Дочь

Все началось вчера вечером. 25 июня 1995 года. За окном стояло жаркое, знойное лето, которое даже к вечеру не собиралось остывать.

Вироса-де-Кута в своей излюбленной манере сидела в кресле, забравшись в него с ногами, держала раскрытый старый талмуд на коленях, медленно водила пальчиком по строчкам. Древние рукописные письмена под воздействием времени превратились из черных в выцветшие серые чернила.

Девушка частыми вечерами приходила в мамин кабинет, чтобы посидеть у открытого окна, глубоко вдыхая ароматы цветов, что кустарниками росли прямо перед домом. Несмотря на то, что Вироса-де-Кута была уже совершеннолетней, по меркам волшебного мира, она продолжала находить общество своей матери интересным и достаточно веселым. Хотя, по-сути, это было единственно общество, кроме домовиков, которое могла себе позволить девушка.

Амараморта Дасадити - так звали мать юной волшебницы - выглядела просто чудесно для своего возраста - 65 лет. И, хоть болезнь с каждым годом давала знать о себе все больше, Амараморта продолжала держать голову высоко, а спину идеально прямой, как и пристало благородной чистокровной волшебнице.

Дама любила бесшумно перемещаться по своему богатому дому, общаться с живыми портретами предков, раздавая указания парочке эльфов, которых звали Эл и Джерси. Домовоки знатно побаивались хозяйку, потому что Амараморта не гнушалась применять физические наказания к своим подчиненным за любую, даже незначительную провинность.

Совсем другой ведьма была в обществе своей единственной дочери. Дама любила Виросу всем сердцем и позволяла ей гораздо больше, чем может потребоваться молодой колдунье в ее возрасте. Миссис Дасадити ни дня не была замужем, но представлялась именно миссис и требовала называть ее только так. Дама не носила обручального или хотя бы помолвочного кольца, что вызывало вопросы у малознакомых с ней людей. А те, кто был в курсе, что у чистокровной ведьмы есть дочь, не могли взять в толк, о кого же вся из себя благородная миссис Дасадити родила столь необычную дочку.

В связи с тем, что о грозном и твердом нраве Амараморты знали многие не понаслышке, в знатных кругах начали гулять различные слухи. Кто-то считал, что дама просто не успела выйти замуж за (разумеется чистокровного) волшебника, и он скончался. А кто-то же шептался о том, что миссис Дасадити была и вовсе бездетной, а девочка, что была ни капли не похожа на свою мать, была лишь приемной (естественно чистокровной) волшебницей.

О том, что Вироса-де-Кута была словно белая ворона в семействе Дасадити, кажется, знала даже самая последняя почтовая сова. Амараморта была светловолосой с яркими голубыми глазами, среднего роста дамой в годах (хоть по ее бледному, как выстиранная скатерть, лицу сложно было угадать ее истинный возраст). В то же время, ее единственная наследница древнего рода Дасадити мисс Вироса-де-Кута Дасадити, которую мама ласково звала Виросочка, была высокой, кареглазой девушкой с необычайными волнистыми волосами. Их необычность заключалась в том, что слегка вьющиеся волосы юной особы были темно-каштановыми в загадочную белую крапинку.

Небольшие, идеально белые, пятнышки, словно нанесенные белилами, на ее волосах, казались яркими планетками в темном и пустынном космосе. Эту нехватку пигментов невозможно было понять до конца. Удивительные локоны росли порой с абсолютным отсутствием каштанового цвета, рассыпаясь белыми звездами на длинных волосах.

Однако Вироса-де-Кута, как и ее мать, прекрасно знали в кого девушка пошла внешностью. Миссис Дасадити отдала дочери единственную колдографию своего возлюбленного, чьей девичьей копией являлась Виросочка.

Девушка везде носила с собой единственное колдо отца, словно оберег или амулет на счастье. Вироса-де-Кута могла часами рассматривать приятное лицо отца, что с легкой ухмылкой смотрел на нее со старой бумажки. У папы были темные глаза и каштановые чуть кудрявые волосы, высокие скулы, немного впалые щеки.

