Дочь врага Российской империи. Ведьма

В Кисловодск ехали с комфортом, в свитском[1] вагоне высшего класса.

Можно было и Исподом, быстро и сердито, но мне хотелось путешествовать, как в детстве с опекунами. Ваня охотно согласился, Матвей не возражал, а Катя с удовольствием присоединилась к нашей компании.

— Главное, чтобы не так, как в прошлый раз, — шутила она, вспоминая нашу прошлогоднюю поездку.

— Никаких тайных миссий, — уверяла ее я. И, на всякий случай, добавляла: — Я о них точно ничего не знаю.

Мы с Катей заняли одно купе, Матвей с Ваней — соседнее. Мишка уехал в Кисловодск раньше: приводить в порядок дом, готовиться к приему гостей. Ася не ставила нас в известность о своих планах. Сказала, мол, встретимся на месте, я позвоню.

А Сава все еще сдавал экзамены. У нас сессия закончилась раньше, чем у выпускников академии, но я ни за что не уехала бы без него, если бы не обстоятельства. Ни у кого из нас, за исключением Вани, каникулы еще не начались.

Летнюю практику мне заменили семестром у ведьм. Матвею и Мишке удалось получить направление в Терское отделение Государственной службы безопасности, а точнее — в Кисловодский филиал. С прохождением обязательной практики им помог Александр Иванович. Он же похлопотал о месте для Кати, по просьбе Матвея. Ее определили санитаркой в санаторий.

Сава даже проводить меня не смог, мы попрощались накануне.

— Буду устраивать перерывы на отдых и заглядывать к тебе в гости, — пообещал он.

— Сосредоточься на учебе, — попросила я. — Я буду скучать, но твои экзамены важнее.

Экзамены, защита диплома, распределение…

Сава хотел работать в управлении. Александр Иванович не скрывал того, что охотно взял бы его к себе в отдел. Увы, такие решения принимала комиссия. С одинаковой долей вероятности Саву могли зачислить в штат эсперов императорского дворца и отправить куда-нибудь на Сахалин. Последнее все же сомнительно, потому что у Савы прекрасная характеристика, высокие баллы, да и влиятельный боярский род добавляет преимущество перед другими выпускниками. Однако я боялась, что желания Разумовского хватит, чтобы засунуть Саву в какую-нибудь дыру, исключительно из чувства мести.

С Сергеем Львовичем мы пересекались только в академии, на занятиях. Для личных бесед повода не было. Что он сделал с чертежами отца, все еще оставалось загадкой. Исправлений не заметил — уже хорошо.

Ваня вполне прилично закончил учебный год и сдал переходные экзамены в старшую школу. Он настоял на переводе в другое учебное заведение. Туда не принимали посреди года, поэтому поступить сразу не удалось. Зато теперь Ваню зачислили без проблем, его уже заметили и заполучить перспективного ученика сочли за честь.

Связано это было с физикой и математикой, я в учебу Вани не вмешивалась, просила лишь о том, чтобы он ничего не скрывал и обращался за помощью сразу, как в том возникнет необходимость.

Есть ли у Вани способности эспера, разобраться не удалось. Александр Иванович устроил целое исследование. Выяснили, что без меня Ваня ничего не ощущает в Исподе.

— Есть вероятность того, что способности откроются позже, — сказал Александр Иванович. — Годам к восемнадцати, такое бывает. Или, что более вероятно… Яра транслирует Ване собственное восприятие. Неосознанно.

— Такое бывало раньше? — спросила я. — С кем-то?

— Мне такие случаи неизвестны, — ответил он. — Но и женщин-эсперов до тебя не было. Твоя сила не изучена.

Я не делилась с Александром Ивановичем своей догадкой. Не время. Я еще не выполнила задание, что дали мне боги. Правда, мне все чаще казалось, что моя прошлая жизнь и разговор с Марой — игра воображения. Я была ребенком. Меня пытались убить. Мало ли, что я выдумала, чтобы не тронуться рассудком?

Я убеждала себя в том, что Яромила Морозова — это я и есть, и всегда была ею. А потом вспоминала какую-нибудь деталь, вроде телефона с сенсорным экраном. Откуда я о них знала? Ведь расчеты не обманули, изобретение взорвало мир, и капиталы бояр Морозовых росли. Мое руководство сводилось к тому, что я подбрасывала разработчикам новые идеи: какие приложения будут пользоваться популярностью, какие функции понравятся пользователям больше. На меня все еще смотрели, как на сумасшедшую, но не спорили, экспериментировали, изобретали… И вот уже камера телефона стала вытеснять привычные фотокамеры. А деньги приятным грузом оседали на моих счетах.

До оборотов того же Шереметева мне еще далеко, однако начало положено. Я уже не боялась остаться без средств к существованию, точно знала, что обеспечу Ваню всем необходимым и присматривалась к недвижимости и земле. Деньги нужно вкладывать, тут я охотно соглашалась с советами Петра Андреевича, деда Матвея. Когда-нибудь я выкуплю у него заводы отца. Так будет справедливо по отношению к старшему брату. А то я Матвея знаю, он все отдаст Ване просто так, едва в права наследства вступит.

