Договор с Водяным

Глава 1

Я неплохой маркетолог. Совсем недавно, месяц назад, я почувствовала себя еще и необычным человеком. Это действительно так. Я – необычная. И еще я работаю в таком месте, о котором большинство людей в мире даже не мечтает. В настоящей сказке! Только пока не разобрала: в доброй, с хорошим концом или не стоит рассчитывать. Но… лучше все по порядку!

Меня зовут Марина Семенова, мне 29 лет, мой рост средний, вес – средний, и все остальное у меня тоже среднее. Я никогда ничем особенным не выделялась. В детском саду была тихой, даже робкой, читала книжки, когда мои сверстники бегали и резвились, никогда не шалила и слушалась взрослых. В школе я все так же не выпускала из рук книги, и была незаметной и тихой. Я не красила губы, не вздыхала по Витьке Малышеву, хулигану и первому красавчику среди старшеклассников, не прогуливала уроки и не тусовалась в подворотнях. Просто не понимала, как можно тратить время на такие глупости! Я была, как говорила наша классная руководительница, очень серьезной девочкой. А впоследствии, в институте – уже очень серьезной девушкой. Для своих одногруппников – скучной особой и «зубрилой».

А еще я никогда в жизни не верила в магию, всевозможные потусторонние силы и чудеса. Даже в детстве, когда мама читала мне сказки, я изводила ее вопросами: как волк может разговаривать, ведь у него гортань не приспособлена для человеческой речи, или на каком топливе работает ступа у Бабы-Яги. Еще в яслях я не верила в Деда Мороза, потому что знала, что за бородой из ваты скрывается Ирина Сергеевна, наша воспитательница, и очень удивлялась, почему остальные дети этого не замечают, называют ее Дедушкой и просят подарки. Мне казалось очевидным, что дедушка не может иметь грудь, которая у нашей воспитательницы была весьма выдающаяся, то есть сильно выдавалась вперед.

Короче, я всегда была очень внимательной к мелочам и начитанной девицей. В жизни я придерживалась принципа «Знание – сила!» Поэтому в «анамнезе» у меня два диплома красного цвета и масса советов для неразумных подруг, которых, к слову сказать, у меня не много. Точнее сказать их у меня одна: моя единственная подруга, с которой мы вместе со школьных времен, моя Тамара. Которая с тех же времен красит губы, вышла замуж сразу после школы за Витьку Малышева, родила ему двоих детей, развелась через четыре года совместной жизни, так и не получила приличного образования, зато имеет работу с отличной зарплатой и много кавалеров. Наша дружба началась с бартера: я давала ей списывать, она взамен обеспечивала мне полную неприкосновенность в классе, в школе и во дворе. Что для полненькой в детстве девочки в очках, да еще отличницы – просто бесценно. Со временем наши отношения стали бескорыстными. Но, я отвлеклась!

Моя история началась в тот момент, когда я, директор по маркетингу ООО «Семечки для Вас» стояла перед своим руководителем, главой компании Иваном Дмитриевичем Сапожковым. Стояла в его прекрасном, красиво и со вкусом оформленном кабинете, перед ним, таким молодым, привлекательным, в дорогущем костюме, и с удивлением слушала следующие речи:

– Моя дорогая Мариночка Владимировна, мы Вас так ценим, Вы у нас такой замечательный специалист. Но…

– Что «но»? – встрепенулась я.

– Но что-то, все не то.

– Что не то? – пролепетала я, лихорадочно соображая, чем вызвано недовольство шефа.

– Старыми методами работаете.

– Как? Вы шутите? Все наши технологии работы сверхновые! Мы привлекаем самые креативные рекламные агентства, проводим исследования, аналогов которых нет у наших конкурентов, мы, мы… – Я закашлялась, от неожиданности обвинения перехватило дыхание.

Пока я кашляла, шеф подскочил на своем кресле и закричал:

– Вот! Вы говорите: мы, мы. Я не вижу вас на передовой. Командная работа – это хорошо, а где в это время вы как личность! Маркетинг, знаете ли, милейшая Мариночка Владимировна, профессия молодых и энергичных!

– Я вас не понимаю, маркетинг – это моя профессия, вы начали сомневаться в моей компетентности? – хотелось плакать от несправедливости.

В голове понеслись воспоминания: вот мои первые дни в «Семечках». Я работаю, как проклятая, не зная выходных и перерывов на обед, потому что хочу доказать, что способна принести пользу этой замечательной компании и мне хочется услышать слова одобрения от своего нового директора, который, кстати, чертовски хорош собой! Вот Иван Дмитриевич заходит ко мне в кабинет и поздравляет с первым годом успешной работы в компании. «Вы наше сокровище», – говорит он мне, и улыбка растекается по моему лицу. Вот он же преподносит на мой день рождения огромный букет цветов! Впрочем, это к работе отношение не имеет…

А тем временем Иван Дмитриевич продолжал:

– Да, приходит время, когда более молодые и цепкие дышат в затылок, и пора осознавать, что нужно учиться у них.

Я мрачно спросила:

– Молодой и цепкий – это кто?

– Ромашкина, например.

Я чуть не упала от удивления.

– Ро-маш-ки-на? Она работает у нас пару недель и пока ничего нового не привнесла. Чему она может меня научить, если пока я ее учу?

