Дочь барона или нежеланное дитя

Над тихими улицами небольшого городка Синтвейл раздался ужасающий вой сирены, означающий лишь одно: выявили очередную жертву и всех созывают на демонстрационную казнь. Явиться должны все, а иначе также будешь обвинен в сообществе с преступниками.

Каждый раз Верона вздрагивала, слыша вой сирены. Но смиренно направлялась в сторону площади.

Улицы города постепенно наполняли взволнованные горожане. Они при параде, с выглаженными сюртуками и начищенными ботинками направлялись в сторону главной улицы, возбуждено и весело что-то обсуждая.

- Когда уже избавятся от всех?

- Правда-правда, изрядно надоели уже, - Верона отовсюду слышала подобные комментарии, и ей становилось противно на душе из-за такого отношения. Как они могут быть такими чёрствыми и злыми? Что бы они говорили, если бы это был их родственник?

Вероне было запрещено показывать свои истинные эмоции. Слёзы, радость, грусть, печаль - всё это было под запретом. Она была дочерью самого известного в этом городе барона. Этим городком, по сути, правил он и, по словам ее отца, она не должна позорить его имени. Ведь эмоции - это признак слабости. Те, кто не умеет их контролировать, по своей природе слабые и никчемные люди. Верона всю жизнь жила под таким слоганом, поэтому росла довольно отстраненным ребенком. У неё никогда не было друзей, с которыми можно было поделиться чем-то сокровенным или весёлой компании, в которой можно беззаботно смеяться. На её плечи всегда была возложена ответственность, она не имела права подвести своего отца.

Вот и сейчас она сдержанно улыбалась прохожим, кивала на их вежливые приветствия и неторопливо направлялась к своему родителю.

- Кто на этот раз? - тихо поинтересовалась Верона у отца.

- Сара Либгольг и ее дочь.

- Что? - не сдержавшись, Верона сказала это чуть громче положенного. И на внимательные взгляды прохожих ответила таким же, но слегка надменным взором. Людям нельзя было показать свою слабость, но вежливость никто не отменял.

- Прошу прощения, - произнесла Верона, слегка склонив голову.

Отец схватил Верону за локоть чуть резче, чем полагалось, что заставило ее слегка сморщиться от боли, пронзившей руку.

- Верона, ты же знаешь правила. Не позорь. Наше. Имя. Нашу честь, - прошипел ее отец, сквозь зубы.

На самом деле он невероятно любил свою дочь и позволял ей многое, но работа все равно оставалась для него чем-то большим. Он дорожил ею и боялся потерять свою должность, свою власть.

- Папа, - тихо прошептала девушка, - но дочь Сары ещё совсем ребенок... За что?

- За что обычно у нас убивают? - вопросом на вопрос ответил ее отец, - они сами виноваты.

- Что на этот раз? - тихо спросила Верона.

- Её дочь, маленькая Люси Либгольг, прикармливала бездомного кота. У нас появились сведения, что она это делает на протяжении месяца. Ты знаешь, что это значит. Кот у женщины - это признак колдовства, а так как она ещё ребенок, то и мать несёт ответственность за ее согрешения.

- Отец, ты действительно не понимаешь, что ты творишь? Ты сейчас убьешь ни в чем неповинного человека? Да ещё и ребенка! - продолжала шепотом возмущаться Верона.

- Верона... - договорить он не успел, к ним подошёл мужчина в мантии и, кивнув отцу, тихо сказал:

- Пора начинать, народ уже собрался.

Верона отошла в сторону и встала поодаль от отца. Её лицо не выражало никаких эмоций, а вот внутри всё просто кипело от этой чёртовой несправедливости в мире.

- Женщины семейства Либгольг обвиняются в причастности к ведьмам, - громко и четко произнес отец Вероны. Он говорил уверенно с легкой шепелявостью в словах, на которую никто не обращал внимания из-за напускного величия и высокомерия.

Сквозь толпу повели связанных девушек, они были совсем молодые. Матери Люси было на вид лет 25, а самой Люси не больше 10.

