они обжигают меня изнутри. Этот фантом хочет вырваться наружу.

— Выпусти его, — с мольбой в голосе сказала она, — Женя пожертвовал собой ради меня, и я не хочу оставлять его одного.

— А он не хотел, чтобы ты рисковала жизнью и приходила сюда, — с нажимом ответил он, — он спас тебя и уж точно не хотел подобного. — Чудовище внимательно посмотрело на красавицу, с горечью признавая своё поражение. Слова не оказывали должного воздействия, а любовь, пусть и чужая, не позволяли причинить вред, напугать. — Ладно, но у меня будет условие.

— Какое? — С надеждой спросила она.

— Каждый твой визит будет короче предыдущего, а через год, ты простишься с Женей навсегда. Идет?

— Да, — с ходу согласилась она, затем задумалась, помрачнела, пытаясь примириться, — согласна.

— Отлично, — кивнул Женя, расценивая это как некий аналог терапии от зависимости, где главное — плавно понижать долю наркотика, — как там Сева? — Он ухмыльнулся, вытянул ноги, подобрал контейнер, наслаждаясь ароматом домашней еды. — Это придурок уже домой умотал или еще пытается попасть на «сверхглубокую»?

Таня улыбнулась. Обхватила себя руками, чтобы не было даже соблазна потянуться к Женьке. И стала рассказывать события последней недели, а тот слушал, комментировал, смеялся. Как прежде. До того как умер. И это придавало ей сил жить дальше. Жить без него.