Добрым словом и кулаками

Черная, беспросветная темень подземного тоннеля, по которому мы с Чижом осторожно двигались неожиданно расцвела вспышками автоматных очередей, я плюхнулся на одно колено стреляя в ответ.

Удар в грудь, следом еще один, а потом острая, резкая боль в ноге, хлопок и грохот гранатного разрыва… и темнота забвения.

В себя пришел среди боевых товарищей, сидевших с грустными, постными лицами. В груди давило так, что дышать невозможно было дышать, каждый вздох как будто пригоршню толченного стекла глотаю. Казалось, что правая нога объята пламенем и сейчас она обугливается на медленном огне.

Похоже обезбол еще не подействовал…

Если по тоннелю не пройти, а там точно не пройти, то все пути отхода отрезаны. Придётся здесь всем и остаться, приняв последний и решительный бой.

Паники среди бойцов не было, команда подобралась опытная и слаженная, таким составом и умирать не страшно. Да, да, я не оговорился, не зря предки говорили, что на миру и смерть красна. Если сейчас так повернётся судьба, что нам придётся принимать последний бой, то уйдем в вечность красиво – до последнего патрона будем биться, а том еще в рукопашную пойдем, хотя конечно такой финал только в художественных фильмах бывает, в жизни все прозаичней и проще – противник просто «сложит» наше здание огнем артиллерии, а мы соответственно будем погребены под бетонными обломками. Готовы ли мы к смерти? Наверное готовы, но пожить подольше все равно охота! Вот только с моими ранами мне даже до сегодняшнего вечера не дотянуть…тут надо быть реалистом.

- Короче, я все придумал! – радостно заявил Бамут. – Всё в цвет вышло. Глядите, вражеская «Бредли» цела, верно? Ну, в смысле, что на ходу. Короче, мы сейчас с Фартом выдвигаемся налегке, захватываем вражескую ББМку, гоним её сюда, все запрыгиваем внутрь и валим отсюда. Вражины подумают, что экипаж «Бредли» решил самолично на штурм пойти, а вы, как мы будем подъезжать - дымы поставите, ну и под завесой никто ничего не поймет, проскочим!

Вот в этом весь Семен, у него все планы примерно такие: бац, бац…и в дамки! Ему бы на сто лет раньше родиться и в кавалерию к Буденному податься, он бы там как раз ко двору пришёлся бы. Лихой рубака-вояка!

- Ну, в принципе, выполнимо, - задумчиво протянул Фарт, - если боженька поможет, а противник затупит, то справимся.

Бляха-муха и этот туда же! Два сапога пара. Выдвинутся налегке, чтобы захватить вражескую бронемашину! А вражеские бойцы такие, типа, статистов будут сидеть и смотреть как их два русских диверсанта захватывают.

- Пятьдесят на пятьдесят, - буркнул Джокер, - я бы даже сказал тридцать на семьдесят. Как вы собираетесь незамеченными выйти из здания, если за нами следят с воздуха?

Джокер молодец, он хоть и сопляк совсем, но опытный и рассудительный воин. Головой думает!

- Дымы поставим, - тут же нашелся Семен, - на крыше лежит груда не убранного старого рубероида, мы его подожжём, имитируя пожар, вот под завесой из черного дыма и проскочим. Горючка есть, можно хоть всю крышу поджечь.

- В принципе, норм, - кивнул Джокер, - можно имитировать самоподрыв «квадрика», дескать хотели запустить «птичку», но та рванула, из-за чего и начался пожар.

- Точно! – показал большой палец Бамут. – Ну так чё, Псих? Пойдет такой план как вырваться из западни?

Я все это время лежал на полу, дышал с трудом через раз, грудную клетку разрывала тупая боль. Еще пуля в ногу так неудачно прилетела – правую ступню здорово переломало, будто бы на «лепесток» наступил. Отрыгался бродяга, скоро на последнем суде предстанешь!

Нет, мне не уйти вместе с пацанами на базу. Надо оставаться здесь! Впрочем, так даже лучше. Они все молодые – в сыновья мне годятся, а я свою жизнь прожил.

