Дочь зимнего рассвета, сиреневых сумерек и серебряных снегов

1920й год

- Покорми огонь – Василий кивнул на кучу хвороста, что лежала поодаль.

Дочь его, Марфа двадцати пяти лет от роду, просьбу выполнила послушно. Теплыми рукавицами взяв несколько веток, сломала их об колено прикрытое тулупом и бросила в угасающий костер.

Жадно облизнув хворост языками, пламя вдохнуло с новой силой, быстро набрав прежний рост.

- Может, попробуем дойти до дому? – робко спросила Марфа – Хотя бы попытаемся.

- В такую метель? – хмыкнул Василий – Ты в своем уме? Заплутаем.

Он покосился наружу, за пределы хлипкого убежища, что успел выстроить почуяв непогоду. Ветер нарастал, угрожая снести нехитрую постройку из веток покрытых тулупом Василия, да присыпанную снегом сверху.

- Корми огонь – снова проговорил мужчина, зябко кутаясь в старый свитер.

- Хвороста не хватит переждать – возразила Марфа – Побережем пока…

- Корми огонь. Не жалей – перебил ее отец – Коли Подю не обидим, и он нас в беде не бросит. Согреет, сбережет.

Немного помолчали, слушая вой ветра снаружи. Холод врывался внутрь редкими порывами, холодил лицо заставлял Марфу зябко ежиться. Она то и дело глядела на отца, оставшегося в одном свитере.

Но тот казалось, не мерз вовсе, или просто не подавал вида.

По лицу Василия мелькали блики от языков пламени и серые отблески метели бушующей снаружи. Проникающий сквозь щели ветер трепал длинные, сальные волосы ниспадавшие на лицо бывалого охотника.

- В том году, дядь Петя не вернулся – после молчания отозвалась Марфа – Он, думаешь, Поде не угодил? – дочь подняла взгляд и повернулась, выжидающе глядя на отца.

- Весь этот Край, дочка, живет преданиями – наконец проговорил он, шевельнув бледными от мороза губами – По-другому здесь не выжить, от заветов предков отступишь, и считай – мертвец.

- Может, выдумали все, предки наши? – вернув взгляд в пламя, негромко ответила Марфа – Так же вот как мы, у костра, чтобы надежду себе придумать…

- Пустое предание не приживется в народе – вздохнул отец, одергивая рукава свитера и зажимая их пальцами – То, что помогло одному и не спасло второго – забудется, как прошлогодний снег.

- Взойдет цветами – улыбнулась огнь Марфа.

- Кому цветами, милая, а кому былинкой прорасти! – поднимаясь на локте ответил Василий.

Протянув руку, он откинул край тулупа выглянув наружу. В лицо ударил порыв холода, шум ветра обратился в протяжный вой.

По расчетам примерно полдень стоял, от того и метель была серо-белой. Круглый диск солнца казался размытым, светлым пятном сквозь стену несущегося мимо снега.

- Даже если метель стихнет по такому снегу до ночи не вернемся – пробормотал Василий, оглядывая высокие, белоснежные холмы вокруг.

Холмы. Или курганы? – мелькнула недобрая мысль в голове мужчины.

Он резким движением вернул край тулупа на место и вернулся к огню.

Спрятав руки в рукава, а голову под воротник, Марфа постепенно заснула. В сон клонило и Василия. Он несколько раз попытался дотянуться до хвороста, но тело отказывалось подчиняться.

Вскоре, костер перед Василием разгорелся сам по себе.

Охотник со слабой, блаженной улыбкой ощутил, как огонь набрав силу согревает его. Всего согревает, от рук и до кончиков пальцев на ногах. Щекам стало особенно горячо, будто на них запылал румянец.

Карусель из образов прошлого закрутилась перед ним, словно хоровод, что заплясал вокруг давно погасшего костерка.

Склонило в сон и Василий мирно закрыв глаза, уснул…

***

Год спустя

Колун в руках Марфы описал широкую дугу и глухо врезался в полено. С небольшим усилием та вновь подняла его удерживая обух одной рукой, развернула в воздухе и треснула о колоду, заставив чурку лопнуть надвое.

От скола пахнуло сырой березой, наполнив грудь приятной свежестью утра.

С наслаждением вдохнув, Марфа вытерла пот со лба и выпрямилась, упирая ладонь в затекшую поясницу. Оглянулась, стоя на задворках.