Их грубо толкали горожане по направлению к деревянному постаменту, а палач грубо тянул их за кожаные ошейники, которые сильно впивались в кожу. У Вероны непроизвольно сжались кулаки, и она поспешно убрала их за спину. Не хватало, чтобы народ ещё увидел это, и пошли слухи, что она подвержена силам зла и агрессии.

- Нееет… Пожалуйста… Прошу… не надо. Я клянусь, мы не связаны с колдовством, - плакала старшая Либгольг, она падала на колени, но ошейник не позволял долго оставаться на одном месте, и тянул её дальше, тем самым раздирая коленки в кровь.

- Мама... Что происходит? Почему люди на нас так смотрят? - тихо спросила маленькая Люси, она послушно шла за дядей в форме и не сопротивлялась.

- Ничего, доченька, все хорошо, - сквозь слезы проговорила ее мама, - оставьте хотя бы дочь, прошу, - молила Сара.

Но на это лишь раздался громкий смех толпы:

- Ведьмам не место в нашем городе!!!

- Мы не ведьмы! – закричала Сара, срывая голос.

Люди стали подбирать с земли камни и бросать их в девушек. Саре пришлось поспешно подняться на ноги и заслонить собой дочь, чтобы та не пострадала. Люси же с ужасом в глазах смотрела на происходящее.

- Мама... Нас сейчас убьют? – тихо и с небольшой запинкой спросила она детским, беззаботным голоском.

Как только она это произнесла, на площади воцарилась тишина. Даже палач остановился, мельком взглянув на Сару, ожидая её ответа.

- Нет, милая, ты что... - погладив ее по головке, ответила Сара, - все будет хорошо, ты главное не переживай. Это такой обряд, - тихо продолжала она, - обряд для счастья. Кто его проходит всегда становится счастливым. И будут у него все блага, - проговаривая это, она обнимала дочь, поглаживая её по головке. У самой же Сары из глаз тихо катились слёзы.

- Тогда… Тогда почему ты плачешь? – тихо спросила дочь.

- Я? От счастья, милая. Ведь теперь нас с тобой ждут все блага. Всё что ты пожелаешь.

- Правда? – радостно спросила девочка и у неё заискрились глаза, - у меня будет платье как у принцессы? Правда?

- Да, милая, - тихо произнесла Сара.

- Ну! Чего встали? – очнулся палач и, дёрнув ошейник, повел их дальше, тем самым прерывая разговор.

До места казни они дошли под злые улюлюканья толпы. Поднявшись на постамент, их крепко привязали к столбу. Верона заметила, как Сара что-то прошептала дочери, на что та радостно улыбнулась.

Люси привязали чуть поодаль, сбоку. Так, чтобы её не видела толпа. Это означало лишь одно… Саре не хватило денег на себя.

Верона с ужасом в глазах наблюдала, как палач подошел и одним лёгким движением, практически не прилагая усилий, свернул девочке шею. Та обмякла на этих веревках, больше не подавая признаков жизни.

Людям всегда и во все времена нужно было шоу. Народ считал, что ведьмы приносят им несчастья и хотел видеть их мучения, их боль, их страдания. Поэтому постамент располагался довольно-таки высоко, да и костер был расположен так, чтобы человек умер ни от удушья, а от болевого шока.

Сжигали всех в одежде. Считалось, что одежда также приносит мучения, хоть и небольшие. Одежда загоралась первой, оставляя на теле ожоги. Человек чувствовал сильную боль и терял сознание от болевого шока, мог вновь очнуться и начать кричать. Людям это нравилось, и Верона ненавидела их за это. Ненавидела за их нечеловеческое отношение к людям. К самим себе!

Многие платили палачам, чтобы тех перед казнью убили. Таким образом, они избавляли себя от мучений. Видимо, Саре не хватило денег на себя.

Верона, скрепя сердце, наблюдала за всеми приготовлениями, но сделать ничего не могла. Она с безразличием продолжала взирать на толпу и на Сару, которая захлёбывалась слезами.

- Прошу... - продолжала молить она.