Кеша, он же Особист, он же Жиган, он же Поляк, он же Владимир Поляков. Особо опасный рецидивист. Пятьдесят восемь лет, семь «ходок», общий стаж нахождения в местах лишения свободы – двадцать восемь лет. Падла! Двадцать восемь лет я провел за решеткой. А чего сделал полезного в жизни? Что?! Грабил, убивал, воровал, фарцевал, торговал наркотой, крутил «схемы», просаживал за вечер в кабаке столько бабла, что можно было купить квартиру в центре Москвы. В девяностые деньги буквально лопатой греб, вся воровская Москва меня уважала. И что в итоге? Лежу на бетонном полу с простреленной грудью и почти оторванной ступней. Ну и где все эти горы золота что я имел, где все эти валютные шмары, которые ублажали меня? Где всё это?! Что я заберу с собой? Что оставлю после себя?! Ничего!!!

- План – огонь! – пробурчал Псих. – Впрочем, как всегда, всё, что ты придумываешь — это огонь.

- Так, а в чем тогда подвох? – насупился Семен, чувствуя в голосе друга неприкрытый сарказм.

- Направление ветра, - ответил пулемётчику командир отряда, - гляди, - показал экран планшета, где четко было видно, что ветер дует в противоположную нужной нам сторону, - дым от пожара на крыше на хрен снесет. Ну и дальше, как противник поймет, что их машина захвачена, так сразу по ней вдарят из всего что у них висит в воздухе и станет «Бредли» - братской могилой, но идея с поджогом крыши мне понравилась.

- Псих, что ты задумал? – спросил Чиж.

- Пробиваем вот тут и тут отверстия в стенах, - Псих ткнул пальцем на стоп-кадр, где была показана тыльная сторона нашего здания, - крыша уже пылает вовсю и дым закрывает эту сторону дома. Через пробитый взрывчаткой проход на первом этаже все выбираются наружу, потом валим вот тут секцию забора или делаем подкоп, дальше попадаем вот в этот узкий проход между двух заборов, который нас выводит аж вот сюда, там тоже забор, его тоже свалим, но лучше по-тихому перелезть.

- А вторая дыра на втором этаже зачем? – спросил Джин.

- Оттуда будет работать боец, который останется для прикрытия отхода нашего отряда. Если я правильно рассчитал, то именно вот этот домишко, - Псих вновь ткнул пальцем в экран планшета, - и есть точка выхода тоннеля, а значит там сейчас тусуются наши оппоненты, соответственно если по ним начнет работать пулемет или гранатомет, то они решат, что мы готовимся к штурму через тоннель. Короче создадим шуму и уйдем по-тихому. Оставшийся боец пять минут работает из ПК или АГСа, а потом валит вслед за остальными, а еще через пять минут должна взорваться вся взрывчатка что есть в подвале, ну, а после столь эпичного ба-баха, противнику будет уже не до нас, вернее, спустя десять минут мы должны быть уже далеко, минимум выйти из зоны работы вражеского РЭБ чтобы иметь возможность связаться с Есаулом и вызвать эвакуацию.

- Круть!!! – одобряюще хмыкнул Семен. – Только пять минут мало, не успеем уйти, надо больше времени.

Грудная клетка предательски ныла, острая боль рвала легкие, а когда на короткое время острые вспышки боли затихали им на смену приходила злая тупая, ноющая боль в ноге, будто бы её постоянно грызет и рвет на части злобная псина. Кажется, за последний час я испытал все виды боли, какие только могут быть на свете.

- Согласен, время подрыва надо увеличить, - кивнул Псих. - Четверо попеременно несут раненого Кешу, четверо мешки с химическим реагентом, БК по минимуму, чтобы не отягощать. Кто-то должен понести сразу два мешка, - Псих пристально посмотрел на Семена, как бы намекая кто будет этот счастливчик.

Парни собрались тащить меня на себе?! Хотят дотащить меня до лазарета?

Молодчаги! Своих не бросают! 10 ОДШБр – тут каждый друг за дружку горой. Вот только я точно знаю, что со мной на руках им не уйти.

Никак не уйти.

Я останусь.

Тут останусь.

Хватит! Устал, надоело! Почти шестьдесят лет бегаю, пора бы уже остановиться и сделать в этой жизни что-нибудь хорошее. Не для себя, для других.

– Молодца братан! – хмыкнул Бамут. – Только чур я останусь прикрывать отход, а ты тащи на себе два мешка.

- Нет, прикрывать отход группы буду я, - командирским тоном заявил Псих, - я легче и быстрее, опять же не такой азартный как ты, потому что ты можешь увлечься стрельбой и забудешь на фиг про время и в итоге взлетишь на воздух вместе со зданием. Опять же поскольку план придумал я, то мне решать кто здесь останется.