Низкое, красноватое зимнее солнце холодно поблескивало над самыми верхушками голых тополей. За ними, бесконечное поле упиралось в горизонт.

- Ну и че?! – окликнула ее соседка, Дарья, женщина сильно в годах, но еще бодрая, с упругими, розовыми щеками под серым платком. Она оперлась локтями на оградку, чуть склонив столбики вперед.

- Че? – отозвалась Марфа – Забор доломать пришла? Не надо, Буренка твоя сама справится. Опять приходила, топталась тут.

- У Буренки своя голова на плечах! Да еще вон, здоровая какая – посмеялась в ответ Дарья – А у тебя, похоже, совсем ума-то нет. Забыла, какой день сегодня?

Марфа вздохнула. Она не забыла, но искренне надеялась, что о нем не вспомнит никто другой.

Будто вопреки ее надеждам, из-за спины соседки показался Иваныч с увесистой бутылью горилки в обнимку.

- Остальные у ворот ждут – разбила ее надежды Дарья – Отворяй, давай! По-людски все сделаем…

***

Не прошло и часа, как в доме зазвенели стаканы.

Сама Марфа пила мало, стояла у печи скрестив руки на груди.

- А ведь Василий-то, снился мне давеча – вздохнула Дарья опуская пустой стакан на стол – Снился… - вновь повторила она – Стоит главное, рукой мне машет. Я к нему, а он от меня – женщина шмыгнула носом.

- А на кой ты к нему-то? – проворчал Иваныч уже с трудом выговаривая слова – Дурная примета же!

- Вот, он мне так и сказал! – подняла палец женщина и потрясла им – Рано тебе, говорит, за мной бежать! Вот так-то!

- Марфуша… - качая головой как болванчик, Иваныч пьяно обернулся к хозяйке дома – А ты че не с нами-то? Садись, помянем папку твоего.

- Я живых не поминаю – глядя в сторону ответила Марфа – И вам не советую, грех это.

Дарья и Иваныч пошатываясь переглянулись.

Мужик с трудом поднял руку и покрутил пальцем у виска. В подтверждение его догадки, Дарья согласно кивнула.

- Чего это ты так порешила? – обернулась к хозяйке гостья – Все в сказки веришь небось?

- Это не сказки – сухо ответила Марфа.

- Сказки, сказки… - перебил их Иваныч, развязно махнув рукой – Петро вон тоже верил, и где он теперь? Не вернулся и не слуху ни духу. Так и батька твой. И мамка тоже!

- Дурной был Васька! – подытожила Дарья – И сам сгинул, и тебя чуть не погубил, в погоне за этими глупостями… Ох и дурак был, о-о-о… Наливай!

От последних слов, Марфу аж перекосило.

Ноздри пошли ходуном, кулаки сжались. Быстро шагнув к столу, она схватила бутыль за горлышко, забила в нее пробку и пихнула в руки Иваныча.

- Уматывайте отсюда! – хозяйка указала на дверь – Оба!

- Да ты чего… Грех же… - запротестовал мужик.

- Пошли отсюда! – с размаху топнула ногой Марфа, помогая соседу за воротник рубахи – Убирайтесь из моего дома!

- Да хорош, хорош! – поднял руки Иваныч и сунул ноги в валенки – Сам уйду, не подгоняй!

- Коли по его тропе пойдешь – уже в сенях обернулась Дарья, упираясь рукой в косяк – Сгинешь также. Брось эти выдумки, все это чушь!

- Не хранят чушь в памяти – прежде чем захлопнуть дверь ответила Марфа – Чушь былинкой прорастет и засохнет. А правда, она взойдет цветами.

- Точно спятила… - пробормотала Дарья переступая второй порог...

***

Выпроводив навязчивую пару, Марфа чудь сдвинула белую занавеску в сторону и поглядела на заснеженную улицу. Терпеливо дождалась, пока они дойдут до дома. Убедившись, что в снег не упали и живы-здоровы, хозяйка дома вздохнула и села на скамью у печи.

- Дурные – проворчала она себе под нос, дергая бересту с полена – До всего им дело есть!

Вместе с первыми языками пламени в топке и легким запахом дыма, за печкой послышалось шуршание.

Еще мгновение и наружу из вороха пакли выбрался крупный крыс. Заметив его, Марфа слегка улыбнулась, однако, на морде питомца радости не было. Мрачно поглядев на остатки закуски на столе, зверек в один прыжок влез на скамью и потянувшись лапой, стащил на пол хлеб.