- Ведьмам не место в городе! – закричал кто-то, и его поддержала толпа. Они заглушили её плач.

- Принести хворосту, - скомандовал отец Вероны.

И буквально через пару секунд хворост стал осыпаться к ногам Либгольгов с сухим шелестом веток.

У Вероны закружилась голова от происходящего: от этой гнетущей атмосферы, от гадких ухмылок людей. Она на секунду зажмурилась, чтобы привести мысли в порядок, но это лишь усилило головокружение. Ей не мешало это также надменно и с лёгкой улыбкой смотреть на людей, которые периодически бросали на нее задумчивые или же благодарные взгляды. Они были признательны ей за спасение города, считая, что раз она дочь барона, убивца ведьм, то и она такая же.

- Прочь ведьм! Спасём город! - закричал отец Вероны, подняв правую руку вверх.

- Спасём город! Спасём город! Спасём город! - хором закричали люди из толпы, поднимая правую руку вверх.

- Поджечь ведьм! - закричал отец Вероны густым басом.

И палач, повиновавшись этому приказу, зажёг спичку и небрежным движением бросил ее в хворост. Пламя быстро охватило сухие ветки и медленно, словно подчиняясь чьему-то приказу, перебросилось на тела Сары и Люси.

Пронзительный крик Сары охватил город. Она, извиваясь на верёвках, жутко кричала. Пламя медленно охватывало тело девушки, словно дразня её. Оно не давало ей спокойно принять свою смерть, а доставляло жуткую боль. Она стала биться в конвульсиях, но через пару секунд её тело обмякло. Боль оказалась настолько сильной, что её организм не выдержал, и она отключилась.

А город ликовал. Отовсюду раздавались радостные крики. Верона окинула взглядом город. Некоторые радостно смотрели на горящую ведьму. Дети прижались к юбкам матерей, не желая этого видеть. Некоторые отводили взгляд, чувствуя себя виноватыми. Но большинство оказалось возбуждено этим зрелищем.

Была лишь одна деталь, которую Верона не могла рассказать. Сара и Люси не были ведьмами, и она это прекрасно осознавала. Но расскажи она это, ей бы пришлось объяснять: откуда она это знает. Поэтому она давно приняла решение, не вмешиваться в это гиблое дело. С постамента вновь раздался душераздирающий крик. Видимо, Сара не умерла, она была без сознания, а сейчас вновь очнулась. Верона кинула взгляд на костер и по её телу пробежала толпа холодных мурашек. Она боялась, что когда-то это будет происходить и с ней.

Ведь узнай кто, что она ведьма, то её ожидает то же самое. Верона на мгновение погрузилась в воспоминания.

Когда она была ещё совсем малышкой, мама привела ее к старухе с каким-то недугом. Просила помочь, ей повезло, та старуха оказалась ведьмой и, бросив взгляд на маленькую Верону сказала, что та переживает период открытия магии. Мать Вероны тогда сильно ужаснулась и взяла с девочки слово, что та никогда никому не расскажет об открывающихся способностях.

Старуха сказала, что Верона очень болезненно переживает этот период и может не выжить от такой нагрузки на сердце. Тогда мама Вероны, отправив ее погулять в сад, поговорила с ведьмой, и та рассказала о возможности спасти Верону, но было лишь одно условие: требовалось отдать свою жизнь. Жизнь за жизнь. Мама Вероны согласилась на это. Девочка об этом узнала гораздо позже, отец же до сих пор думает, что ее скосила какая-то неизведанная доселе болезнь. В этом он обвинил молодую девушку, приносящую им молоко. Сказав, что она наслала на его жену проклятие через молоко. Девушку в скором времени убили.

Очнувшись от нелегких воспоминаний, Верона посмотрела на уже окончательно обмякшее тело Сары. Она не чувствовала в ней силы: та была не ведьма. Тело Сары медленно догорало и от запаха горящей человеческой плоти, ей становилось плохо.

Что будет, если отец узнает, что его дочь ведьма? Убьет также? Или помилует и поступится своими принципами ради дочери? Верона понимала, что это маловероятно. Отец был очень принципиальным человеком.