- Мля, ну так не честно, - насупился Бамут, - я «будильник» на часах поставлю. Сто процентов не прозеваю время. Согласись, что за пулеметом от меня проку будет больше, да и не такой уж ты проворный, стометровку сдаем одинаково.

- Соглашусь, - кивнул Псих, - тогда давай на су-е-фа.

- Давай, но если я сразу не выиграю, тогда до двух побед.

- Капец, ты ушлый.

- А то!

Я молча слушаю перебранку молодых сопляков и понимаю, что они мужественнее и смелее меня, старого и битого жизнью волчары в тысячу раз. Остаться для прикрытия уходящей на прорыв боевой группы – это почти всегда верная смерть, а если еще учесть, что надо не прощелкать время и успеть убраться до подрыва тонны взрывчатки, то шансы остаться живым тают на глазах. И тут сидят два идиота и спорят кто из них рискнёт и останется прикрывать отход отряда.

- Стойте, - болезненно морщась и тяжело дыша просипел я, - парни не надо бросать жребий. Я останусь, вы мне только пулик притащите поближе к амбразуре и запасные коробки с лентами поставьте, а я уж как-нибудь справлюсь, шуму наделаю. Таймер подрыва поставьте минут на двадцать-тридцать, чтобы вам спокойно можно было уйти, ну и сам тоннель подорвите, чтобы противник не зашел ко мне с тыла.

- Кеша, - раздраженно поморщился Псих, - обойдемся без лишнего героизма. Ситуация, конечно, аховая, но не безвыходная. Не боись, прорвемся, дотащим тебя до Дока, а уж и полостную операцию он тебе сделает в лучшем виде, если попросишь, может заодно и аппендицит удалить.

- Нет, братан, тут дело в другом, скис я, навоевался, надоело, покоя хочу, - я говорил тихо, безучастно глядя в потолок. – Да и вам так будет проще, не надо меня тащить на себе, опять же, не дай бог нарветесь на противника, беда будет. Всё нормально, правда, я готов. Я останусь, прикрою вас, я своё пожил, а вы пацаны все еще молодые, вам жить и жить. Ногу мне в любом случае отчекрыжат, - через силу усмехнулся я, - на хрен на старости лет жить инвалидом, лучше уйти сейчас и с пользой для общего дела.

Я смотрел прямо на командира группы – на Психа, остальные парни смотрели кто куда, но только не на меня. Каждый из них отдал бы за меня свою жизнь, но сейчас только я один могу отдать за них свою…и мне черт побери от этого спокойно на душе!

- Ладно, - решительно кивнул Псих, - Кеша пусть будет, по-твоему. Остаешься прикрывать отход основной группы. Задача – продержаться двадцать минут, ведя активный огневой контакт с противниками, чтобы у него создалось полное впечатление, что мы готовимся к прорыву через подземный тоннель.

- Но…, - в один голос попытались перечить ему Фарт и Чиж.

- Никаких «но», - рявкнул Псих, затыкая их, - всё, решено! Особист остаётся прикрывать прорыв, на кону судьба всей операции. Если мы не доставим этот порошок Есаулу, то ни хрена не получится и тогда придётся брать Одессу ценой сотен тысяч жизней российских солдат. Так что не хер мне тут «нокать». Собрали сопли в кулак и разбежались выполнять поставленную задачу. Джин - подготавливаешь отверстия в стенах в тех точках, где я показал, на втором этаже для амбразуры, на первом чтобы могли протиснуться люди. Джину помогает Амур, заодно подготовьте к подрыву всю взрывчатку на складе, таймер на час, с учетом того, что на сборы дается двадцать минут. Дверь в склад с взрывчаткой задуть монтажной пеной или заварить. Джокер и Бамут поджигаете крышу. Фарт и Чиж даёте шум в тоннеле. Газ и Серый шухарите через окна, чтобы укропы не расслаблялись. Газ притащи сюда пару пулеметов и десяток пулеметных коробок. Кто освобождается, то без дела не сидит и подключаемся к общей дискотеке – шугаете вражеских солдат через окна, надо отстрелять как можно больше РПГ, что здесь есть, хули им зря пропадать. Ясно? Выполнять!

Парни молча разбежались по зданию, деловито и скоро выполняя поставленную Психом задачу, а он сам присел надо мной.