Шмыгнув носом, крыс сел на задние лапы, привалившись спиной к стене и отхватив кусок, принялся его пережевывать.

- Нам и вдвоем хорошо, без гостей – обратилась к нему Марфа – Да, Бося?

Крыс говорить не умел, а потому просто промолчал, откусив еще хлеба.

Дожевав второй кусок, он снова глянул на стол, выискивая, чем еще поживиться. Заметив шмат сала, Боська перевел взгляд на хозяйку, глядя с возмущением.

Одного взгляда на его морду было достаточно, чтобы понять простую фразу – может ты подашь мне все-таки сало, сколько еще ждать?!

И она подала, отрезав порядочный кусок.

Сколько живут крысы? – глядя на то, как зверек уплетает угощение, призадумалась Марфа – Десять, тридцать? Может пятьдесят лет?

Но ведь этому точно больше.

Намного больше.

Еще дед Ахмал, покуда был жив, таскал Боську на плече.

Маленький, угрюмый зверь стал неотъемлемой частью жизни всей семьи. И никому, ни отцу, ни деду с бабушкой, ни ей самой не приходила в голову одна простая мысль.

Сколько ему лет?

Мама знала ответ на этот вопрос. На этот и многие другие. Даже на самый главный, последний вопрос, который не дает покоя каждому из живых.

Но теперь она знает и его…

Боська наелся и хватив остатки сала, побрел обратно в свое убежище. Щепки в топке прогорели, пламя стало крепким, вцепившись в дрова. Добавив еще пару поленьев, Марфа встала со скамьи и прошла в спальню.

Вечерело, огонь из печи вскоре стал единственным источником света в оставшейся за спиной кухне.

Здесь, в спальне, царил почти полный мрак.

Марфа зажгла еще не прогоревшую с утра лучину и поглядела на старый сундук, что вечно стоял у пустующей кровати родителей. Оковка с чеканным узором, массивные петли, дорогой, висячий замок.

Огонь лучины искрился на медных цветах и завитках, покрывающих крышку хранилища памяти.

Сев на пол, Марфа вставила лучину меж досок под собой.

Огонь на ней тут же задрожал от легких дуновений сквозняка из подпола. Ветер тронул подол платья, коснулся волос.

Взявшись руками за крышку, хозяйка дома плавно и бесшумно открыла ее. От содержимого пахнуло пряностями и стариной.

Тугой сверток листов с заговорами, записанных рукой грамотной мамы. Охотничий нож отца, костяная, резная рукоять которого выглядывала из под мягкой тряпицы. Мешочки со смесями из трав.

И наконец, еще один ключ.

Странная завитушка в виде петли с перекладиной и зубцами для неведомого замка, на стальном окончании.

Марфа вновь, уже в который раз взяла его в руки, и держа на ладонях поднесла к лицу, рассматривая.

За спиной прозвучал еле слышный стук коготков по полу.

Почесав щеку лапкой, так, будто она была покрыта небритой щетиной, крыс остановился слева от Марфы. Слишком ловко для своих лет, Боська взобрался на край окованного сундука и заглянул ей в лицо.

Огонь лучины блестел на его глазках, ровно также, как на гранях ключа.

- Ты ведь знаешь ответ, да? – вздохнула Марфа, глядя на дрожащие под сквозняком усы крыса. Заглянула ему в глаза – Просто сказать не можешь?

Вместо ответа, Боська шмыгнул вниз, в глубины сундука.

Немного порывшись среди старых вещей, крыс выкарабкался, наполнив спальню шкрябанием задних лап по дереву.

Отдышавшись, зверек выставил на край маленький мешочек перехваченный шнурком. Вцепился в кожаную ленту зубами и дернув ее, вывалил содержимое на пол.

Покрытые рунами кости разлетелись по доскам, превращаясь в расклад. Марфа поглядела на символы, а затем перевела взгляд на крыса. Тот, с недовольным вздохом указал мордой внутрь.

Поняв с полуслова, Марфа достала свиток бумаг и сняв с них обмотку, пролистала.

- Перемены… - прошептала она, переводя взгляд с листа на кости и скользнула пальцем к следующему символу – Дорога… Смелость. Сила внутри. Любовь и Смерть… - осекшись закончила Марфа.