Отцу на фото было не больше тридцати лет, мама так и не смогла вспомнить точный год, когда эта колдография была сделана. Но Амараморта рассказывала, что это она запечатлела папу во время их поездки в Албанию. Отец ухмылялся и складывал руки на груди, слегка удивленный тем, что его без предупреждения решили запечатлеть на снимке.

Как бы Вироса-де-Кута не расспрашивала мать о том приключении, и почему отец на фото выглядит таким довольным, миссис Дасадити не вдавалась в подробности. Рассказывала про Албанию, о том, как они с отцом забирались на горы и бродили по лесам, каких редких животных и растительность они там находили, но не о том, что было целью данного приключения. Поэтому Вироса-де-Кута приняла для себя решение считать эту поездку самым обычным подобием медового месяца у волшебников.

О самом отце Вироса знала достаточно многое, но далеко не все. Мама много говорила о том, каким непревзойденным магом он был, как легко и красиво управлялся с волшебной палочкой. Амараморта часто упоминала о талантах отца к зельеварению и чарам, приписывая Виросе отцовскую любознательность и легко-обучаемость. Мама присуждала отцу такие качества как чистоплотность, исполнительность и бесконечная тяга к темным искусствам. Вироса-де-Кута пристрастилась к темной магии как раз после очередного рассказа своей матери про бесконечную широту этой стороны волшебства, не забывая уточнить, что отец Виросочки был чуть ли не самым знающим в этой сфере колдуном.

Однако за столько лет миссис Дасадити ни разу не упомянула имени отца Виросы, оправдывая это тем, что ее возлюбленный терпеть не мог своего истинного имени Поэтому юной девушке не оставалось ничего, кроме как называть его просто “отец” или “папа”. В те моменты, когда Вироса-де-Кута особенно ярко ощущала отсутствие второго родителя, она брала в руки ту самую колдографию и шепотом звала его “папочка”.

Пусть Амараморта и говорила об отце Виросы только теплые слова и всегда улыбалась счастливой и мечтательной улыбкой, вспоминая о нем, девушка знала, что ее мать безумно скучает по этому человеку. Эту тоску нельзя было услышать или заметить кому-то чужому, никто никогда бы не догадался, как сильно миссис Дасадити не хватает любимого. Только Вироса-де-Кута знала, почему мама часто ни с того, ни с сего подходит к ней вплотную, заглядывая в карие глаза дочери, молча гладя ее по щеке, и смотря все это время затуманенными какими-то воспоминаниями голубыми глазами.

Пока юная мисс Дасадити была совсем маленькой, она не могла понять таких нападков матери, однако с возрастом ей стало очевидно, что мама высматривает в ней черты и линии того самого человека, которого Амараморта держала в своем сердце все эти годы, лелея воспоминания.

Однажды, в меру своей юной наивности, Вироса имела неосторожность предположить, что отец погиб. Нужно было видеть лицо матери в этот момент. Его исказила ярость, губы, несвойственно гордой представительнице рода Дасадити, изогнулись, а в светлых глазах плескалась обида и злость. Амараморта сжала кулаки, оставляя на своих ухоженных ладонях глубокие отметины в виде полумесяцев. Ее голос был сухим и непривычно низким, таким тоном мать не разговаривала даже с провинившимися домовыми эльфами. Вироса-де-Кута на одно мгновение подумала, что мама ее ударит звонким шлепком по лицу за такие слова, однако этого не последовало. Был лишь голос, что никак не мог принадлежать маме: “Никогда. Поняла меня? Никогда не смей даже предполагать такое. Твой отец жив. Всегда жив.”

С этими словами Амараморта послала перепуганной дочери свирепый взгляд и оставила маленькую Виросу в комнате одну со своими мыслями. Больше девочка ни разу не пыталась поднять эту тему. Ее мучали вопросы, если папа жив, то почему они не живут вместе? Где же он? Почему оставил свою дочь одну? Но Виросе хватило одного раза, чтобы никогда не спрашивать об этом единственного человека, который мог дать ей такие необходимые ответы.