- Братан, спасибо, что вызвался добровольцем, так действительно будет легче для нас уйти и дотащить ценный груз до основной базы.

- Нормально, - через силу усмехнулся я, - тебе Псих спасибо, что в меня в своё время поверил и в разведчики взял. Знаешь, эта война, как ни странно, наверное, лучшее время, что у меня в жизни было. Я ведь по «крыткам» и лагерям почти тридцать лет мотаюсь, как в том фильме: украл, выпил - в тюрьму, украл, выпил – в тюрьму. Дольше всего на свободе пробыл в девяностые, как с малолетки откинулся в восьмидесятые, потом два года за хулиганку оттянул и лет десять зону не топтал. В девяностые жил как король, бабла было - лопатой греби, удачливым жуликом был, а потом как закрутилось: один срок, сразу второй, а потом и третий, уже всерьёз, пятнашку дали, а на зоне еще пятак накинули. Меня и на войну особо брать не хотели с таким послужным списком, опять же не молод уже. Но ничего, в «оркестре» заслужил помилование отпахал два контракта. Я только на войне понял, что такое свобода. Так что все путем, уйду красиво! Вы главное дотащите груз и вражинам потом въе@бите от души, а как в Одессе будешь, то как идти на пляж Лонжерон, там есть ступеньки между двух шаров, накарябай на одном: здесь был Жиган. Лады?

- Договорились, - кивнул Псих. – А почему не Кеша?

- Кешей меня прозвали за то, что когда фарцевал в 80-ые у иностранцев выманивал наличку, знал тогда по-английски ровно одно слово – «кэш». А почему «Жиган»? – я на минуту замолчал, устало отдышался, потом продолжил. – Песню Круга «Жиган-лимон» слышал?

- Да.

- Миша с меня эту песню писал, ну в том смысле, что это про меня была песня. Так что видал, кто в твоем подчинении воевал, в своё время я был легендой воровской Москвы, удачливым был жуликом, такие дела крутил, что мама не горюй.

- Буду знать, - кивнул Псих. - Что-то еще могу для тебя сделать, может передать что-то твоей родне?

- Не надо, я Доку оставил конверт, в котором вроде моего завещания, он в курсе. Оставь меня на пару минут, хочу побыть один.

Псих ушел, а я тяжело выпустил сквозь сжатые зубы воздух. Ох, как хреново же. Бляха-муха двадцать минут! Боженька дай мне двадцать минут жизни! Прошу, молю об этом. Больше мне ничего не надо! Двадцать минут жизни, чтобы я смог поддержать огнем пулемета отход группы. А дальше пусть меня в Аду черти в котлах варят, на сковородах жгут и по частям режут. Я за свои грехи сполна готов ответить, а сейчас дай мне всего двадцать минут жизни и крепости в руках, чтобы удержать пулик.

Прошу тебя Боже милостивый, умоляю…

- Братан гляди вот шнур, - Псих вновь присел надо мной, - конец веревки к «мухе» примотан, - показал командир мне шнур, лежащий на полу, - дернешь, РПГ шарахнет в сторону КПП. Таймер детонатора поставили на полчаса.

- Держи, - Семен, присевший рядом с Психом, протянул мне пачку сигарет и шоколадный батончик «сникерс», - сигареты передашь нашему первому командиру Стасу Крылову, а шоколадку Сникерсу. Оба погибли два года назад в бою, с тех пор они наши ангелы-хранители. Мужики тебя на том свете встретят и к делу пристроят, будешь вместе с ними за нами оттуда приглядывать и помогать.

Бамут говорил с совершенно серьезным и деловым видом, как будто не о встрече в потустороннем мире с духами давно умерших людей сообщал, а о команде эвакуации, которая должна была в скором времени прибыть за мной.

Не знаю почему, но я сразу поверил Бамуту и с серьезным видом принял от Семена подношения для духов, убрав их в карман своей куртки. Говорят, что на войне в окопах не бывает атеистов. Дескать, как только попадаешь под массированный артиллерийский обстрел, так тут же начинаешь молиться всем богам, лишь бы выжить. Это правда! Только бойцы при этом не обязательно обращаются к христианскому Богу, Аллаху или Будде. Нет, зачастую они готовы уверовать в Тора, Вальхаллу, Велеса, Сварога, Перуна, Чёрта Лысого и прочее Пастафарианство.