Крыс недовольно пискнул, вздохнул, спрыгнул на пол и взял лапками последнюю руну. Коротко оглядевшись по сторонам, зверек слегка закряхтел замахиваясь, и зашвырнул ее в самый дальний угол.

Вернулся к раскладу и взяв в лапки Любовь, протянул руну к лицу Марфы. Поглядев на искорки, блестящие в глазах крыса, хозяйка молча взяла символ и крепко сжала в кулак.

- Спасибо – едва заметно улыбнулась она.

Марфа закрыла сундук и встала с пола. Еще раз с тоской поглядела на крышку и отвернулась, как и много раз до этого. Снова стояла в одном шаге от края, заглянуть за который так и не решилась до сих пор.

Не успела она договорить, как крыс метнулся к сундуку и силой ударил лапой по оковке.

Затем ударил снова и еще, застучав по нему.

Его стук слился с ударами в дверь.

Марфа резко оглянулась и замерла, глядя на то, как в лунном свете у двери, колышется тень…

- Хозяйка! – послышался настойчивый голос под окном – Отвори! Вреда не сделаю!

Марфа щекой прижалась к стеклу, пытаясь разглядеть незваного, вечернего гостя. Видела край черного плаща, слышала его горячее дыхание и мольбы, но не могла рассмотреть лица.

- Кто такой будешь? – сжавшись в комок от страха, ответила она.

Ответить гость не успел. Вдали, на фоне сиренево-серебристого под луной снега мелькнуло еще несколько теней, такие же, в черных плащах. Они отделились от края леса и высоко поднимая ноги неслись по сугробам к избе.

Послышались крики, угрозы. Грохнул выстрел.

Марфа четко ощутила, как пуля ударившая в стену избы тряхнула стекло.

Страх только преумножился. Хозяйка метнулась назад, под отблески догорающих в топке дров. Прижалась спиной к теплой печи.

- Слышишь?! – раздался шепот из-за двери – Открой! В долгу не останусь. Озолочу!

- С тобой и меня убьют! – против своей воли выкрикнула Марфа – Не открою, и не проси!

- Ногу я подвернул – отозвался гость – Не могу бежать. Смилуйся ты, будь человеком!

Снова выстрелили. Крики зазвучали совсем близко, теперь в них можно было расслышать отборную брань. Заскрипел снег под ногами преследователей, и этот звук эхом полетел по округе, врываясь и в дом.

Марфа развернулась на месте, уперлась руками в белую известь печи и склонила голову.

Сидевший у топки крыс глядел на нее в ответ. Угрюмо, неподвижно. Так же молча Боська поднял лапу и указал на дверь, коротко дернув усами справа.

- Убьют ведь! – прошептала хозяйка глядя на него – Убьют!

Крыс кивнул в ответ.

Простояв еще мгновение, хозяйка запахнулась платком, отворила дверь в сени и отбросила засов на входе.

Человек в плаще и капюшоне ветром влетел внутрь и прихрамывая на одну ногу протиснулся к кухне. Отыскав взглядом нож, взял его обратным хватом и ударился спиной в стену, скрываясь в темном углу.

- Спрячься! – громко шикнул он, указав Марфе взглядом на спальню.

Уговаривать не пришлось.

Хозяйка быстро засеменила по скрипучим доскам пола и укрылась за занавеской, обернувшись в нее целиком.

Быстро достав из под полы плаща золотой, незнакомец щелчком пальца подбросил ее, кинув в середину кухни. В аккурат туда, где еще пламенел остаток света.

Острый, червонный блик со звоном провернулся на ребре монеты и застыл, сияя крошечной звездой среди темноты.

- Где ты, гад? – прозвучал зловещий шепот вместе с шагами по крыльцу.

Первую дверь выбили ногой, затем шаги сместились в сени.

Наконец, из полумрака показался преследователь. Лезвие ножа в его руках блеснуло сталью, зажигая в кухне вторую, сияющую звездочку.

Третий блик полыхнул на ноже беглеца, поднимаясь на его головой для удара. Еще мгновение и третья звезда упала, оставив четкий след в темноте.

Послышался вскрик, преследователь отшатнулся назад.

- Ранил! – завопил тот – Ранил он меня, братцы!

Ворвавшись, новый преследователь невольно замер на миг, глядя на блеск золотого. Мгновения хватило, чтобы стальная звезда снова вспорола темноту, а вместе с ней и плащ лиходея.

