Дождь хрустальной любви

Раньше я и представить не могла, что ненависть способна так въесться в сердце, что все мысли займет только один человек и как бы поскорее от него избавиться. Я не знала, что она может медленно пожирать тебя изнутри, оставляя место лишь для ядовитого ожидания мести.

Я всего-то хотела прожить еще один спокойный год – выпускной. Радоваться жизни, смеяться, засиживаться с подругами после уроков в кафе у школы, попробовать себя в команде чирлидерш и исполнить маленькую мечту. Но все пошло наперекосяк с тех пор, как начался июнь.

Это случилось в начале месяца, когда напротив нас поселилась семья Макалистеров. Я родилась и выросла в Джорджтауне, на северо‑западе Вашингтона – историческом районе, усыпанном частными домами. Я знаю эти улицы и фасады так же хорошо, как саму себя. Я помню день их переезда, как сейчас. Жаркое летнее солнце, запах свежескошенной травы и грохот грузовика, выгружающего мебель. Я стояла у окна, наблюдая за суматохой, и гадала, кто же будет жить в этом огромном доме с белыми стенами и красной крышей. К моему удивлению, уже через час к нашему порогу постучалась миссис Макалистер – очаровательная женщина с веснушками на носу и улыбкой, которая, казалось, могла растопить даже лед. Она принесла нам домашний яблочный пирог и представила своего мужа и сына. Наши родители нашли общий язык почти мгновенно, а вот с их сыном отношения сразу не заладились. Джейсон свысока оглядывал все вокруг, словно все вокруг были в неоплатном долгу перед ним. Когда наши взгляды встретились впервые, я прочитала в его глазах лишь презрение, и ничего больше. С того дня, как наши семьи сблизились, визиты родителей стали почти регулярными, а я, в свою очередь, изобретала все новые предлоги, лишь бы не пересекаться с ним. «Сегодня никак, – думала я, – ведь летнее домашнее задание у репетитора еще не закончено». «Завтра тоже нет, – решала я, – у меня тренировка по фигурному катанию». «На следующей неделе? Исключено! У Вивиан день рождения, а мы с девочками должны подготовить ей сюрприз». А иногда я просто «заболевала»: «Да и вообще, у меня ангина, мне опасно общаться с кем-либо!».

Конечно, не всегда мне так везло. Когда Макалистеры приходили к нам в гости, мама чуть ли не силой выталкивала меня из комнаты, заставляя хотя бы полчаса провести с гостями. Иногда Джейсона не было, и это был настоящий праздник. Но чаще всего он присутствовал, и каждый раз, когда он появлялся, он оценивающе осматривал наш дом, словно мы жили в картонной коробке из-под холодильника. Наш дом, конечно, уступал их особняку в размерах, но в нем было уютно и чисто, и это было гораздо важнее. И каждый раз, видя его недовольную гримасу, я испытывала непреодолимое желание взять в руки сковороду и хорошенько «приложить» его по голове.

— А у вас есть туалет? — поинтересовался он однажды, и я не выдержала.

— Нет, что ты, — съязвила я, — Раковина в твоем полном распоряжении.

Помню, как после их ухода мама провела со мной воспитательную беседу, упрекнув в некрасивом поведении. Ну а что, зачем задавать такие глупые вопросы?

Так прошло три месяца. Три месяца взаимных колкостей, презрительных взглядов и, казалось, искренней неприязни. Если вы думаете, что все этим и ограничилось, то глубоко заблуждаетесь. Дальше он просто начал надо мной издеваться, придумывая глупые розыгрыши, которые его забавляли, а меня приводили в бешенство. Иногда мне казалось, что ему не семнадцать, а пять, настолько по-детски он себя вел. Когда летние каникулы подошли к концу, началась учеба. Я радовалась, предвкушая, что буду видеть этого парня реже, но нет! Судьба, видимо, решила надо мной поиздеваться, потому что он перевелся в мою школу, в мой класс. Спасибо хоть за одну парту не посадили, хотя и пытались, но место рядом со мной уже было занято Риной. Каждый день в школе превращался для меня в сущий ад. У нас, конечно, не было такой жесткой иерархии, как в некоторых соседних школах, но и у нас были свои лидеры. Джейсон моментально вошел в число самых популярных парней. Это меня не удивило, ведь несмотря на скверный характер, внешность у него была что надо. Но вел он себя по-прежнему ужасно. А после того, как он связался с Бриджит Джордж, все стало еще хуже. Она была предводительницей местной «банды стерв», в головах которых, казалось, одни опилки. Они любили поиздеваться над теми, чья самооценка была ниже плинтуса.