Мы пожали на прощание руки друг другу, да разошлись: Бамут и Семеном двинули вниз по лестнице, а я пополз к пулемету, который валялся рядом с дырой в стене, прикрытой пока куском фанеры.

Рванула резкой трескотней автоматов, длинными очередями пулеметов и частыми хлопками выстрелов из РПГ «дискотека». Парни перед выходом из здания решили взбодрить противника и устроить ему «тренировку», отстреляв весь лишний БК, который им с собой было не утащить.

Коридор постепенно затягивало дымом, крыша разгорелась будь здоров, ну еще бы, ведь туда выбросили несколько пластиковых баклажек с бензином, а там еще и старый рубероид, смола и прочий строительный мусор.

Хлопки гранатомётов стихли, заткнулись автоматы и пулеметы.

Тишина!

Группа ушла на прорыв…

Клацнул на наручных часах кнопкой секундомера. Ну, шо время пошло. Вова Поляков по кличке Кеша ваш выход на сцену!

Приклад ПКМа упер в плечо, ухватился обеими руками и поймав в прицел будку КПП открыл огонь. Пулемет выпустил несколько коротких очередей, в ответ тут же зачастили вражеские автоматы. Засек позиции противника и прошелся по ним густо-густо, дав несколько длинных очередей. Вновь по будке КПП короткими очередями, прочерчивая не только стены небольшой бетонной коробке, но и пространство вокруг неё, те места, где бы я сам прятался на случай обстрела.

Клац! Патроны в коробе-сотке закончились…

Отполз вглубь коридора на пару метров и принялся переснаряжать пулемет, заправляя новую ленту в приемник.

Бах!

В стену здания рядом с проломом ударил вражеский «икс»-камикадзе, через дыру внутрь коридора залетело облако пули и вонючего дыма, но я пригнул голову к полу, успел зажмурить глаза и мелкое бетонное крошево вперемешку с пылью не причинила мне никакого вреда.

Мазилы!!!

Бах!

В стену прилетел выстрел из гранатомета, внутрь коридора вновь полыхнуло облаком бетонного крошева, сизого дыма и мелких осколков.

Дернул затвором пулемета и не подползая к дыре в стене высадил содержимое пулеметной коробки частыми, короткими очередями, поливая подходы к зданию струями свинца.

Клац! Затвор вновь сухо щелкнул.

Нащупал конец шнура, который тянулся к неведомо где закреплённой «мухе» и сильно дернул за него. Хлопка выстрела РПГ я не услышал, по стенам как раз били вражеские пули, какие-то даже залетали внутрь коридора через пролом в стене.

Где-то снаружи отдаленно отрывисто рявкнул взрыв, тут же раздался чей-то жуткий вопль боли, который стих на высокой ноте…

А-аа! Получили падлы вражеские…

Вновь перезарядил пулемет, но пока стрелять из него не стал, а подтащив к себе автомат высадил содержимое его магазина одной длинной очередью. Потом выдернул из кармана разгрузки ручную гранату дернул чеку и зашвырнул её себе за спину в сторону лестницы, уходящей вниз. Металлический шарик звонко попрыгал по ступенькам и между этажами прогремел взрыв. В ответ ни криков, ни стрельбы. Ну и ладно, нет там никого, мне же проще.

На секунду в здании повисла тишина. Коридор заволокло тяжелым, густым дымом от горящей крыши, я подполз чуть-чуть вперед, поближе к отверстию в стене откуда тянуло свежим воздухом.

Бах!

Стена сотряслась от взрыва снаружи, меня окатило волной пыли и мелкого крошева.

Чертовы ублюдки, будьте вы трижды прокляты!

Выставил ствол ПКМ через отверстие в стене наружу, чтобы противник точно знал где я нахожусь. Пора с этими мучениями заканчивать, боль стала настолько невыносимой, что терпеть её не было никакой мочи.

Едва удерживая приклад пулемета в ослабевших руках, тиснул пальцем спусковой крючок – ПКМ затарахтел, высаживая боекомплект одной длинной, нескончаемой очередью, я лишь пытался удержать оружие в правильном положении, чтобы ствол пулемета смотрел в сторону врага. Ни о какой прицельной стрельбе речи быть не могло, я ни черта не видел, дым от пожара на крыше и облако пыли внутри коридора от близких разрывов застилало всё вокруг. Глаза забиты мелким сором, из-под шлема стекает струйка крови по лбу…

Бах!

Бах!