– Вот-вот, она молодая, у нее мозг еще свежий. Она нас еще удивит!

Я с изумлением уставилась на директора.

– Что-то я про мозг не поняла, у меня он вроде пока не протух. И вообще, мы с Ромашкиной ровесницы.

У шефа вытянулось лицо. Он уставился на меня и бесцеремонно осматривал с головы до ног. Я смущенно поправила свою элегантную, твидовую юбку, одернула добротный бархатный пиджачок и горделиво посмотрела на Сапожкова.

– М-да, – пробормотал он. – Ну вы, это… хорошо выглядите, конечно, гораздо моложе… своих лет.

Идите, работайте, и Ромашкину, это, не обижайте там, учите! Давайте-давайте, работа стоит.

Он явно был сконфужен. Я решила, что мне действительно стоит пойти поработать, так как работу мою, конечно, никто за меня не сделает. Рассчитывать не на кого, тем более на Ромашкину. Выходя из кабинета шефа, я находилась под впечатлением его слов и размышляла: ладно, пусть я ни в чем не провинилась, а просто попала под горячую руку хозяина, но при чем тут Ромашкина? Девушка работает в компании не так долго, чтобы делать адекватные выводы по поводу ее профессионализма. Может, он знал ее раньше? Или я настолько слепа, что не замечаю, какой бриллиант находится у меня под носом?

Я зашла в кабинет, села за свой стол, уставилась в компьютер и постаралась сосредоточиться. Следом за мной впорхнула Ромашкина и обратилась ко мне веселым голоском:

– Марина Владимировна, отпустите меня сегодня пораньше.

– Пораньше – это во сколько?

– Ну, это… сейчас!

– Ого! Два часа до обеда. Что-то случилось?

Ромашкина отвела в сторонку свои прекрасные очи и ответила:

– Да, проблемы с мамой, со здоровьем ...

Мне стало жалко Ромашкину.

– Конечно, Света, иди к маме. Вечером позвонишь мне. Если что-то серьезное, отпустим тебя на пару дней.

– Спасибочки, Мариночка Владимировна.

Она развернулась на своих тонких каблучках, вильнула попой, обтянутой короткой юбчонкой и довольная выбежала из моего кабинета. Я встала из-за стола и подошла к окну. Погода замечательная, начало лета, надо будет на днях к родителям на дачу съездить. Тут мой взгляд остановился на шикарном кабриолете шефа. Такой машиной можно только любоваться, и даже не завидно. У меня просто никогда не будет средств на подобную тачку. Тут к машине подбежала Ромашкина, а следом за ней торопливым шагом подошел Иван Дмитриевич. Я невольно залюбовалась. Да что машина! Хозяин – вот это да! Всегда подтянут, при костюме, гладко выбрит и отлично причесан. Плевать, что он на меня сегодня прикрикнул, вон, Светлану домой везет, наверное, она ему тоже рассказала про хворую маму. И собой хорош, и бизнесмен успешный, и доброй души человек. Я просто счастливица! Работаю под руководством лучшего из лучших! С этими мыслями я вернулась к трудам праведным.

Глава 2

Весь следующий день я занималась поиском новых методов для продвижения наших семечек. Я рассудила так: шеф хочет чего-то нового, прогрессивного – он это получит! Я не я буду, если не удивлю его! Эту компанию! И весь этот город! Это будет нечто! Я так увлеклась, что, когда в кабинет вошла Аннушка, наш менеджер по персоналу, ей пришлось поприветствовать меня раза три, не меньше, пока я обратила на нее внимание.

– Добрый день, Марина Владимировна.

Я взглянула на часы. Ого! Скоро окончание рабочего дня.

– Привет, – отозвалась я. – Что у нас слышно?

– Есть новости, вот пришла рассказать.

– Что такое? – с веселой озабоченностью спросила я.

Аннушку я пока всерьез не воспринимаю из-за ее молодости и преувеличенно серьезного отношения к своим обязанностям.

Она откашлялась, посмотрела мне в глаза и начала вещать:

– Сегодня у нас собрание состоялось с Иваном Дмитриевичем. Говорил о том, что вам сложно, не справляетесь и так далее.

Она взяла паузу, а я напряглась:

– Ну, что же вы? Продолжайте. Может, вы пришли сообщить мне о моем увольнении? Это было бы забавно.

Я нервно захихикала, а Аннушка продолжала:

– Нет, это даже дико представить. Просто шеф очень обеспокоен состоянием дел в отделе маркетинга и во всей компании. Поэтому мы приняли решение добавить еще одну штатную единицу, дать вам помощника. То есть заместителя… заместителя директора по маркетингу.

Это идея показалась мне не такой уж плохой, поэтому я улыбнулась и сказала:

– Замечательно, тогда необходимо приступить к поискам сотрудника.

– У нас есть кандидат.

– М-да? И кто же этот кандидат?

– Вы не догадываетесь?

– Даже не представляю, говорите, не тяните резину.

– Ромашкина.

Я откинулась на спинку кресла и смотрела на Аннушку, в голове роились мысли: почему Ромашкина? То есть, почему так быстро? Мы ее еще не знаем. А может, ее знает шеф? Или она его родственница?

Молчание, наверное, стало затягиваться, поэтому Аннушка поинтересовалась:

– И что вы на это все думаете?