Я выбрала поезд еще и потому, что это единственная возможность перевести дыхание, хоть немного отдохнуть. Мы с ребятами после жесткой сессии, Катя — тоже. В Кисловодске им будет не так трудно, как в академии, но все же вставать придется рано, практика — это та же работа. Каково будет мне, еще не знаю. Судя по рассказам Мишки — несладко. Мне даже казалось, что он не поехал с нами еще и потому, что я достала его расспросами. И он, наверное, прав. Соломку подстелить не получится.

Радовало то, что со мной будет Карамелька. Она и сейчас ехала с нами, в облике кошки. Катю забавляло то, что я — рыжая ведьма с черной кошкой.

— Классика, — смеялась она. — Яра, почему волосы отрастить не хочешь? Я помогу. С длинными волосами и Карамелькой на плече ты выглядела бы очень эффектно.

— Потому что жарко и неудобно.

Перед поездкой я, наоборот, подстриглась. Если Мишка не врет, и воду нужно носить из родника и греть на печи, а мыться — в бане, то с короткими волосами управиться проще.

Неприятным открытием стало то, что у Кати появилась ментальная защита. И у Матвея — тоже. Теперь я не чувствовала их эмоций.

Ментальная защита для простого человека — аксессуар дорогой. И, зачастую, бессмысленный. Эсперы не прислушиваются к чужим эмоциям специально. Я давно привыкла к общему фону, и выделяла из него что-то нужное очень редко. Для чего Матвею и Кате защита, было понятно и без объяснений. Они хотели скрыть от меня свои истинные чувства.

Но почему?

Матвею я вроде как сестра, Кате — подруга. В принципе, я могла их понять. Возможно, они еще не определились. Или хранили свои чувства в тайне ото всех, ведь счастье любит тишину. Но я впервые задумалась о том, что близким людям некомфортно в моем обществе. Вспомнила и о том, что говорил Александр Иванович о своим одиночестве.

Эсперов боятся. Обычному человеку кажется, что он будто голый, ведь от эспера ничего нельзя скрыть.

Я промолчала. Сделала вид, что ничего не заметила. К счастью, и мою обиду считать было некому. Кроме Карамельки. А она не умела разговаривать.

На Илларионовской поезд стоял более получаса. Большой разъезд, нужно ждать очереди на отправление. Было раннее утро, и Катя спала. А я выбралась из вагона, чтобы размяться. Почти сразу ко мне присоединился Матвей.

— Прости, — сказал он без предисловий. — Это ее условие.

— Мог бы и предупредить, — вздохнула я, отпуская обиду.

— Я до последнего надеялся, что она откажется. — Матвей помолчал и добавил: — Катя не уверена в моих чувствах. Она боится… сглазить. Ты уже вмешивалась.

— Поверь, я извлекла урок, — фыркнула я. — Но это ваше право. Мишку предупреди, он бывает вспыльчив.

— Хорошо.

— А что, Катя так и говорит? Что не уверена в тебе? — полюбопытствовала я, вновь чувствуя обиду, но теперь — за брата.

— Нет. Я это чувствую. Откровенно говоря, она права. Я и сам… не уверен.

— В Кате?

— В себе.

— Да ну вас! — воскликнула я. — Вы все усложняете. Если нравитесь друг другу…

— Яра. — Матвей чуть повысил голос. — Ты точно извлекла урок?

— Ой, молчу. Уж и сказать ничего нельзя. Я тебе что, чужая?!

Матвей не позволил мне уйти, обнял. Вновь извинился, попросил дать ему время, не вмешиваться. Можно подумать, мне заняться нечем.

— До Кисловодска осталось часа полтора, — сказал Матвей. — Надо наших будить. Пока соберемся…

— Надо, — согласилась я.

Несмотря на ранний час, южное солнце уже припекало.

Когда мы выгрузились на перрон в Кисловодске, то окунулись в жару. Здесь еще пахло креозотом, но я знала, стоит выйти за ворота, и воздух наполнится ароматом цветущих роз. Они росли на каждой улице.

— И где Михаил? — недовольно спросил Матвей. — Обещал же встретить!

Я покрутила головой, ища взглядом припозднившегося приятеля.

— Адрес я знаю, — сказала я. — В принципе, можем сами…

И осеклась, увидев не того, кого искала.

По перрону размашисто вышагивал Венечка Головин. Без вещей, со стороны города. И что он тут забыл?!

Я поспешно отвернулась, не особо надеясь, что нас не заметят. И не ошиблась.

— Привет, — сказал Венечка, остановившись рядом с нами. — Яромила, я за тобой.

— Чего? — переспросила я недоуменно.

Венечка вздохнул, чуть скривился и выдал определенно заготовленную фразу:

— Ковен ведьм приветствует Яромилу Морозову и приглашает следовать за провожатым. Немедленно.

Вот это я понимаю… каникулы начались!

[1] СВ когда-то расшифровывалось, как «свитский вагон». Это вагоны в составе императорского поезда для свиты. На их основе позже создали вагоны повышенной комфортности (так называемые, спальные вагоны). Это одна из версий происхождения названия.