Последний из преследователей попятился, вид двух раненных товарищей убавил в нем задора.

- Мы ведь не последние! За нами еще придут! – отступая выкрикнул он.

- Последние, из тех, кто знает меня в лицо – отозвался беглец покидая темный угол. Он опустился на колено возле одного из раненных и замахнулся ножом.

Обернулся и встретился взглядом с перепуганной Марфой, закрывшей нижнюю часть лица руками и занавеской, как восточная красавица. Только в глазах ее были не загадка и коварство, а настоящий страх.

Быстро поднявшись, Петля вышел в сени и прикрыл за собой дверь, скрывая происходящее от глаз хозяйки дома…

***

Не задавая лишних вопросов, хозяйка молча поставила воды на плиту.

Гость также безмолвно ждал за столом.

- Чем богаты. Одна живу, не готовлю особо… – опуская на стол кусок хлеба и миску с вареньем проговорила Марфа.

Вскоре, котелок на печи разогрелся и она залила кипятком ароматный сбор трав. Сцедила в две кружки и добавила к угощению.

Села напротив и поглядела на незнакомца, который все еще не снимал капюшона. Ей пришел на ум бродячий монах, которого она видела в детстве.

Только у того был посох и молитвослов, а у этого нож и лиходеи по пятам.

- Меня Борей звать… – после долгой паузы произнес мужчина. Поднял чистый, живой взгляд и поглядел на хозяйку из тени капюшона – А тебя?

- Марфа – ответила та, сделав глоток травяного чая.

Замолчали снова, но ненадолго.

Отломив кусок хлеба, Борис заговорил.

- К этому золотому – он кивнул на монету, что все еще лежала у печи – Добавлю еще два. Но… Ты меня не видела и не слышала. Добро? – он пристально поглядел на Марфу, прежде чем откусить хлеб.

- Добро – отозвалась та, со вздохом – А никто больше не явится сюда? Из твоих врагов.

- Нет. Это последние были - мужчина принялся за еду – Да и не задержусь тут надолго. Переночую только, если ты не против…

Хозяйка собралась было ответить, что неподалеку постоялый двор есть, недорогой. Что оставить его здесь, ей нравы не позволят, да и соседи не дай Бог заметят, болтать будут.

Собралась, но не смогла выдавить из себя и слова.

Краем глаза заметив движение, Марфа перевела взгляд на печь.

Силуэт крыса темнел в полумраке, слабо поблескивая глазками и бликами на усах. Зверек неотрывно глядел на хозяйку дома, подвернув передние лапы будто кот.

Смотрел пристально, неотрывно, неподвижно.

- Ты… - будто сама не своя, начала Марфа. Губы двигались, словно против ее воли – Ты, можешь остаться.

- Соседи-то ничего не скажут? Наверняка слышали стрельбу и крики.

- Спят они, пьяные – также, против своей воли ответила Марфа, чувствуя, что за нее будто говорит кто-то другой – Приходили сегодня, на поминки ко мне.

Борис прекратил жевать и поглядел в ответ.

- Извини – мрачновато буркнул он – Не знал…

- Не извиняйся – отозвалась та – Некого мне поминать. Отец пропал год назад, в непогожую ночь. Я на миг только задремала, и он исчез, даже следов не осталось. Не чувствую, что его в живых нет.

- Не понял? – повел бровью Борис.

- И не поймешь… - отвернулась Марфа, наконец поборов наваждение. Крыс с печки пропал, будто и не было его мгновение назад.

- Тебе почем знать? – усмехнулся гость – Мы с тобою всего час знакомство водим. А до того момента я столько повидал и услыхал, что иному и не снилось!

Марфа ответила не сразу.

Она знать, не знала, что за неведомая сила держала ее в тисках недавно. Кто вложил ей в уста все сказанное, кто так ловко повернул разговор в нужную сторону.

И пуще того боялась, что ее снова заставят наговорить лишнего.

- Так что? – хмыкнул Борис, загребая ложкой варенье – Расскажешь, куда батя сгинул?

- Куда сгинул не скажу, сама не знаю – пожала плечами Марфа – А вот как это было, вспомню – она отпила еще чаю и продолжила – Отец… вбил себе в голову, что мать мою, его жену Тамару – вернуть к живым можно. Что если у реки найти верное место, то лодка будет у причала…. Да глупости это все! – вдруг Марфа отмахнулась и встала со скамьи собираясь готовить постель.