– Решение шефа для нас ведь закон, не правда ли? Просто я пока не совсем представляю наш тандем: я и Светлана, поэтому нужно время, чтобы прийти в себя, а потом переговорить с Сапожковым.

Аннушка важно заметила:

– Мы с Иваном Дмитриевичем уже все решили. Так что с завтрашнего дня все будет по-новому.

Пропустив мимо ушей наглое «мы с Иваном Дмитриевичем», я взяла телефон и набрала номер шефа. Аннушка с бесстрастным лицом и гордо поднятой головой вышла за дверь. Я подумала, что пока не стоит обращать внимание на юную нахалку, и нетерпеливо слушала длинные гудки.

Наверное, шеф занят. Наберу позже и все выясню. Я решила выпить кофе и успокоиться, поэтому покинула свой кабинет и спустилась на этаж ниже, где располагалась наша корпоративная кухня. К счастью, дисциплина у нас в компании просто железобетонная, поэтому застать кого-либо здесь не в обеденное время невозможно. Это меня сейчас обрадовало, но в то же время не покидала тревожная мысль: что двигало шефом, когда он принял решение дать мне в помощь Ромашкину? Неужели действительно мои методы работы не прогрессивные, древние, и я не такая энергичная по сравнению с молодой и перспективной Ромашкиной? Что же это получается? Неужели я действительно отстала от жизни? Я устарела? Я как Жигули, которые вот-вот поменяют на новенькую иномарку. Последнее сравнение всплыло в голове так неожиданно для меня самой, что слезы покатились из моих глаз, слезы обиды и жалости к самой себе.

Вдруг я услышала быстрые шаги по лестнице, кто-то спешил на кухню. У меня совсем не было желания предстать перед коллегами в зареванном виде, поэтому я быстро огляделась, с радостью увидела приоткрытую дверь кладовки и юркнула туда в тот момент, когда кто-то уже открывал дверь. Я прислонилась к стене и услышала возню и тихое хихиканье. И тут один из вошедших заговорил, вернее, заговорила, потому что это был женский голос:

– Котик, ты – сумасшедший! Вдруг кто-нибудь зайдет?

Так-с, на территории нашей корпоративной кухни – романтическое свидание. Не очень приятная ситуация. Будет лучше, если я выйду из своего укрытия и продемонстрирую зареванную физиономию, ведь становится свидетелем чужих отношений я не желаю. Вдруг я услышала мужской голос, такой знакомый, почти родной:

– Ты меня свела с ума, моя мышка.

Это был шеф! Я стояла, как громом пораженная. А за дверью продолжался диалог, щебетала женщина:

– У тебя есть для меня хорошие новости?

Да это же голос Ромашкиной! Ее тонкий, визгливый голос! Шеф и Ромашкина! Что может связывать его, умницу и красавца с этой вертихвосткой? Пока приходила в себя от этого открытия, шеф заговорил:

– Конечно, моя звезда, теперь ты не просто специалист по рекламе, с сегодняшнего дня ты – заместитель нашей сушеной селедки. Учись у нее, детка, она умная тетка, через год займешь ее место.

Ромашкина капризно отозвалась:

– У-у-у, только через год. Я раньше хочу.

– Солнышко мое, ты прекрасна и умна, и я весь твой! Но без опыта и знаний я не смогу допустить тебя к руководству своей компанией. Пока можешь поруководить в другом месте.

– И в каком же?

– Например, в моей спальне.

Парочка противно захихикала, а я почувствовала, что мне уже не хватает воздуха, еще минута и я вырвусь из своего укрытия. За дверью шеф продолжал:

– Ты сегодня отпросись пораньше у этой сушеной селедки… знала бы ты, как тяжело находиться с тобой рядом.

– Почему тяжело?

– Потому что, когда я тебя вижу, я тебя хочу безумно.

Ромашкина опять захихикала, и до меня донеслись звуки поцелуев.

Неужели они говорят обо мне? Сушеная селедка – это я? Слезы опять подступили к глазам, но я их отправила назад, сжала кулаки и прислушалась – чего еще скажут?

Тут опять заговорила Ромашкина:

– Котик, хотелось бы все же конкретики в моей дальнейшей карьере. Я со своим талантом не хочу быть у кого-то в подмастерьях.

– Дорогая моя, подожди немного, месяцев пять-шесть. Ты, главное, у этого чучела, Мариночки Владимировны нашей, выжми все ее методы работы, что ни говори, а она многое для компании сделала! Есть все-таки чему у нее поучиться. И как только будешь в курсе всех дел, мы ее отправим на пенсию.

Они опять противно захихикали. Я прислонилась к двери и перед глазами у меня поплыли круги. Белые, розовые, синие, а потом черные. Прошла минута, две, а может быть и больше, пока закончилась эта разноцветная чехарда, и я дрожащими руками открыла дверь. В голове билась только одна мысль: «Я им покажу!» Кому им, и что именно покажу, я решила пока не размышлять. Решительным солдатским шагом я поднялась вверх по лестнице и направилась в сторону кабинета шефа. Я подошла к двери и распахнула ее – в кабинете было пусто, впрочем, и во всем офисе тоже. Пока я шла, мне не встретилось ни души. Похоже, что рабочий день давно закончился. Я приблизилась к директорскому креслу, которое возвышалось, будто трон, посреди кабинета, села на край стола и представила Ивана Дмитриевича сидящим передо мной.