Сразу две гранаты из РПГ влепились в стену дома. Стена не выдержала и частично обвалилась, кусками ломанного бетона и вывороченных кирпичей меня засыпало. Резкая боль в спине и пояснице! Резануло так, что я заорал во всю глотку. Кричал долго: материл противника, сыпал проклятьями и бранился. Думал услышат и добьют…

Все, что ниже поясницы не чувствую, боль в ноге как отрезало. Чутка легче стало, хоть и понятно, что у меня где-то поврежден позвоночник. Руки двигаются, пальцы сгибаются. Вытащил гранату из подсумка, следом вторую, положил перед собой. Разжал усики, дернул кольцо. Сперва хотел засунуть гранату себе под голову, но глянул на таймер на часах, а там всего 0:17. Семнадцать минут боя. Рано уходить! Я Психу обещал, что продержусь двадцать минут.

Выставил руку с гранатой сквозь дыру в стене и разжал пальцы, стальной шарик с ребристой насечкой немного полежал на раскрытой ладони, потом я догадался встряхнуть кистью руки и граната упала вниз.

Снизу донесся чей-то визгливый окрик, потом приглушенно рванул взрыв, а следом тут же дикий рев:

- Я – триста!!! Я – триста!!!

- Отсоси у тракториста! – прошептал я в ответ и глупо захихикал.

Хотел сказать громко в полный голос, но сил на это не было. Жаль, такая шутка пропала зря, никто не услышал и не оценил.

Пули застучали по бетонным стенам, через провалы в стене они залетали внутрь второго этажа, рикошетили от бетонных обломков, потолка и стен. Визжали и цокали, как надоедливые насекомые.

- Я – триста!!! Триста!!! Вытекаю!!! – не унимался вражеский подранок где-то совсем близко на земле, под стеной здания.

Пальцы совсем не слушались, усики гранатного запала получилось разжать далеко не с первого раза. Разжал. Дернул кольцо. С трудом протиснул кисть руки с зажатой в ней гранатой сквозь мешанину бетонных обломков через щель наружу, разжал пальцы и встряхнул кистью. Граната улетела вниз.

- Сукаааа…, - раздался снизу крик обреченного человека, который прервался хлопком гранатного взрыва.

Бах!

Бах!

Вновь в стену здания бьют реактивные гранаты, одна залетела внутрь и взорвалась в стене коридора в паре метров от меня. Кумулятивная струя, отразившись от стены с противным шумом рассекла заполненное дымом пространство, мне сорвало с головы кевларовый шлем, а горячая кровь хлынула из рассеченной щеки, лба и уха.

Вспышка новой, острой боли, теперь уже в голове.

- Да, чтоб вас подняло и сильно стукнуло об пол! Мазилы косорукие! – задыхаясь прошипел я. – Одного несчастного стрелка загасить не можете? Мне что стреляться, чтобы сделать за вас вашу работу, черти паршивые?! Гранат-то больше нет!

Автомат кое-как вывернул стволом в сторону врага, со второй попытки заменил пустой магазин на полный, нажал спусковой крючок…

Бах!

Внутрь второго этажа вновь влетает вражеская реактивная граната, гремит взрыв. Я вырубился на пару секунд.

Пришел в себя, попробовал оглядеться, шея как окаменела, совсем не желает голову по сторонам вертеть. Искорёженный пулемет отброшен взрывом в сторону, автомат непонятно, где…

Таймер на часах показывает 0:22.

Ну всё задание считай выполнено, обещанные двадцать минут я продержался. Через восемь минут рванет тонна взрывчатки и меня вместе с двухэтажным зданием разнесет по округе.

Работала лишь правая рука, левой шевелить я совсем не мог. Ощупал подсумки - гранат нет, на груди еще есть пара автоматных магазинов, то толку от них без автомата никакого.

Нож!

У меня есть нож!

Вытащил из ножен длинный, хищного вида клинок, который мне подогнал Фарт. Крепко стиснул рукоять ножа пальцами правой руки, убрал руку с груди, положив её среди обломков бетона. Это теперь мой последний редут обороны. Если успеют подойти близко и попробуют взять живым, успею кого-нибудь их бойцов противника резануть напоследок.

Еще пару минут и рванет тонна взрывчатки – тогда я наконец отдохну.

Самое время подвести итог своей жизни.

Что тут скажешь?

