Дочиталась. Можно ли изменить мир под себя?

Евдокия

Я лежала в своей постели и просто смотрела в потолок. Только что градусник показал температуру 41ºС. Я не могла уснуть четвертые сутки, каждое движение давалось с неимоверным трудом и болью. Мне не хотелось беспокоить свою семью, ведь детям завтра в школу, мужу на работу, а я останусь дома болеть. Что это за болезнь такая, я и сама понять не могла. Врачи только развели руками, сказали, первый раз сталкиваемся с таким, чтобы все анализы были в норме, все показатели органов выдавали идеальное состояние, компьютерная томография ничего не нашла…

По сути, меня проверили на всем, на чем только можно было, но ничего не выяснили. А температура тем временем не сбивалась ничем, только с каждым днем поднималась. Также никто из врачей не мог объяснить, почему у меня в нормальном состоянии всегда была температура 34,6, на два градуса ниже, чем у всех людей. Но за свои 38 лет я просто смирилась с этой своей особенностью.

Со мной такое уже было однажды, но тогда это было после родов, у меня был дефицит селена и ослабленный организм сдал позиции подняв температуру до критической отметки. Но тогда у меня это быстро прошло, стоило мужу приехать и забрать меня. Но сейчас мое состояние не спишешь ни на послеродовое состояние, ни на инфекцию, ни на дефициты.

В принципе, моя жизнь складывалась лучше, чем я могла себе это представить. Жаловаться было бы грешно.

С такими мыслями я через силу поднялась, и придерживаясь за стенку, на трясущихся от слабости ногах спускалась по лестнице со второго этажа на кухню. Пить хотелось неимоверно, а на моей прикроватной тумбочке вода закончилась. Не переломлюсь если сама схожу за водой.

Из крана набрала воды в стакан, вода перелилась через край. Я судорожно сделала несколько глотков. Вода в стакане не убавлялась.

Странно.

Пространство вокруг поплыло, перед глазами начало двоиться и на то, что я видела перед собой наложилось странное видение. Какая-то коробка, по убранству, похоже на карету из фильмов про 18-19 век, в ней сижу я, а напротив сидит женщина. Очень красивая женщина. Одетая по моде 18 века в роскошное светло-зеленое платье по типу английской моды 18 века. На ней была красивая кружевная накидка и нарядная шляпка. Я опустила взгляд и увидела маленькие пухлые ручёнки сложенные на коленях на манер примерной ученицы.

Усмехнулась. Привидится же, однако.

Снова приложилась к стакану с водой, который по-прежнему был полон. Снова начала пить. Вода снова не убавлялась. Попробовала пить пока не начнет убавляться. Уже насчитала 15 глотков, а жажда не утолялась, и вода не убавлялась.

Почувствовала себя китом-нарвалом, который с бездонной ямой в животе, которого сколько не корми, а насыщения он не получит… Как там было? Один из смертных грехов? Жадность? Было бы прикольно иметь бездонное пространство, как у кита, только чтобы им можно было пользоваться…

Интересно, к чему мне вообще эти мысли?

А еще интересно, а если бы в мире существовала магия, как в тех книжках и аниме, то водяной маг смог бы напоить самого себя? Откуда он создает воду? Берет из пространства, или его тело выделяет что-то? Получается, что если первое, то сможет, а если второе – то вряд ли...

Ну вот, опять я!

Как же любит играть разум на такой высокой температуре в подобного рода шутки.

Захватила с собой графин с водой и полный стакан и двинулась обратно в свою комнату.

И снова странности. Стакан полный, я иду пошатываюсь, а вода не расплескивается. Интересно.

Наклоняю стакан. Вода течет по его стенкам на мои руки. Я чувствую, как кожи касаются холодные капли, но на пол ничего не попадает. Я как будто кожей впитываю эту воду.

Так. Такими темпами я сама в дурку побегу.

Решительно, насколько это было возможно в моем состоянии направилась к лестнице. Первая ступенька, вторая, третья… Перед глазами снова двоится, и снова я вижу ту странную картину, только теперь карета не мирно покачивается как при поездке по ухабам по проселочной дороге, а ее шатает так, будто она несется по каменистому склону вниз. Женщина, раньше сидевшая напротив, вцепилась в ручку на дверце и с глазами полными страха тянется ко мне.

Не ко мне. К девочке с пухлыми ручками и в зелененьком платьице.

Красивый цвет. Всегда любила зеленый во всех его цветовых градациях, но всегда больше всего мне нравился именно зеленый цвет хвои, такой насыщенный, чуть смолистый тон, напоминает сосновый лес после снега…

Ручки девочки хватаются за руку женщины, она притягивает ее к себе и отпускает ручку дверцы кареты. Дверца распахивается, дама выпадает из кареты и катится кубарем по склону, заключив девочку в крепкие объятия.

Это было бы героически, если бы не было так трагично. Если в карете женщину и девочку спасала конструкция кареты и мягкая обивка, то снаружи, пролетая над очередным камнем женщина напарывается спиной в области груди на торчащую из земли корягу, которая протыкает ее грудь. Руки женщины размыкаются, и девочка дальше летит одна.

Мотаю головой, пытаясь прогнать такое трагическое видение и преодолеваю еще несколько ступеней. В груди болит за женщину, хочется спасти девочку, но как? И почему у меня вообще такие настоящие чувства по отношению к ним? Это же просто плод моего больного мозга, измученного высокой температурой…

И вот, уже одиннадцатая ступенька из шестнадцати и перед глазами снова картина. Девочка долетает до дна оврага, где течет маленькая речушка, ударяется головкой о камень и замирает.

Кровь смешивается и водой, обтекающей камень. Глаза девочки открыты, но в них угасают последние искры жизни. Остатками сознания улавливаю, как кто-то подбегает к женщине, бегает вокруг и кричит, перекликается с кем-то. Ищут какую-то мелочь.

Спустя несколько мгновений до меня доносится зычный мужской голос:

- Герцогиню мы прикончили, несчастный случай ей устроили, заказ выполнен.

- Но заказ был на малявку, а герцогиню приказано доставить графу невредимой, - лебезит какой-то другой, сиплый.

- Не учи меня работать! Возвращаемся! Граф Труснен не любит ждать.

«Вот уж точно трус, - подумала я – Только трус будет нападать на женщину и ребенка, да еще и не сам, а с помощью наемников»

Мне осталась одна ступенька и я смогу спокойно дойти до своей комнаты. Жаль, конечно, девочку и мать, но даже если бы я там была, чем бы помогла? Только если отомстить за них? Но я даже не там.

А тянущее и ноющее чувство в груди с каждым продуманным словом все усиливается, перед глазами темнеет и, не удержав равновесие, я падаю с лестницы. Кубарем лечу, собирая своим горбом все ступени и в конце лестницы ударяюсь виском об угол последней ступени. Перед глазами темно.

***

Прикрепляю визуал женщины из кареты.