– Значит я сушеная селедка? – спросила я у кресла. Кресло молчало, а я продолжала: – Уважаемый, Иван Дмитриевич, вы заводите интрижку на работе – и это ваше дело, вы играете со своей компанией как с игрушкой – и это тоже меня не касается! Но скажите, какое право вы имеете оскорблять сотрудников? Тех, кто был предан вам, тех, кто восхищался вами, кто, кто…, – слезы опять начали душить меня, я не выдержала и в голос зарыдала. Кресло все так же нагло стояло на своем месте и, казалось, издевалось надо мной, говоря: «Ха! Да кто ты такая? Ты – селедка, которую через год мы с Ромашкиной отправим на пенсию!»

Этого я вынести не смогла! Я схватила со стола нож для вскрытия конвертов и воткнула его в мягкую, кожаную, дорогую обивку. Кожа лопнула под лезвием ножа, и я, издав победный клич, начала кромсать ее, потом собрала все бумаги со стола и стала расшвыривать в разные стороны. Я бросала на пол с полок награды за наши семечки, которые мы получали на всевозможных конкурсах, топтала ногами дипломы и фотографии, которые содрала со стены. Я чувствовала, как все вещи, которые я разорвала, смяла и изрезала в этой комнате, просят у меня пощады. Но я решила, что не буду больше никого прощать. Мне было так хорошо, волны радости и удовлетворения проносились по моему телу, и в тот самый момент, когда я рвала в клочки ежедневник шефа, я приняла замечательное решение. Я вбежала в свой кабинет, выдернула из шнура свой рабочий ноутбук, схватила его в охапку и побежала к выходу. Никаким Ромашкиным теперь не добраться до моей работы! Пусть сами думают, пусть не спят по ночам, чтобы подготовить маркетинговый отчет, и рисуют стратегические планы, чтобы спасти эту чертову компанию! Все, баста, с меня хватит! Я выбежала из здания нашего офиса и помчалась к парковке.

Глава 3

Утром меня разбудило ласковое солнышко, лай собак и запах свежесваренного кофе. Я приподнялась на кровати, сладко потянулась и стала тихонько напевать:

– Утро красит, ля-ля-ля-ля, стены древнего Кремля…

Настроение было прекрасным, чувствовала я себя великолепно, поэтому день обещал быть радостным. Вдруг из кухни донеся голос Тамары:

– Эй ты, разбойница, проснулась уже?

Я удивилась. Осмотрела комнату. Моя! И что здесь с самого утра делает моя подруга? Пока я недоумевала, она вошла в комнату и опаской посмотрела на меня:

– Ты как?

– Замечательно! Лучше и не бывает. А что ты делаешь у меня в такую рань?

– Ты что не помнишь вчерашний вечер?

– Нет, а что было вчера?

Тамара села на кровать, взяла меня за руку и озабоченно поинтересовалась:

– Милая моя, дорогая моя Мариночка, ты вчера пила или ширялась?

– Ты что говоришь такое? Я никогда! Никогда таким не занималась и не буду!

– А жаль, наверное, попробовать стоит.

– Ты чего, обалдела?

– Нет, это ты обалдела! – Тамара вскочила на ноги подбежала к окну.

– Ты подойди и посмотри, «Шумахер» хренов, что ты наделала.

Тамара еще никогда так со мной не разговаривала. Я поднялась с кровати, обошла валявшийся на полу раскрытый ноутбук, не понятно, откуда взявшийся в моей комнате, и подошла к Тамаре. Я выглянула в окно и остолбенела. На моем обычном парковочном месте стояла или, правильней сказать, лежала груда металлолома зеленого цвета. Хотя нет, я преувеличиваю, это была просто разбитая машина без колес: помяты капот и бампер, стекла разбиты. И все это… оказалось моим автомобилем.

Я села на пол и обхватила руками голову. Тамара опустилась рядом и спросила:

– Ты действительно ничего не помнишь?

Я помотала головой. Я действительно ничего не помню и не понимаю!

Тамара обняла меня и начала свой рассказ:

– Вчера вечером ты позвонила мне и с истерическим хохотом начала кричать о какой-то селедке, ромашке, кресле. Я ничего не поняла, но решила, что с тобой что-то произошло. Поэтому мы с Костиком (Костик – это мой новый) поехали к тебе домой. И как только подошли к твоему подъезду, во двор влетела ты на своем драндулете, который к тому времени был изрядно помят, и со всего размаху влетела в Костиковский джип. Продолжать дальше?

Тамара рассказывала очень спокойно, без эмоций, поглаживая меня по руке и глядя в глаза. Я посмотрела на нее, как кролик на удава, и медленно кивнула.

– Так вот, мы с Костиком тебя вытащили из машины и повели, точнее сказать, понесли домой.

Тамара замолчала. Я тоже молчала. Так продолжалось несколько секунд, и я поняла, что Тамара ждет моих объяснений.

– Я не помню ничего из того, что ты мне сказала. Я разбила свою и еще чужую машину?

– Ну, на счет Костика не загружайся – он даже не пикнул. Очень за тебя испугался и когда уходил, дал мне телефон нарколога и токсиколога. Хотя мне кажется, что они тебе не помогут.