Ничего хорошего! Жил всю жизнь только для себя, думал только о себе. Эх, вернуться бы в прошлое и все изменить. Назад, туда в теплый августовский вечер 1980 года, когда мне было четырнадцать лет и я специально отстал от мамки с батей на перроне железнодорожного вокзала. Они уехали домой в нашу деревню на последней электричке, а я остался сидеть на скамейке с сумкой, в которой были купленные в райцентре тетради, ручки и карандаши для скорой школы. Поссорился с родителями, не хотел идти в восьмой класс, боялся, что меня оставят на второй год, еще и с пацаном одним и всей его шайкой-лейкой у меня контры были. Учился я из рук вон плохо, еще хуже было с поведением. Провести ночь на вокзале в ожидании первой, утренней электрички было не то, чтобы нормой, но пару раз подобный фокус я уже проворачивал – на скамейке не сидел, а гулял всю ночь по округе, где для пацана из небольшой деревушки всё было в диковинку, а обычная, панельная пятиэтажку казалась чуть ли не Букингемским дворцом. Утром планировал сходить в кино, там как раз крутили «Пиратов XX века». Буду первым в деревне пацаном, который видел эту киноленту вживую. Пока только пацаны слышали пересказы взрослых, которые в городе ходили на это кино, живьем еще никто не видел, а в ДК в соседнем селе эту картину завезут не раньше, чем через год и то, попробуй туда пробейся. У родаков из семейной заначки я предварительно спер два рубля, так что было на что развернуться: кино – двадцать копеек, мороженное не какое-нибудь плодово-ягодное за семь копеек, а дорогущее и вкуснячее – копеек за двадцать!

Но в кино я так и не попал, мороженого не поел…

Той ночью ко мне подошел какой-то хмельной мужик и предложил подломить ларек «Союзпечать», где на ночь оставляют много всего ценного. Я дурак согласился, нас взяли мильтоны на горячем и покатил Вовка Поляк на свою первую ходку…а дальше вся жизнь как в том фильме: украл, выпил – в тюрьму; украл, выпил – в тюрьму и так тридцать лет жизни смотрел на небо через стальные решетки, дышал вонью тюремных камер и лагерных бараков, хлебал баланду и ничего хорошего после себя не оставил.

Вернуться бы в прошлое и дать тому мужику в рожу или просто послать его на хер с такими предложениями.

Свет резко погас, меня будто бы разрядом тока пронзило насквозь, зубы только так и клацнули, но сознание я не потерял. Видеть ничего не видел, но слышать – слышал. В теле появилась необъяснимая легкость, боль исчезла, все проблемы, тяготы и терзания отступили. Стало хорошо, легко и тепло. Будто бы в ванне полной горячей воды лежу и постепенно проваливаюсь в расслабленную дрему.

- Стас, гля, новенький! – раздался мужской голос из темноты.

- Наш?

- Ага, вон у него и «сникерс» для меня, и цигарки для тебя. Видать Бамут расстарался. Пристраиваем бойца к делу?

- Нет.

- Почему?

- Грехов на нём много.

- Он что не искупил свою вину?

- Нет, пусть возвращается обратно, как вернет все долги, так снова явится, а там уж поглядим сгодится он к настоящему делу или нет.

Резкий тычок в грудь – меня бросает куда-то вниз, будто бы у меня из-под ног выбили стул, на котором я стоял, шею захватывает невидимая удавка, острая боль в горле и одновременно в затылке.

Виселица?!

Меня, что повесили?

- Эй, пацан? Пацан! – невысокий молодой мужик в простецких спортивках-трениках с пузырящимися коленями и грязной майке тычет мне в грудь пальцем. – Пацан ты чего тут спишь на скамейке? От поезда что ли отстал?

Я ошарашенно гляжу на мужика с помятым лицом заядлого выпивохи и не понимаю с какого рожна он меня кличет: «пацаном»?!

Я – пацан?! Я так-то ему в отцы гожусь, алкашу не больше тридцати, а может и того меньше. Шея затекла, в горле сухо будто бы не пил тысячу лет…

- До чертей напился что ли? - спросил я. – Какой я тебе пацан?

Голос?!

Что с моим голосом?!

Мой голос звучит как-то не так…непривычно высоко.

Руки, что с моими руками? Глянул на свои растопыренные пальцы – кожа на руках ровная и молодая. Нет шрамов, нет наколотых и выцветших от времени «перстней». Оторванный в драке на малолетке мизинец левой руки - на месте?

Как такое может быть?!