Спустя две недели после начала учебного года по школе разлетелась новость, что Бриджит и Джейсон официально стали парой. Внешне они очень друг другу подходили. Бриджит Джордж была настоящей куколкой – фарфоровая кожа, словно нарисованные брови, длинные ресницы, под которыми прятались глаза цвета дымчатого топаза. Розовые щечки украшал легкий румянец, а пухлые губы манили своей яркостью. Каштановые волосы, уложенные в изысканные локоны, ниспадали на плечи, подчеркивая изящность шеи. Она казалась воплощением хрупкости и невинности, этакой ожившей фарфоровой статуэткой. Но за этой идеальной внешностью скрывался характер, который вызывал одновременно восхищение и ужас. Мы никогда не были с ней близки, но несколько раз у нас были совместные проекты. Ее капризы были неиссякаемы, требования – заоблачными, а острота языка – смертоносной. Она могла одним взглядом заставить замереть, одним словом – ранить. В ней сочетались красота и яд, делая ее одновременно притягательной и опасной. Джейсон же был воплощением того самого «плохого парня», сошедшего со страниц моих подростковых книг – сдержанный взгляд, ухмылка, способная одним своим появлением заставить девичьи сердца биться чаще. Темные, слегка растрепанные волосы падали на лоб, скрывая взгляд, в котором, казалось, таились тысячи секретов. Под правой бровью, словно немой знак его бурной жизни, виднелся небольшой, но заметный шрам. Он словно был специально создан для того, чтобы привлекать внимание. Макалистер всегда был одет так, словно не прилагал к этому никаких усилий, но при этом выглядел чертовски привлекательно. Кожаная куртка, потертые джинсы, и, конечно же, его любимые серебряные кольца, усеивавшие пальцы, – они были его визитной карточкой. Он словно окутывал себя аурой опасности, притягательной для одних и отталкивающей для других. Этот парень знал, как производить впечатление, и умело этим пользовался. Так что да, они отлично подходили друг другу. Ослепительные, красивые, идеальные. Складывалось впечатление, что они были созданы друг для друга, две половинки одного целого. Но мало кто видел, что за их красивыми лицами есть только зло в чистом виде.

Я никогда не думала, что окажусь под прицелом у Джордж, но после того, как я начала встречаться с Алексом – ее бывшим парнем, она лишь ждала удобного случая, чтобы выкрикнуть мне вслед какую-нибудь гадость. Алекс и Бриджит начали встречаться еще в старших классах средней школы, но через год расстались. Обстоятельства их разрыва до сих пор покрыты тайной, но наиболее вероятной причиной считается измена Бриджит с парнем из университета напротив нашей школы. Я до сих пор не понимаю, что могло их связывать. Бриджит была избалованной, наглой и хамоватой особой, которую интересовали лишь журналы и магазины. Алекс же – ее полная противоположность: спокойный, начитанный, интеллигентный. Как он вообще мог встречаться с Джордж?

Мои чувства к Алексу зародились, когда мне было пятнадцать. Он с родителями переехал в наш район, с другого конца Вашингтона, когда ему было десять. До средней школы наши пути тесно не пересекались – я лишь изредка видела его в магазинах и на улицах около моего дома, но, когда он перевелся в мою школу, мы стали вместе ходить в драмкружок. Вначале мы были просто друзьями. Я слушала его рассказы о нелепых шутках, о смешных ситуациях, в которые он попадал, и мы вместе смеялись. Я видела, как он влюбляется, как его глаза сияют от счастья. А потом, когда Бриджит разбила ему сердце, я была рядом, утешала его, вытирала его слезы. Я была его плечом, в которое можно было поплакать, его лучшим другом, его опорой. Я видела его страдания, его душевную боль. И, наверное, именно тогда, когда я стала свидетелем его разбитого сердца, во мне зародилось нечто большее, чем просто дружба. Я поняла, что хочу быть рядом с ним всегда, что мне небезразлично его счастье. Время шло, наши чувства менялись. Мы все больше времени проводили вместе, делились сокровенными мыслями, мечтами. Наши взгляды стали говорить больше, чем слова. И однажды, сидя на скамейке в парке после очередного занятия в драмкружке, он взял мою руку, посмотрел в глаза и признался в чувствах. С тех пор мы вместе уже полтора года.