Я постепенно начала вспоминать подробности вчерашнего дня и вечера: вот я кромсаю кресло шефа, вот выбегаю с компьютером на улицу…

– Боже, я украла компьютер! – взгляд остановился на ноутбуке, который по-прежнему валялся посреди комнаты.

Тамара продекламировала:

– Разбила свою и чужую машину, украла комп. Припомни, может еще изнасиловала и убила кого?

Я хмуро отозвалась:

– Не помню, может и так.

Постепенно в голове у меня начало проясняться, и я, наконец, вспомнила. Я посмотрела на подругу и спросила:

– Ты можешь предоставить мне убежище?

Тамара схватилась за сердце и одними губами спросила:

– Что еще?

Я потупилась и призналась:

– Еще я разбила машину своего шефа, это произошло прямо перед его домом. Надеюсь, все же, что он меня не видел.

У Тамары дернулся глаз. А я решила все рассказать ей, все! Я поведала ей о махинациях, которые происходят в нашей компании, о том, что об этом знаю только я и главный бухгалтер, которой шеф платит огромную зарплату за молчание. Ну, а я его прикрываю из любви к искусству, так сказать, или из любви к нему… Ну, и конечно, события последнего дня.

Когда я завершила свой рассказ, Тамара сидела с открытым ртом и вытаращенными глазами. Я подумала о том, что пути назад, на работу, уже нет и сказала:

– Глупо как-то вчера все получилось, хорошо, что сегодня выходной и завтра тоже. Поэтому у меня есть время привести свои мысли в порядок.

На удивление чувствовала я себя просто отлично, но самое странное ожидало меня впереди!

Глава 4

Я опять растянулась на кровати и постаралась во всех подробностях воспроизвести сцену расправы с автомобилем Сапожкова, но меня отвлекала Тамарка. Она носилась по комнате, заламывая к потолку руки и тихо стенала.

Наконец она остановилась и грозным голосом произнесла:

– Семенова, ты меня не просто удивила, ты меня поразила!

Я скромно потупилась, а она продолжала:

– Кто бы мог подумать, что ты, положительная со всех сторон дама, способна на такое! Как ты себя чувствуешь?

– Отлично! В том-то и дело, что просто замечательно. Только…

– Что? – напряглась подруга.

– Первый раз в жизни заснула в линзах, наверное, глаза теперь, как у кролика?

– Нет, глаза просто чудо! Светятся здоровьем. И лицо у тебя как будто после ботокса! Хорошо выглядишь!

Я поднялась с кровати и вышла из комнаты. Я хорошо выгляжу? Такого просто не может быть! Дошлепав до ванной, я включила свет и уставилась в зеркало. Мое отражение меня несколько удивило: свежее лицо, чистая и прямо-таки светящаяся кожа, и главное глаза! Не могу понять, что изменилось в моих глазах. Я поднесла пальцы к глазному яблоку и привычным движением стала снимать линзу. Однако ее просто не оказалось! Со второй линзой произошло то же самое. Вдруг в дверь позвонили, и Тамара крикнула:

– Сама открою!

Я присела на край ванны и задумалась, закрыла глаза, открыла, посмотрела перед собой, опять закрыла. Вижу все просто отлично, а линзы отсутствуют! Чудеса! Вдруг дверь открылась, и в ванную протиснулась подруга:

– Слышь, там какой-то человек странный, тебя требует. Я сказала, что тебя нет, но он категорично заявляет, что пока ты не выйдешь, не двинется с места.

– Ну и пусть себе не двинется. Постоит, надоест – и уйдет!

– Вообще-то он в квартиру зашел. Сама не знаю, как-то прошмыгнул!

Я возмутилась:

– Ну, ты даешь!

И выбежала из ванной. В коридоре никого не было, но за дверью моей комнаты я услышала шорох. Я осторожно подкралась к двери, Тамара со шваброй в руках на цыпочках следовала за мной. Я прошептала:

– А швабра тебе зачем?

– А вдруг это вор, я его шваброй нейтрализую!

Вдруг дверь открылась прямо перед моим носом, и я услышала ворчание:

– И сколько вас ждать можно? У меня, между прочим, куча дел!

Мы с Томой заглянули в комнату и увидели человека, или правильней сказать – человечка. Рядом с дверью стоял мужчина ростом ниже меня, метр шестьдесят, не больше. Он выглядел как гном из сказки: на голове красный колпак, на ногах туфли с закрученными носами, длинная борода до пояса. И вообще, он был весь какой-то волосатый: из-под колпака торчали неопрятные патлы, кустистые брови нависали над маленькими глазками, и даже на носу у него торчали волоски. Он смотрел на Тамару злыми глазками и ворчал:

– Дверь распахнула и побежала! А если бы я с нехорошими мыслями сюда зашел?

Потом посмотрел на меня и продолжил:

– Вот, матушка, посылочка тебе. Держи!

Я была так удивлена его внешним видом, что молча кивнула и взяла пакет, а гном подсунул мне под нос какую-то бумажонку и продолжал:

– А теперь вот здесь черкани, что получила в целости и сохранности.