Время для молодой наследницы рода текло медленно, года сменяли друг друга неторопливо. Вироса-де-Кута училась на дому, поэтому все ее общение сводилось к редким званым ужинам, во время которых не было ни одного ее ровесника, только колдуны-снобы и их наглые пожилые ведьмы спутницы. Вироса не знала, специально ли мать не приглашает молодых магов и волшебниц, что могли бы составить ей компанию и разбавить тоскливые разговоры о политике. А может, дело было в том, что все юные чистокровные представители все время в школах, а на рождество и лето не желают покидать родные стены.

Однако Вироса находила чем себя занять. Ей было позволено свободно колдовать с тех пор, как только у девочки открылся дар. В ее распоряжении была целая библиотека, в которой книг было столько, что и за всю жизнь невозможно прочитать. Большинство из литературы посвящалось темным искусствам, поэтому девушка с упоением зачитывалась любимой темой, находя новые, ужасающие проклятья и заговоры, которые, также спокойно, как и другую магию, практиковала на поляне у дома, когда позволяла погода, или в зале на нижнем этаже, если тренировкам на воздухе мешал дождь или снегопад.

В этот поздний вечер девушка сидела в кабинете мамы, с упоением зачитывалась “Древней и ужасной историей тьмы” написанной каким-то забытым всеми колдуном. Древние рукописи, которые состояли в основном из рунических символов читались с трудом, и приходилось часто подглядывать в такой же старый сборник “Руны и их ключи”, но от этого чтиво не становилось менее интересным.

Миссис Дасадити сидела за большим деревянным столом, рассматривала какие-то свитки. Амараморта искала дополнительную информацию по определенным видам волшебных существ, о которых собиралась рассказывать своей дочери во время завтрашнего урока.

На противоположной от Виросы стене висел большой живой портрет ее пра-прадедушки мистера Онуе Дасадити. Чаще всего дедушка спал в своем кресле, а в те редкие моменты своего бодрствования, предпочитал общаться на невыносимо скучные темы, о которых сам же очень быстро уставал, возвращаясь ко сну. Вот и в этот жаркий июньский вечер предок мирно спал, чуть посапывая, от чего его смешные редкие усики забавно шевелились.

Вдруг Вироса-де-Кута наткнулась на один причудливый символ на ветхой страничке. На руну он был не похож, да и в сборнике среди подсказок его не нашлось. А без точного перевода девушка никак не могла понять смысла предложения. Вироса глубоко вздохнула, сводя темные брови к переносице, пролистала книгу на несколько страниц вперед, пытаясь обнаружить несчастную закорючку в каком-нибудь другом предложении, однако нигде она более, как на зло, не попадалась на глаза.

Девушка глубоко вздохнула, поднимала глаза на занятую маму. Миссис Дасадити заметила пристальное выжидающее внимание своей дочери, не поднимая головы подала голос:

-Не можешь что-то перевести?

-Я встретила символ, которого нет в рунах, ты можешь мне подсказать? - девушка хотела уже было передать книгу матери, но та приподняла ладошку в останавливающем жесте.

-Дорогая, я бы с удовольствием помогла тебе, однако я сейчас сильно занята подготовкой твоего завтрашнего занятия. Извини, - помедлив секунду дама все таки подняла на дочь взгляд, устало выдыхая. - Разбуди дедушку, возможно, он сможет тебе помочь. Онуе был хорош в рунах.

С этими словами мама вернулась к своим делам, а Вироса-де-Кута медленно и грациозно опустила ножки на пол, поднимаясь с кресла. Будить родственника ей казалось некультурным, но и медлить с разгадкой никак не хотелось. Поэтому сделав несколько шагов в сторону посапывающего портрета, девушка слегка прокашлялась, нежно коснулась ладошкой позолоченной рамы. Мистер Дасадити сонно приоткрыл глаза, переводя на юную нарушительницу спокойствия свой прохладный взгляд.

-Дедушка, - примирительно начала Вироса, - прошу прощения за то, что потревожила, не могли бы вы мне оказать услугу?