От гневных взглядов Бриджит и насмешек Джейсона меня спасал не только Алекс, но и мои верные подруги: Вивиан, Рина и Хелен. Они были моей маленькой, но могущественной армией. Вивиан, с ее бойким характером и острым языком, всегда находила способ поставить зарвавшуюся Бриджит на место. У Вивиан были выразительные, миндалевидные глаза, обрамленные длинными, темными ресницами. Брови – четко очерченные, но при этом естественные, подчеркивали природную красоту ее взгляда. Тонкая линия губ, чуть тронутых румянцем, манила своей нежностью. Длинные, шелковистые волосы цвета молочного шоколада мягкими волнами обрамляли ее лицо. Идеальный овал лица, слегка заостренный подбородок и прямой нос добавляли ее образу утонченности. В ее чертах читалась уверенность в себе и какая-то природная притягательность. Рина, добрая и рассудительная, выслушивала мои жалобы и утешала, напоминая мне о моей силе и достоинстве. Взгляд ее был ясным а черты лица – тонкими и благородными. Густые, цвета воронова крыла, волосы свободно спадали на плечи, оттеняя бледность кожи. Брови, изящно изогнутые, словно были нарисованы искусной рукой, обрамляли глаза, в которых таилась загадка. Цвет глаз Рины варьировался от темно-карего до медового, в зависимости от освещения, и манил своей глубиной. Слегка пухлые губы, цвета лепестка розы. Изящный нос и маленький подбородок завершали ее картину совершенства, напоминая о хрупкости и в то же время о силе. Она излучала спокойствие и уверенность, покоряя своей природной, неброской красотой. Хелен, казалось, ненавидела Джейсона даже больше, чем я. Ее глаза метали молнии при одном его появлении, а ее саркастические комментарии в его адрес могли бы ранить даже самого толстокожего человека. Лицо Хелен было словно выточено из мрамора, а взгляд – пронзительным и цепким, словно у дикой кошки. Темные, переливающиеся на свету волосы обрамляли ее лицо, создавая контраст с бледной кожей. Глаза, цвета грозового неба, могли быть как бездонным омутом, так и вспыхивать ярким огнем. Они выдавали ее внутреннюю силу, непокорный дух. Узкие, четко очерченные брови лишь подчеркивали эту дикость. Губы, алые, манили своей чувственностью. Она была красива, как сама природа – дикая и неукротимая. Все мы учимся в частной школе, однако Хелен учится на стипендию, которую предоставляет школа. И живет она немного дальше, чем мы.

Они знали все мои секреты, все мои слабости, но, несмотря на это, любили и поддерживали меня. Они были моей семьей, моим якорем, моим спасением. Благодаря им, даже в самом аду, я чувствовала себя в безопасности. И я знала, что, пока они рядом, я справлюсь со всем, что бы ни случилось.

Но наши отношения с Джейсоном рухнули окончательно после одного, до боли болезненного для меня случая. Это произошло на уроке химии, когда мы выполняли лабораторную работу по группам. В нашей, кроме меня, были Джейсон, Ричард и Вивиан. Нам предстояло изготовить «коктейль Молотова», и все шло как надо, пока этот мерзавец, случайно или намеренно, не задел колбу с серной кислотой. Жидкость хлынула на меня, обожгла кожу на руке, задев несколько пальцев. Адская боль пронзила меня в тот же миг, когда первая капля коснулась кожи. Жгучая, нестерпимая боль, будто раскаленное железо прожгло плоть. Я закричала. Крик, полный ужаса и страдания, разорвал тишину кабинета. Джейсон же стоял рядом, как ни в чем не бывало, его лицо выражало лишь скуку и равнодушие.

Преподаватель тут же подскочил ко мне, его лицо тоже выражало испуг. Он быстро подвел меня к раковине в лаборантской, велев подставить руку под струю холодной воды. Я видела, как мои пальцы краснеют, как кожа вздувается волдырями, и боль становилась все сильнее, сводя меня с ума. Но больше всего меня поразило даже не физическое страдание, а взгляд Джейсона. Он, кажется, даже не шелохнулся, когда я кричала, не попытался помочь. Его безразличие обожгло меня сильнее, чем кислота. Именно тогда я поняла, что с моей стороны это уже не просто неприязнь, а самая настоящая ненависть.

— Я ненавижу тебя, Джейсон Макалистер! – выдохнула я сквозь слезы, ощущая, как тело разрывает от боли.