Я взяла листок. Это была вырванная из ученической тетради страничка в клеточку, на которой корявым почерком было написано: «Сим удостоверяю, что посылка получена из рук имярека такого-то». Я поняла только два слова: посылка и получена, поэтому в нижней части листочка черканула свою подпись и поставила дату. Мужчина-гном взглянул на листок и опять проворчал:

– А вот дату вовсе не нужно ставить. Вот люди! Не умеють с документом разбираться, а лезуть! Спросить сложно?

Я растерянно пробормотала:

– Простите, больше не повторится.

Гном смешно зашевелил волосатым носом и милостиво произнес:

– На первый раз прощаю.

Потом он повернулся к Тамаре, подмигнул ей и сказал:

– А теперь пусть твоя служанка меня проводит. Давай, красавица, шевелись! Ишь, хозяйственная какая!

Тамара прислонила швабру к стене и открыла входную дверь. Мужчина-гном протянул что-то в ладошке моей подруге и со словами:

– Это тебе на чай, красавица! Всем пока! – скрылся за дверью, аккуратненько закрыв ее за собой.

Вдруг Тамара рассмеялась, повернулась ко мне лицом, и я увидела в ее руке большой пряник.

Когда мы перестали смеяться, я спросила:

– Кто это был? Похож на гномика.

– Не знаю. Может какая-то очередная служба доставки так одевает своих курьеров в целях рекламы. Чего только сейчас не увидишь! Я на кухню, чайник поставлю. С пряничком чаек погоняю!

Тамара опять рассмеялась и пошла на кухню, а я начала рассматривать посылку, которую мне вручил мужчина-гном. В пакете, на котором было написано название известного супермаркета, лежала книга. Внушительный по весу томик был обтянут мягкой кожей. Ни названия, ни имени автора на обложке я не обнаружила, но когда открыла книгу, на титульном листе прочла название «Мастер и Маргарита» М.А. Булгаков. Приятный подарок от того, кто знает, как я люблю читать! Правда Булгакова я перечитала сто двадцать раз и «Мастера и Маргариту» знаю почти наизусть!

Я открыла книгу и вдруг увидела конверт. В глаза бросилась фраза на странице, которая была жирно подчеркнута красным карандашом: «Прости меня и как можно скорее забудь. Я тебя покидаю навек. Не ищи меня, это бесполезно. Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня. Мне пора. Прощай. Маргарита».

Оригинально! Но непонятно! И тут меня охватило приятное волнение. Я держала в руках конверт, но не решалась его вскрыть, потому что чувствовала – там нечто необычное! Мне захотелось растянуть это состояние предвкушения чего-то удивительного. Я положила конверт на полку и пошла на кухню пить чай.

Глава 5

Тамарка болтала без умолку. Она находилась под впечатлением всех событий вчерашней ночи и сегодняшнего утра, а мои мысли были только о таинственном конверте. Подруга несколько раз спросила меня о том, что оказалось в пакете, но я сделала вид, что очень увлечена своим чаем и собственными мыслями. Тамарка посмотрела на меня, достала из кармана телефон, набрала номер и прокричала в трубку:

– Костик, пожалуйста, приезжай к Семеновой, прямо сейчас! Очень прошу тебя! Все, спасибо! Ждем!

Я встрепенулась и спросила:

– И зачем нам здесь твой Костик?

– Ты совсем дура? Мариночка, включи свой мозг! По-моему, он повредился немного за последние сутки!

– М-да? Может и повредился, – протянула я рассеянно. – Только все равно понять не могу, зачем мне твой Костик?

– Тебе он точно ни к чему! – вздохнула Тамара и продолжила: – Ты сегодня ночью разбила автомобиль своего шефа. Забыла?

– Помню, как такое забудешь, – улыбнулась я, вспоминая этот сладостный момент.

– Марина, я тебя не узнаю. Ты кардинально изменилась, ведь раньше была умной и рассудительной женщиной.

– Ты знаешь, а я теперь не хочу быть рассудительной. Я хочу измениться.

– Тогда может тебе в блондинку перекраситься?

– Может и перекрашусь! Хорошая, кстати, идея!

Тамара раскрыла рот, посидела так несколько секунд, потом опять заговорила:

– Ладно, проехали! Костик приедет, заберет твой металлолом, тем самым уничтожит улики и спасет тебя!

– Интересно, а почему она без колес? – я вдруг вспомнила, что когда увидела в окно свою машину, она была разутая.

– Наверное, кто-то позарился. Увидели, что машина уже мертва, и сняли все что можно с трупа. Наверняка и магнитолу утащили.

На этих словах мне взгрустнулось. Я думала о том, что кредит за машину я еще не погасила, и сосредоточенно хлебала чай, а Тамара громко разгрызала сухой пряник. Тут в дверь позвонили. Это приехал Костик с какими-то ребятами. Я не стала спускаться вниз, а подошла к окошку и наблюдала за тем, как останки моей машины поднимаются на платформу эвакуатора и уезжают в неизвестную даль. «В автомобильный рай», – подумала я.

Слава Богу, что Тамара уехала вместе с парнями и оставила меня в покое! Она не сразу согласилась меня покинуть, несколько раз пощупала мой лоб и оставила (на всякий случай) визитку с телефонами Костика. Только когда он захлопнул за ней дверцу своего джипа, я вздохнула свободно.