- И у лодки той, лодочник имеется – произнес ей в спину ночной гость – Харитоном его кличут…

Марфа резко остановилась на пороге спальни и повернула голову в пол-оборота.

- Что еще ты знаешь? – тихо спросила она.

- Что через день, после моего рождения, остался я сиротой по матери – продолжил Борис, не снимая капюшона – И был таким, ровно от полуночи и до восхода солнца.

- Как такое может быть? – целиком повернулась Марфа.

- Матушка моя ту ночь, на другом берегу провела. Не по своей воле, а по велению трех ведьм – отозвался гость.

- Дарьяны – Луковицы, Авдотьи – Полыни… - полушепотом произнесла Марфа.

- …и Марьи- Сычихи – закончил за нее Борис.

Хозяйка дома окончательно развернулась и застыла, лицом к гостю.

Свежее пламя из печи плясало по стенам и ее лицу. Блики врывались под капюшон гостя, выхватывая из лап темноты острые грани его носа и губ.

- Твоя матушка смогла пересечь реку снова? – также тихо нарушила молчание Марфа.

- Дважды – отозвался Борис – Она и по сей день живет на той стороне. Там, где сходятся времена и судьбы...

На следующее утро

Прекрасный сон Марфы о полной корзине грибов и склоне у реки, оборвался странно. Настойчивый, неведомый стук эхом разлетался по округе, не давая ей сделать и шага.

Хозяйка дома открыла глаза и прищурилась от рассвета. Золотистый луч утреннего солнца протискивался меж занавесок и падал прямиком ей на лицо. Марфа попыталась, но не смогла вспомнить, что прежде хоть раз проспала так долго и крепко.

Стук продолжался уже наяву.

- Вот же напасть! – вспомнив события вечера и ночи, растрепанная Марфа резко села на кровати. Бросила короткий взгляд в угол, где уложила спать гостя.

Перина была аккуратно свернута, накрыта пледом. Самого гостя видно не было и даже не мелькало его тени.

Спустив босые ноги на пол, Марфа крадучись подошла к двери и выглянула на кухню. Простояла мгновение, а потом усмехнулась, пригладив пряди своих длинных, тяжелых волос.

На столе еще дымились паром несколько вареных картофелин, рядом порезанная луковица и щепотка соли. От печи вело теплом, на плите слегка бурлил полный котелок для чая и умыться.

- Ишь какой – прошептала она, с улыбкой глядя на стол – Заботливый…

Стук снова зазвучал снаружи. Марфа накинула валенки и миновав сени вышла на крыльцо.

То, что она увидела, вызвало в груди смешанные чувства. С одной стороны это было прекрасно, а с другой – соседи увидят, услышат, и не отвертишься от их болтовни

Борис стоял на деревянной стремянке, которую сам и сколотил из жердей. Деловито поглядывал под крышу бани и пытался ударами молотка вразумить покосившуюся перекладину.

Занес руку для нового удара, да так и остановился. Еще несколько мгновений порылся в темноте под соломой и наконец вытащил на свет птичье гнездо.

- Нашла место, где селиться. Крыша вот-вот упадет, а она гнездо свила тут… – проворчал он и спустившись со стремянки прошагал мимо Марфы, попутно подмигнув ей. Перенес лестницу к крыше дома и спрятал гнездо под него.

- Борь?! – робко окликнула его Марфа – Не надо, не шуми. Ты уйдешь, а соседи увидят тебя, и болтать будут всякое про меня…

- Пусть попробуют только – хмыкнул парень, вновь влезая под крышу бани. Он обернулся к дороге и замахнулся молотком на топающего мимо Иваныча – У! СМОТРИ У МЕНЯ!

Сосед шарахнулся в сторону и забыв про похмелье, сильно ускорил шаг, то и дело оглядываясь с бранью.

Марфа невольно усмехнулась и сонно потерев глаза прошла к умывальнику. Сняла крышку, сбила наледь.

- Кипятку плесни, чего холодной моешься? – окликнул ее Борис – Я для кого воду грел-то спозаранку?

- Кипяток в бане будет – ответила Марфа, закручивая волосы в хвост – Вот сейчас починишь, затопим и пойдем, вместе.

Боря остановил молоток и поглядел на нее искоса.

- Че глядишь? – усмехнулась та, умываясь снова – Все равно наболтают про меня всякого, так пусть хоть не даром…

Парень пожал плечами, и рассудив, что она права – по-простецки кивнул в ответ.