- Все могут разойтись по своим делам. Казнь окончена, - громко, так, чтобы его слышали, объявил отец Вероны.

Жители города, повиновавшись, стали медленно расходиться, обсуждая это значимое для них событие. Не все были этим довольны, но они не смели показывать своего лица и громко говорить об этом, ведь если кто узнает, то скорей всего их тоже причислят к ведьмам или к их посредникам и убьют. Поэтому все хранили молчание и ничего не говорили. Возможно, придя домой многие будут осуждать эти поступки, но все же, большая часть города будет ликовать на каждом сожжении ведьм.

Верона медленно направлялась в сторону дома, пытаясь обдумать все произошедшие события за последние дни. В последнее время ей становилось очень страшно, слишком много было убийств. За ведьм принимали абсолютно всех, толком не разбираясь в своих суждениях.

Верона шла по улице погруженная в свои переживания, очнулась лишь тогда, когда её кто-то сильно толкнул. Она пошатнулась и удивленно уставилась на пробегавшего мимо парня. Как он посмел толкнуть её? Дочь самого знатного в этой местности барона? И даже не извиниться? Такого никогда не случалось, что повергло её в глубочайший шок.

Её взгляд зацепился за что-то, что вывалилось из кармана парня. Она уже было хотела наклониться, чтобы поднять эту вещицу, но её остановил чей-то громогласный, слегка охрипший голос.

- Миледи, с вами всё в порядке? – к ней подбежал мужчина средних лет и, придержав её за локоть, пытливо заглянул ей в глаза.

- Благодарю, что поинтересовались, - свойственным ей величием отозвалась Верона, - со мной всё хорошо.

И аккуратно выдернув локоть, отошла в сторону.

- Что за народ пошел? Даже не извинились, - начал бурчать себе под нос мужчина, но в следующую секунду у него загорелся взор, и он, подойдя ближе к Вероне, проникновенно заглянул ей в глаза, - спасибо. Большое вам спасибо, что устраиваете эти мероприятия.

До девушки не сразу дошло, про что говорит этот странный мужчина. Она вопросительно на него посмотрела, и тот не заставил себя долго ждать.

- За казнь этих чёртовых ведьм. Чтоб им… – он не договорил, но было видно, что с его уст должны вот-вот сорваться гнусные ругательства, но бросив испуганный взгляд на Верону, продолжил спокойно, - Наш город становится чище. Я рад, безумно рад, что вы нам помогаете! – радостно выдохнул он.

- Да, мы всегда готовы помогать людям. И защищать город от ведьм – это наша первоочередная задача, – гордо произнесла Верона. Ей от этих слов было гадко, но она не могла позволить себе другого.

Она не должна позорить имени своего отца.

Эта фраза постоянно мельтешила у нее в голове. Случилось это после того, как отец, когда она была совсем ребенком прикрикнул на неё: “Не позорь имени своего отца”. Ещё в тот момент она поняла, что на неё возложена огромная задача, и она не должна подвести его.

- Стен, ты где? – неподалеку раздался визгливый голос женщины.

- Здесь я, здесь, - отозвался мужчина возле Вероны и, откланявшись, сказав пару слов на прощание, торопливо направился к грузной женщине с огромными торбами в руках.

Верона внимательно проследила за удалившимся от нее мужчины и, развернувшись, собиралась направиться к своему небольшому домику на окраине города.

Тут она вспомнила про ту незначительную деталь, которая её зацепила. Она опустила взгляд на землю и не обнаружила там ничего примечательного.

“Странно, мне же не показалось” – пронеслось у неё в голове.

Она подняла голову, и её обдало ледяным потоком промозглого ветра. Девушка поморщилась и, поправив воротник на своём платье, опустила голову вниз. Её внимание привлекло что-то валяющееся на земле. Девушка всмотрелась, но по-прежнему не замечала ничего удивительного и необычного. Обычные камни, ничего больше. Лишь один выделялся среди остальных. Верона, наклонившись, подняла этот камень, и спешно сунув его в карман, торопливым шагом направилась домой.