Я помахала на прощание Тамарке рукой и рванула со всех ног в свою комнату. Мне не терпелось прочитать таинственное послание, которое принес странный человечек в колпаке. Я осторожно взяла с полки конверт и опять ощутила непонятное волнение, дрожь по всему телу. Почти такое же ощущение у меня было, когда я крушила кабинет шефа. Конверт был абсолютно чистым, без адреса получателя и отправителя. Я аккуратненько вскрыла его и вытащила тонкий листок бумаги, на котором мелким и быстрым почерком от руки было написано следующее: «Уважаемая Марина Владимировна Семенова, очень просим Вас с момента получения этого письма ничему не удивляться, и внимательно прочесть то, что здесь написано.

Нашим сотрудником было зафиксировано изменение вашего биологического состояния 21 июня 2009 года, ровно в 21.15».

Ага, подумала я, – это вчера. Интересно, но я пока ничего не понимаю. Я присела на кровать, потому что ноги начали предательски дрожать и подкашиваться, и впилась глазами в текст.

«Мы могли бы отметить это происшествие и оставить его без внимания, но собрав некоторую информацию о Вашей личности, пришли к выводу, что можем быть полезны друг другу. Есть еще некоторые причины нашего интереса, но об этом позже.

А теперь ближе к делу. Со вчерашнего дня Ваша внешняя оболочка и некоторые черты Вашего характера и поведения начали изменяться. Внешние изменения могут быть следующими: облысение или наоборот, появление обильной шерсти по всему телу, изменение структуры кожи, цвета глаз, может даже вырасти хвост…»

Тут я схватилась за то место, откуда мог вырасти хвост. Его слава Богу, не было. Я вздохнула с облегчением и, не выпуская письма из рук, пошла в сторону ванной, к зеркалу. На удивление спокойно (даже сама себе удивляюсь) я начала рассматривать свое лицо. Несомненно, в зеркале отражалась я! Никакой лишней шерсти! Те волосы, которые были раньше, все на месте, кожа без изменений, только очень приятного цвета, гладкая, ровная, ни единого прыщика и пятнышка. Но вот глаза! Глаза были и мои, и не мои. Во-первых, я всю свою жизнь была близорукой и носила очки или линзы, а во-вторых, глаза мои невыразительные, бледно-голубого цвета. Теперь же я четко все видела без своих обычных «приспособлений», а цвет глаз стал каким-то необычным! Ярко-синий! Что со мной? Я смотрела на себя в зеркало, и мысли вихрями носились в моей голове! Может быть, я попала под радиоактивное излучение и медленно превращаюсь в мутанта? Или просто схожу с ума?

Я медленно перевела взгляд на письмо, которое все это время не выпускала из рук. В нем разгадка! Кто мне его написал? Чего они от меня хотят? И опять же – что со мной? Эти вопросы не помещались в сознании!

Я глазами отыскала место, на котором остановилась, и продолжила читать дальше:

«… хотя, вполне вероятно, хвост может отрасти только через неделю».

Час от часу не легче, да что они привязались с этим хвостом? Я отбросила письмо, приспустила штаны и постаралась извернуться, чтобы разглядеть свою филейную часть, но ничего не получилась, тогда я повернулась попой к зеркалу и подпрыгнула, так как его размеры не позволяли увидеть себя полностью. Я сделала еще несколько прыжков, но так ничего и не рассмотрела.

– Черт с ним, вырастет и ладно! – сказала я в сердцах, подобрала с пола письмо и постаралась сосредоточиться на чтении.

«Уважаемая Марина Владимировна, главное, чтобы Вы теперь понимали: процесс необратим, и со вчерашнего дня Вы уже не обычный человек! В данный момент мы не видим необходимости вдаваться в подробные объяснения, какие именно изменения произошли с Вами на молекулярном уровне, тем более что для этого необходимо провести тщательное обследование в нашей лаборатории. И еще, нам пока неизвестно, что повлияло на Ваше «перерождение».

Поэтому завтра мы предлагаем Вам явиться в «Морозко», где Вы получите ответы на все Ваши вопросы, а мы решим, стоит ли нам продолжать с Вами связь!

С почтением,

Иван Иванович Последний,

Иван Иванович Первый,

Иван Иванович Средний.

P.S.: завтра в 10.00 возле указателя «дер. Глухово».

P.P.S.: предлагаю Вам провести небольшой эксперимент чтобы у знать, какая стихия Вам подвластна. Начертите приведенную ниже пентаграмму на полу, встаньте в центре, закройте глаза и расслабьтесь. Желаю удачи!

Дописала А.В. Ермолаева»

В нижнем правом углу письма был криво нацарапан какой-то таинственный знак – круг с пятью лучами, между которыми располагались разные геометрические фигуры и символы.

Я оторвала взгляд от письма, посмотрела в зеркало и спросила сама себя:

– Ну и где мне искать деревню Глухово? А самое интересное, на чем туда добраться? На метле, что ли?

Мое отражение пожало плечами и подмигнуло правым глазом.

– Галлюцинации, – подумалось мне.

Глава 6

Я, как уже упоминалось ранее, всегда отличалась рассудительностью, невозмутимостью и трезвым умом. Поэтому сейчас, прочитав послание, из которого мне мало что было понятно, в первую очередь постаралась логически проанализировать произошедшее. Письмо, конечно, может оказаться чьей-то глупой шуткой. Взять хотя бы подпись трех Иван Иванычей с чудными фамилиями. А упоминание о хвосте, который должен у меня вырасти! Странно, что только хвост. Написали бы еще рога, копыта! А вот то, что исчезла близорукость и изменился цвет глаз – это непонятное происшествие. Возможно, под влиянием стресса организм выработал какие-то гормоны, которые улучшили зрение, а уже вследствие этого поменялся цвет глаз? Это предположение мне понравилась, и я успокоилась.