Онуе чуть выпрямился на своем стуле, непринужденным движением руки поправляя дорогую мантию. Он слегка подался вперед, внимательнее вглядываясь пра-правнучке в лицо. И только после этих манипуляций, наконец-то, произнес:

-О чем таком важном и срочном ты захотела у меня спросить, Вироса-де-Кута?

-Я читаю “Древнюю и ужасную историю тьмы”, - на этих словах мистер Дасадити одобрительно кивнул, чем вызывая у девушки крупицу гордости за такое немое одобрение со стороны пожилого мага. - Эта литература кажется мне действительно интересной и познавательной, все незнакомые руны, я искала в справочнике от мадам Люли, - услышав знакомую фамилию Онуе вновь кивнул. - Однако здесь мне встретился некий символ, с которым мне не удается разобраться. Не могли бы вы мне помочь с переводом?

-Покажи мне, что это за руна, - потребовал мистер Досадити, наклоняясь к девушке, заглядывая в предложенную книгу. - Ах.. да, - маг пожевал губами, складывая руки на груди. - В свое время я так же, как и ты сейчас, ломал голову над этим знаком. Все потому, что эта руна встречается только в самых древних книгах о темных искусствах и более нигде я ее найти так и не смог.

-Позвольте поинтересоваться, - Вироса отложила талмуд, мягко складывая руки на животе, - вам удалось раскрыть тайну этого загадочного символа?

-Я потратил долгие годы на то, чтобы понять его значение, - хмуро произнес волшебник, поудобнее откидываясь на спинку своего кресла, предаваясь воспоминаниям. - В конечном счете я нашел ответ там, где и не ожидал его найти.

-Вы поделитесь со мной вашим открытием?

Вироса-де-Кута почувствовала неладное в поведении дедушки, немного напрягаясь, непроизвольно задержала дыхание. Если на разгадку такой ценной руны ушли годы жизни другого волшебника, сведущего в символике лучше всех известных ей магов, то почему же он не поделился своим потрясающим открытием? Не вписал свое имя в историю?

Что ж, возможно, на это найти ответ достаточно легко - колдуны не отличаются своей болтливостью и хвастовством знаниями, однако не оставить такое важное наследие своим потомкам - вот, что было очень странно. Ведь Вироса часами штудировала работы мистера Онуе Дасадити, и в них не было ни слова об этом загадочном древнем символе. Неужели тайна оказалась настолько ценной, что даже своим родственникам Онуе не смог ее доверить?

Пока девушка размышляла над поведением своего пра-прадедушки, тот перевел взгляд с ее лица в открытое окно и отчего-то разочарованно покачал головой. Вироса было подумала, что таким жестом Онуе отказывается отвечать, однако тот заговорил спокойным, но очень серьезным тоном:

-Видимо, мне не придется отвечать на твой вопрос, Вироса-де-Кута. Скоро тебе представится возможность самостоятельно отыскать ответ.

Как только мистер Дасадити закончился предложение, со стороны окна послышались хлопающие звуки. На подоконник аккуратно, как и подобает воспитанной почтовой сове, приземлилась незнакомая серая птица. Сова таращила свои желтые глаза, крутя головой из стороны в сторону.

-Это еще от кого? - встрепенулась миссис Дасадити, неторопливо поднимаясь со своего места, подозрительно осматривая серые перья нежданной гостьи.

Дама аккуратно отвязала от лапки совы письмо, и птица, не желая больше задерживаться, ударила крыльями, вылетая обратно в темнеющий вечер за окном.

Амараморта проводила сову внимательным взглядом, словно ожидая, что та может передумать и вернуться. Затем размеренным шагом прошла к своему столу и опустила на него полученное письмо. Конверт был абсолютно черного цвета, без каких либо обозначений и подписей, поэтому ведьма не торопилась его вскрывать, внимательно осмотрела твердую бумагу со всех сторон и вытащила из поясной кобуры свою палочку.

Несколько взмахов и.. ничего. Конверт оказался самым обычным, однако даже это не убедило даму, поэтому она вскрыла восковую печать и вытащила сложенный пополам такой же черный плотный лист при помощи волшебства. Письмо взмыло вверх, раскрываясь прямо перед лицом Амараморты, из-за чего Вироса не могла видеть реакцию мамы на то, что открылось ее взгляду.