Снова взялся за работу…

***

Красная и румяная после бани Марфа сидела на скамье в кухне, неотрывно глядя на Бориса. Тот, как и она был обернут в белую простынь и молча потягивал чай из кружки.

- Женат? – вдруг спросила она, глядя чуть надменно.

- Женат – без раздумий ответил тот.

- Да я и не сомневалась – вздохнула Марфа и склонившись вперед, взялась за свою кружку.

- Мы врозь живем – абсолютно честно отозвался парень.

- А дети?

- Имеются – кивнул Борис – Трое. Дочка Ольга и мальчишки, Юрка и Лука. К ним и шел, спрятать ребят надобно.

- А спрятать наверное решил на «том берегу»? – повела бровью Марфа – Не лучшее место для детей.

- Зря так думаешь. Мама у Красной горы живет, а не на «том берегу» – усмехнулся парень – У матушки сады цветут, поля бескрайние. Яблоневый дух круглый год окрест. Светло, тепло, как в Раю.

- Может то и есть Рай?

- Да нет – пожал плечами Борис – Бога я там не встречал… Разве что рождение мое и есть чудо небесное, но за это благодарю только мать - он допил чай и откинулся спиной на сруб. Смерил взглядом изящные черты лица Марфы – А вот ты, как уродилась такой, а? Глаз не отвести.

- Мама красна была – отвела глаза Марфа – Вот на нее ты бы подивился. А я так… Кое чего от ее переняла…

- Может со мной пойдешь? – в лоб спросил парень, продолжая пристально глядеть на хозяйку дома – Чего тебе терять? Скотины нет, детей тоже. Пойдем?

- А если отец вернется? – спокойно переспросила та.

- Конечно вернется – спокойно кивнул Борис – Тут дело-то за малым…

Он поднялся со скамьи и подошел к своему плащу. Сунув руку в карман, достал кожаный мешочек и вновь вернулся за стол.

Развязав шнурок, высыпал золотые.

Проведя рукой по монетам, парень расстелил их по столешнице, подставив сиянию зимнего солнца за окном.

- Чем тут поможет твое золото? – склонилась вперед Марфа, окуная лицо в лучи света.

- Тут есть одна, особенная – улыбнулся Борис – Одна среди многих, которая дороже остальных. Самая ценная, самая важная и нужная – он прищурился, неотрывно глядя в небесную бездну глаз хозяйки.

- Загадками говоришь… – смущенно улыбнулась та, и потупив взгляд рассмотрела монеты. На всех стояло чеканное клеймо, и на глаз они были одинаковыми.

Блестели, красовались, обещали много.

- А ты, видишь какая? – Марфа усмехнулась белой улыбкой, подняв бровь.

- Конечно! – продолжая смотреть ей в лицо, кивнул парень - Еще как вижу...

Марфа усмехнулась и вновь поглядела на золотой оттиск монет.

Взгляд ее скользил по граням, буквам, чеканному образу. Силуэт его повторялся снова и снова, в одной и той же позе. Первая, вторая, вот еще одна рядом. Хозяйка провела пальцем над каждой из них...

Вместе с этим движением за печкой раздался шорох.

Сонно щурясь и недовольно глядя на двоих у стола, к свету выбрался крыс. Потирая морду лапами, он не спеша пересек кухню под изумленным взглядом Бориса.

- Это еще что?! - парень моментально схватился за кочергу.

Однако, Марфа сорвалась с места и обронив с себя простынь вцепилась в его руку, останавливая.

Борис перевел на нее взгляд и осоловев от увиденного выронил железку на пол.

Молча встал не размыкая объятий и поднял Марфу на руки…

***

Проводив пару усталым взглядом, крыс взобрался на стол и осмотрел монеты. Когтистая лапа касалась рифленой поверхности золота. Глаза Боськи закрывались и открывались, будто пытаясь почувствовать что-то.

Увидеть, что-то далекое, недоступное глазу смертного. Важное, главное.

И он смог рассмотреть то, что так желал увидеть. Смог услышать, крик рождения русой девчонки, в далекой-далекой стране.

Через девять месяцев от этого дня.

Еще раз коснувшись монет, крыс перевернул крайнюю, открыв солнцу чеканный образ, непохожий на все остальные.

Силуэт лодочника, что стоял в капюшоне, опираясь на тяжелое весло…