Дождь

Александр, откинувшись на стуле в кафе и потягивая кофе, наблюдал. Наблюдал за жизнью своего небольшого городка, в котором он жил вот уже почти восемнадцать лет. Наблюдал и, по возможности, записывал приходящие на ум строчки.

Не сказать, чтобы он был прямо уж хорошим поэтом, однако многим стихи его нравились. Многие говорили, что ему стоит продолжать, что стоит обратиться в какую-нибудь редакцию... Вот и сейчас, придя с похорон одного из лучших людей, кого Саша когда-либо знал, он пытался хоть как-то разогнать ту печаль, что сумела нагнать на него жизнь.

Пасмурная погода же только добавляла к тому депрессивному состоянию несколько капель.

Вновь глоток уже почти остывшего кофе, и Саша записывает очередные строки.

Кажется, у него начинает получаться, и он продолжает записывать.

И вскоре последняя строчка заканчивается. Заканчивая и моральное напряжение своего автора.

Да, стих получается весьма печальным, но выплеснутые эмоции помогают юному автору.

Довольный собой, он предвкушает, как расскажет стих кому-нибудь из своих друзей. Явно не толстокожему Андрею... Хотя и вся та толстокожесть оправдывается лишь нежеланием впадать в уныние.

Наверное, кому-нибудь из девчонок?.. Кузине, например? Возможно. В последнее время они не общались, да и желания общаться не возникало совсем. Или, может быть...

Что скрывалось за этим «может быть», Александр додумать не успел. Потому как за окном увидел одну из своих знакомых. И весьма странно, что она была в крайне подавленном состоянии, как успел заметить парень.

Взяв свой стаканчик с кофе, блокнот с ручкой и быстро накинув рюкзак, пулей выбежал из кафе.

Так же быстро подошёл сзади к медленно бредущей девушке.

— Лесь? Что-то произошло?

— Ничего, Саш... Всё в порядке.

Но ничего было явно не в порядке. Лицо было словно измучено, будто его владельца долго и упорно пытали тысячи часов подряд.

— Пойдём.

— Правда, Саш...

— Пойдём-пойдём. Присядем хотя бы.

И в этот раз девушка всё-таки согласилась.

Городской парк находился совсем рядом, так что далеко идти не пришлось.

Расположились в одной из беседок. Александр небрежно кинул свой блокнот на столик, продолжая держать в руках кофе.

— Рассказывай.

— Мы... Расстались.

Это было очень неожиданно. Нет, правда — насколько знал юноша, у его подруги были весьма крепкие отношения со своим молодым человеком.

— Из-за чего?

— Я не знаю... Он написал мне, что между нами всё кончено и сразу же бросил везде в ЧС...

Что? Но... Как? Да какого хрена вообще творится?!

— Я пыталась ему позвонить, но он не отвечал...

Скорее всего, номер заблокировали, — подумал про себя Александр, но вслух сказал совершенно иное.

— Я... Я сочувствую, Лесь...

К горлу подступил ком. Он не знал, что в таких случаях стоит говорить, но знал, чего говорить точно нельзя. А потому вместо слов, развернувшись лицом к своей подруге, крепко прижал её к своей груди.

Это стало последней каплей. Она начала тихо всхлипывать, а вскоре и вовсе послышался совершенно не тихий плач.

В таком положении они провели несколько минут. Александр, пытаясь успокоить, начал гладить её по спине и говорить всякий бред про «всё будет хорошо», хотя хорошо-то, как раз, не будет. Явно не в ближайшие недели.

Через некоторое время она успокоилась.

— Спасибо тебе, — вытирая рукавами лицо, произнесла Леся. — Мне уже легче.

— Обращайся. Ты же знаешь, я всегда рад помочь. На вот, — предложил Александр, — выпей немного. Если хочешь, могу прочитать тебе стих.

— Давай.

— «Не знаю. Не хочу. Не могу я так больше» —
И так каждая мысль с утра.
Когда тебе некого встретить в прихожей,
Когда жизнь твоя, словно дыра.

Когда родители твои лаются вечно,
Когда друзья твои хмуры.
Но тебе хочется быть таким же беспечным.
Каким ты был раньше. Но, увы.

Когда ты любил и читать, и писать,
И смотреть эти чёртовы фильмы.
Но теперь... Ты бросил тетрадь,
И в тебе больше нет оптимизма.

Ты настолько хороший актёр,
Что людям неведомо, как тебе больно.
Ну, может быть парочке. Тот партнёр,
С кем вы вечно ходите в зал,
Да твои знакомые из сети. Но вольно.
Им ты тоже навряд ли покажешь, насколько устал.

Ведь твоя боль никому не нужна.
Всем интересна лишь улыбка.
Всем интересно лишь гулять дотемна
Да разбирать чужие ошибки.

Никому ты не скажешь, что мёртв.
Мёртв душой, но никак не телом.
И твою смерть воспримут за твердь,
За твой пофигизм, за то, что ты смелый.

Но ты станешь сильнее, не так ли?
Твои чувства мертвы, измучены.
И ты больше не будешь терзаться, но вряд ли
Ты сможешь кому-то верить. Ты научен.

Ты научен предать, но научен помочь
И научен ты мыслить здраво.
Так что, друг, голову себе не морочь,
Будь сильнее. Или нет. Твоё право.

Она с упоением слушала, изредка прикладываясь к стаканчику.

— Это... Очень красиво, — Леся отставила на стол стаканчик с кофе.

— Спасибо, мне очень приятно слышать от тебя такие слова.

На голову Александра упала капля. А потом ещё одна, и ещё, и ещё...

Зарядил сильный дождь. Хотя по прогнозу ничего подобного не предвещало.

— Вызвать тебе такси? А то заболеешь ещё.

— Спасибо, Саш, не стоит. Ты мне и так сильно помог.

— Да забей. Всё в порядке.

* * *

Через тридцать минут парень уже сидел в своей комнате, укутавшись в плед и попивая горячий чай. Они с Лесей промокли до нитки, дожидаясь такси, а потом он, отказавшись от предложения хотя бы переждать дождь в её квартире, пошёл домой, дав девушке часть своих сбережений.

Сильный дождь перерос в ливень, который тарабанил по стеклу со скоростью пулемёта.

Но вскоре закончился и он. Смывая с людей печаль, он ушёл, оставляя место для своего верного партнёра-Солнце.

Что же Александр? Он был рад. Рад, что мог помочь близкому человеку. Теперь же он вновь, как и обычно, сядет за компьютер и, отдохнув, продолжит работать.