Однако в следующее мгновение миссис Дасадити вновь взмахнула палочкой, но в этот раз уже чуть резче, словно еле сдерживая вмиг нахнувшие эмоции. Послание тут же сгорело, осыпаясь на столешницу мелким пеплом. И только в этот момент Вироса смогла во всех красках оценить состояние мамы.

Ее голубые глаза сияли пуще люмоса, а на губах дрожала нервная улыбка, больше напоминающая затравленный оскал. Такое противоречивое выражение лица необычно ярко контрастировало с окаменевшей фигурой Амараморты. Дама застыла, пялясь невидящими глазами куда-то перед собой.

Вироса-де-Кута хотела было уже позвать свою маму, проверяя, что с ней все в порядке, но миссис Дасадити не дала дочери сделать и вздоха, резко щелкнув пальцами.

-Хозяйка хотела меня видеть? - перед Амарамортой появился эльф Эл, низко склонив голову, и его длинные ушки почти коснулись пола.

-Соберите наши вещи и подготовьте все к длительной поездке, - скомандовала Амараморта, резко опускаясь на свое место за столом.

Дама трясущимися руками нервно шарила по столу, выискивая чистый лист бумаги и перо.

-Как прикажете, хозяйка, - эльф еще раз поклонился и с хлопком исчез из кабинета.

Амараморта, наконец-то, смогла справиться с дрожью в руках, выхватила из стопки бумаги лист и принялась быстро что-то скрести по нему пером. Послышался тяжелый вздох со стороны портрета. Пожилой мистер Дасадити поудобнее уселся на своем месте, возвращаясь к своему излюбленному занятию - сну.

Вироса-де-Кута наблюдала за тем, как мама все делает рывками. Заканчивает записку, резко складывает бумагу, что та чуть было не порвалась от такого неаккуратного движения. Хлопает дверцами, выхватывая с полочки конверт. Также нетерпеливо запечатывает письмо и одним быстрым движением ставим на еще горячий воск печать Дасадити с помощью перстня.

Все происходило с такой скоростью, что Вироса даже не успела осознать того, как мать шумным ураганом вылетела из кабинета, оставляя дверь распахнутой настежь. Никогда раньше девушка не видела свою маму в таком возбужденном и напряженном состоянии. Что же такого было в том черном конверте, что заставило вечно сдержанную аристократку миссис Дасадити наплевать на все нормы поведения и сорваться с места?

Девушка, за неимением ничего другого, отправилась вслед за мамой, терпеливо ожидая объяснений. Было во всем этом что-то такое, что подсказывало, что мирной и долго тянущейся жизни в ее родном доме пришел конец. Шелестя длинной юбкой Вироса, сдерживая желание перейти на бег, прошествовала по коридорам, боковым зрением замечая недовольство живых портретов на светлых стенах. Предки активно переговаривались, обсуждали неприемлемое поведение Амарамотры, которая уже успела унестись в другую часть дома, чтобы отправить кому-то письмо.

Своих трех сов Дасадити держали на верхнем этаже, в небольшой открытой башенке, в которую птицы возвращались ранним утром после ночной охоты. Сейчас же был поздний вечер, отчего вероятность найти свободную от своих птичьих дел сову значительно снижалась. Почему-то эта мысль совсем не понравилась Виросе. Если мать в таком странном, нетипичном для нее состоянии не отправит послание сею же секунду, явно быть беде.

В маленькой башенке никаких портретов уже не было, поэтому девушка позволила себе немного ускорить шаг, чтобы побыстрее добраться до взбудораженной матери и узнать у нее, что же происходит.

Стоило девушке попасть на продуваемую со всех сторон площадку, она встретила там Амараморту, в руках у которой уже не было конверта, а голубые, все так же сияющие глаза, следили за удаляющейся от дома птицей. Совятня была рассчитана только на одного человека, поэтому Вироса, как могла, сжалась, стараясь удержать развивающееся платье, чтобы даже ткань не касалась взвинченной Амараморты. Однако такие жертвы были ни к чему, дама, кажется, даже не замечала присутствие кого-то еще на каменной площадке.