Я подумала о том, что сегодня только суббота, завтра воскресенье, на работу только через два дня. Стоп! Как мне теперь появиться на работе? Вчера я разгромила кабинет шефа и украла свой рабочий ноутбук. Может, сегодня потихоньку приехать на место происшествия и замести следы?

Я стала лихорадочно собираться: кое-как оделась, нашла под кроватью ключи от квартиры и сотовый телефон, обнаружила, что он разряжен и начала поиски зарядного устройства. Через полчаса сборов я вышла из дома и направилась к автобусной остановке.

Когда минут через двадцать ожидания подъехал автобус, я с радостью обнаружила, что в нем есть свободные сиденья и удивилась наличию кондуктора, или правильней сказать кондукторши. Я купила проездной билет, села у окна и вытащила из сумочки письмо. Перечитала его еще раз, и еще раз. «Полная ерунда и бессмыслица», – сделала я вывод. Особенно удивляет предложение начертить какой-то символ, или пентаграмму, как ее назвала некая Ермолаева.

Я начала водить пальцем по стеклу, повторяя очертания рисунка, все изгибы, лучи, символы. И вдруг за спиной я услышала отчаянный визг:

-Гоооооррррррииммммм! Аааааааа!

Я оглянулась и увидела надвигающуюся прямо на меня кондукторшу. Она кричала и размахивала своей объемной сумкой. По всему автобусу прокатилась волна беспокойства, почти все пассажиры вскочили со своих мест, некоторые из них подхватили вопль кондукторши. Тут я увидела, что сиденье напротив меня горит, и прежде чем я сообразила, что нужно делать: кричать, как остальные пассажиры, или тушить пожар собственным телом, кондукторша бросилась на костерок и, не переставая голосить, принялась колотить по нему своей огромной сумкой. Я сидела как замороженная, глядела на это зрелище и думала о том, что пора мне, наверное, уже не удивляться катастрофам вокруг. Хотя можно ли назвать катастрофой небольшой огонек?

Когда пожар был ликвидирован, кондукторша схватила меня за руку и прошипела прямо в лицо:

– Что ж ты, паскуда такая, творишь? Для кого понаписывали: курить нельзя? Да я тебя под суд отдам за порчу имущества!

От несправедливости такого обвинения, я не смогла выдавить из себя ни слова, только открывала и закрывала рот, а кондукторша продолжала:

– Вот счас я тебя препровожу, куда следует.

Некоторые пассажиры возмущенно загалдели. Причем часть их была на стороне бабули-кондукторши, а некоторые пытались вставить слово в мою защиту, но бабка, заглушая всеобщий гвалт, рявкнула:

– Вовик, тормози автобус!

Вовик, то есть водитель, дал по тормозам, автобус резко остановился, и все, кто стоял, попадали друг на друга, а бабка упала на меня. Она ухватила меня за пиджак, чтобы не упасть на пол, и смачно выругалась, а я спросила:

– Вы не ушиблись?

Когда она, кряхтя и тихо ругаясь, поднялась, я решила, что нужно восстановить, так сказать, статус-кво, и начала оправдываться:

– Кто устроил пожар, я даже не видела, но честное слово, это была не я. У меня ни спичек нет, ни зажигалки и вообще ничего, чем можно было бы разжечь огонь. Ну, вы сами посмотрите на меня, я не способна на антисоциальные поступки.

Бабка рявкнула:

– Вовик, тут хулиганка ругается.

Вовик из-за дверцы, которая отделяет место водителя от пассажирских сидений, отозвался:

– Ну и бес с ней, Семеновна, не кипеши.

– Она тут сиденье испортила!

Этот аргумент, видимо, был серьезней, потому что из-за дверцы показалась взлохмаченная голова, а потом и все тело. Вовик оказался щуплым мужичонкой со злым выражением на лице и слишком низким голосом для своей комплекции. Он посмотрел на кондукторшу, потом перевел взгляд на меня и процедил:

– Этта кто тут сиденье изгадил?

Я втянула голову в плечи и прижала к груди сумочку как щит. Вовик подошел к сиденью и начал его рассматривать. Какой-то мужчина из пассажиров заговорил:

– Давайте уже поедем, ну сколько можно?

– Высадите эту тетку и двинули, – вторила ему девушка, которая сидела через проход от меня.

Тут кто-то сзади возразил:

– Как это высадить? Пусть платит за сиденье!

Все пассажиры зашумели, каждый имел свое мнение по поводу расправы надо мной, и тут заговорил Вовик:

– Так-с, мадам, с вас полтинник и хау дую ду, значить, прощай.

– Гуд бай, – поправила его я и спросила:

– Полтинник, это сколько?

– Пятьдесят тысяч плати и хоть бай, хоть хонде хох.

Водитель заржал и показал свои желтые зубы, рядом дробненько захихикала кондукторша.

Я дрожащими руками достала из сумочки кошелек, и через пять минут стояла на тротуаре.