Вироса чуть подождала, сминая ткань юбки в руках, приводила голос в порядок и только после этого решилась все же привлечь к себе внимание:

-Прошу прощения, мама, - спокойно было начала девушка, однако следующие слова так и застыли на языке.

Амараморта повернула голову к девушке, продолжая светиться, словно солнце в ясный день. На лице уже не было того дикого оскала, вместо него губы растянулись в слегка сумасшедшей улыбке.

-Дорогая моя, - мать словно только заметила девушку, отмерла, делая к дочери крохотный шажок, - милая моя Виросочка! - с этими словами дама обхватила девушку руками со всей силы сжимая ее в объятиях.

-Мама, - робко произнесла Вироса-де-Кута, пораженная такой резкой нежности, - ты расскажешь мне, что происходит?

-Моя любимая доченька! - продолжала причитать миссис Дасадити. - Наконец-то! Я так счастлива, Виросочка!

-Мам, ты меня слегка пугаешь, - девушка немного отстранилась, осторожно заглядывая в голубые родные глаза.

-Виросочка! Забудь все свои страхи! Тебе больше не о чем переживать! Мы, наконец-то, отправляемся в Англию!

На лице юной волшебницы отразились все ее истинные эмоции. Смятение. Шок. Недоверие. Но по большей степени, конечно же, шок. Темные брови поползли вверх, а нижняя челюсть вниз.

-Зачем нам в Англию? - только и смогла выдавить из себя девушка.

-Все потом! Милая моя, все потом! - жарко зашептала мама. - Сейчас отправляйся к себе и собирай все, что тебе захочется с собой взять. Нужное соберут эльфы, поэтому не зацикливайся о пользе, думай только о своих желаниях!

С этими словами Амараморта разорвала объятия и почти бегом отправилась вниз по ступенькам. Вироса ошарашенная и сбитая с толку все же последовала совету матери, отправилась в свою комнату, чтобы подготовиться к незапланированному путешествию.

В голове у девушке резко опустело. Будто все существо отказывалось работать с теми крохами информации, что Вироса получила за последние полчаса. Ее настолько выбило из равновесия ненормальное и совершенно неадекватное поведение матери, что теперь оставалось только водить стеклянным взглядом по родной комнате, пытаясь сосредоточиться на тех вещах, что юная волшебница хотела бы взять с собой.

В аккуратную дамскую сумочку с незримым расширением пространства первым делом отправилась колдография отца, за ней последовали любимые книги, туда же угодил и недочитанный рунический талмуд, который девушка магией призвала из кабинета матери. Следом Вироса собрала небольшую коллекцию амулетов, зачарованных колец и боевых медальонов. На последние девушка долго и внимательно смотрела, но все таки решилась отправить их в шкатулку, которая также поместилась в сумочку.

Что ей вообще может понадобиться в этой Англии? Что она вообще знала об этой дождливой стране, кроме списка чистокровных семей и того, что местные волшебники предпочитают магическому бизнесу работу в Министерстве?

Единственным более-менее надежным источником информации о стране-морской державе выступала крестная Виросы. Мисс Тенеба Навелюкс была пожилой чудаковатой ведьмой, которая в одиночестве (не считая домашних эльфов) сидела в своем маноре, перемещаясь лишь с помощью каминов или аппарации, которую, между прочим, использовала даже в доме, так как колдунья считала вершиной глупости не использовать магию во всем, что ее окружает.

Мисс Навелюкс не всегда была такой затворницей. Дама всю свою жизнь посвятила путешествиям и исследованиям разных краев света. О своих открытиях пожилая колдунья могла вещать часами напролет, вдаваясь даже в самые мельчайшие подробности. Вероятно, именно ее дух авантюриста не давал ей засиживаться на одном месте по долгу, поэтому мисс Навелюкс так и не обзавелась собственной семьей, а когда опомнилась, было уже поздно.

Однако бездетность не пугала матерую колдунью, она нашла свою отдушину в Виросочке, которую любила и лелеяла словно свою собственную доченьку. То, как именно английская чистокровная ведьма стала крестной Виросы, девушка узнала, как только смогла полноценно разбирать речь взрослых и запоминать то, что ей доносили.

Все дело было в том, что в одном из своих приключений мисс Навелюкс встретилась с Амарамортой. Как выяснилось, двух волшебниц свела счастливая случайность в каких-то, Мерлином забытых, тропических лесах Новой Гвинеи. Обе выискивали там смеркута. Безбашенная крестная желала изловить существо, чтобы проверить, как сможет смеркут прижиться в каких-нибудь других флорах планеты. То есть, она целенаправленно хотела таскать опасный, смертоносный летающий черный плащ за собой повсюду, куда занесет ее судьба, лишь ради научного интереса. Амарамотра же, в свою очередь, хотела проверить, способны ли смеркуты подчиниться волшебнику при помощи найденного древнего артефакта.

Их удивительный союз (а удивительным он был от того, что обе дамы были совершенно разными по характеру. В то время как миссис Дасадити была спокойной и рассудительной, мисс Навелюкс отличалась пылким и вздорным нравом, что часто заводил ее в ситуации, из которых Тенеба спасалась лишь чудом. Но не смотря на такое яркое различие, волшебницы, ни разу не поссорившись, имели превосходные отношения, с пониманием относились к странностям друг друга.) продлился почти полгода. За время их путешествий ведьмы сдружились настолько, что даже после окончания совместных приключений, продолжали переписываться и, по мере возможностей, навещали друг друга. А когда родилась Вироса-де-Кута, у Амараморты не было никакой другой мысли о том, кто станет для ее дочери крестной матерью.

Мисс Тенеба Навелюкс, хоть и считалась чистокровной английской волшебницей, провела в родной стране не так уж и много времени, по сравнению с тем, сколько она выживала за ее пределами. Поэтому считать ее образцовой британкой Вироса не решалась. А следовательно, и рассчитывать на то, что все маги чужой страны будут такими же, как и ее крестная, не приходилось. “Возможно, это и к лучшему.” - подумалось Виросе.

Девушка любила свою крестную всем сердцем и считала ее невероятно интересной и сведущей во многих областях превосходной колдуньей. Однако, если в Англии оказалось бы больше одной такой дамы, Вироса-де-Кута начала бы понемногу сходить с ума от непрекращающихся удивительных происшествий, что преследовали мисс Навелюкс даже в ее собственном доме. То обнаружится целый рой пикси в одной из заваленных комнат манора. То на, казалось бы безопасной, лужайке у дома, прорастут прыгающие поганки, которых вывести, ой, как сложно.

Вироса-де-Кута посещала крестную всего несколько раз за всю свою сознательную жизнь, и во время того, пока она гостила у мисс Навелюкс, девушка ни разу не выходила из манора. Просто в связи с тем, что и в доме у сумасбродной крестной было чем себя занять. Чаще всего Тенеба гостила у Дасадити, развлекая любимую крестницу в родных для девушки стенах.

За всеми этими воспоминаниями о мисс Навелюкс, Вироса-де-Кута не заметила, как затолкала в свою сумочку почти все, что находилось в ее комнате. На месте остались лишь кровать, письменный стол и стул на высоких ножках.

-Молодая хозяйка, - посреди комнаты появился домовой эльф Джерси, который низко поклонился волшебнице, привлекая ее внимание.

Девушка повернулась к эльфу, сложила руки на уровне живота, посмотрела на существо сверху вниз:

-Слушаю тебя, Джерси.

-Хозяйка просила пригласить вас в гостиную на первом этаже, если вы закончили сборы, - произнес эльф, не поднимая головы.

-Хорошо, я уже готова, - размеренно произнесла Вироса, передавая в руки Джерси свою сумочку.

Юная волшебница последний раз окинула взглядом свою спальню, прощаясь с дорогим сердцу местом. Она надеялась, что вернется домой как можно скорее, но предчувствие, что напряженным облаком витало вокруг, подсказывало, что девушка ошибается в своих надеждах. Под ложечкой засосало, и Вироса поспешила несколько раз моргнуть, резко развернулась в сторону выхода, покидая свою комнату.