Доходный дом

– У вас нет детей и других домашних животных? – спросила Альбина.

– Только блохи, – брякнула я и тут же прикусила язык. Вечно пытаюсь шутить, когда не надо и с кем не надо! – Нет, никого нет. Я одна.

Юная рыжеволосая риэлторша подошла к окну и отдернула штору.

– Очень хороший вид для первого этажа, - сказала она. – На дерево.

Я внимательно осмотрела чахлую голую березку и кивнула.

– Симпатичное дерево. Буду любоваться.

– Уже почки появились! – с гордостью заявила Альбина, и я испугалась, что за почки потребуется дополнительная оплата. – И вообще дом отличный.

Я что-то хмыкнула соглашательное. Связь между почками и достоинствами дома ускользала от меня, и вообще я боялась показывать излишнюю заинтересованность, так как денег было совсем в обрез. А квартиру я уже всё равно решила снять, даже и без почек.

– Соседи дружные, – продолжала рекламную речь риэлтор. – Хозяйка вообще супер. Топят зимой так, что окна нараспашку. Только иногда что-то шепчет.

– Что? В каком смысле «шепчет»?

– С трубами что-то. Дому уже сто пятьдесят лет.

– Разве трубы не меняли во время ремонта?

– Всё меняли, всё новое, – тут же изменила она показания. – Так что, будете снимать?

Я кивнула. Отступать некуда, позади, как говорится, Москва. А впереди – новая жизнь. Так уж я решила.

– Вот и отлично, ты мне сразу понравилась. Ты по типажу подходишь, впишешься в коллектив. Ты не холерик?

– Нет! – бешено замотала я головой. – Я вообще ничем не болею, только простыла немного, но это давно было.

Я так испугалась, что мне откажут из-за остаточного после давнишней простуды кашля, что даже не сразу сообразила, что «холерик» - это не больной холерой.

– Ну и хорошо. У нас тут все спокойные, никто по потолку не бегает. Тогда я сейчас Ирину Петровну позову и подпишем договор. Кажется, она с Морфеем гуляет.

Альбина вышла, а я осталась одна в квартире-студии, в которой собиралась провести ближайший год. Или хотя бы месяц. Или ночь. Долгосрочные планы для меня сейчас – непозволительная роскошь. Найти бы на сегодня крышу над головой, а дальше посмотрим.

«Я одна». Как это грустно звучит! Одна, одна, одна...

Ну да ладно. Одна так одна. Главное, что я есть! Один – это намного лучше, чем ноль. Глубокая мысль. Обязательно запишу её в свой блокнот гениальных мыслей – когда, наконец, заведу его.

Я осмотрела комнату. Чуть не половину её занимала огромная кровать – и куда мне столько? Буду, наверное, кувыркаться. Туда-сюда. Долгими весенними вечерами. Зато так называемая «кухня» была микроскопической и состояла из мойки и мини-холодильника. На холодильнике стояла микроволновка, на микроволновке - чайник, а над мойкой висел шкафчик для посуды. Вот и вся кухня – считай, что её нет.

А я ведь люблю готовить. С Сашей у нас была огромная кухня, я пекла пироги и имбирные пряники по выходным. А он готовил свои фирменные маринады и запекал то курицу с черносливом, то индейку с апельсинами. Из куриной попы торчала половинка лимона и пучок розмарина, смотрелось это, конечно, высокохудожественно. Приходилось потом звать друзей, чтобы доесть всё это кулинарное великолепие.

Ну что ж, придется забыть и про пироги, и про курицу с лимоном в попе. И про Сашу. Хотя еще неделю назад я была уверена, что мы состаримся вместе и умрем в один день. Желательно лет в сто, после восхождения на какую-нибудь гималайскую вершину.

Ничего, буду привыкать к готовой еде, разогретой в микроволновке. И к одиночеству. Человек ко всему привыкает. Я слышала, что в лондонских ночлежках в девятнадцатом веке не было кроватей, только развешанные веревки. И люди спали, повиснув на этих веревках! Какого это вообще – спать на веревке? Я и на кровати не могу заснуть по полночи. С особой подушкой, набитой гречневой шелухой, непроницаемыми шторами и дорогим десятикилограммовым одеялом. Зажралась.

И чего эта риэлторша так долго не возвращается? И с каким таким Морфеем гуляет загадочная Ирина Петровна? Может, это означает, что она спит? Морфей – это ведь бог сна и сновидений. Я представила, как рыжеволосая веснушчатая Альбина пытается разбудить хозяйку дома, которая дремлет, облокотившись на дорогую красивую веревку. Ведь у хозяйки целого дома всё должно быть дорогое и красивое, не правда ли?

В этот момент дверь отворилась, и в студию зашли Альбина и пожилая женщина. Впрочем, можно даже сказать – просто женщина. Она была высокая, в меру упитанная, в модном брючном костюмчике, с крашеными темными коротко стриженными волосами. А за ней вальяжно шел одетый в красную вязаную кофточку и красную же вязаную шапочку на резиночке огромный черно-белый кот. Хозяйка вела его на поводке, но поводок был такой длинный, что кот вполне мог и не заходить, но всё же решил зайти, хотя всем своим видом показывал, что он тут случайно и ненадолго.

– Здрасьте! – подскочила я.

– Здравствуйте! – добродушно сказала женщина. – Меня зовут Ирина Петровна, но можно просто – Ирина.

Ирина сразу стала показывать, что есть в квартире, хотя эту каморку в пятнадцать квадратных метров сложно назвать квартирой. Однако и она, как оказалось, таила некоторые сюрпризы. Ловко зацепив пальцем петельку, она без особых усилий подняла матрас, а под ним оказались ящики с бельем, полотенцами, пылесосом и еще какими–то штуками, которые я не успела рассмотреть. С навесного шкафчика на микро-кухне Ирина Петровна достала плитку с одной конфоркой.

– Надо чайник убрать, а плитку на микроволновку поставить, – объясняла она механику, больше похожую на сборку конструктора. Приготовила, что надо, и обратно положила.

В крошечном санузле обнаружился огромный люк, за которым были трубы со счётчиками. Вокруг труб неожиданно оказалось большое темное пространство, из которого Ирина Петровна ловко вытащила гладильную доску с примотанным скотчем утюгом.

– Места в студии мало, так я сюда засунула, – объясняла она. – Не каждый же день гладишь, правильно?

Гладить я вообще терпеть не могу. Считаю, что складки придают одежде шарм и непринужденность. Да, именно так я и считаю, потому что я готова считать что угодно, только бы не возиться с утюгом и марлей.

– Сушилка тоже там, за трубами, – огорошила меня хозяйка. – Надо только высунуться посильнее. У тебя руки длинные, достанешь.

Ну что ж, за трубами так за трубами. Я уже твёрдо решила остаться в этой квартире, так что нюансы меня мало интересовали. Под столом стоял ярко-желтый чемодан, а в нем – почти все мои вещи. Ноутбук, одежда, любимая кружка с видами Эльбруса, акварельные карандаши и складной коврик для йоги. На первое время вполне достаточно.

Книги, зимнюю одежду, картины, фарфоровые тарелки и любимый велосипед я оставила у Саши. Надо бы забрать, но у меня пока нет на это моральных сил. Да и где мне всё это хранить? За трубами, между сушилкой и гладильной доской?

Альбина быстро заполнила договор и сунула мне.

– Подпиши, тут и еще в конце. Два экземпляра, один твой.

Кот запрыгнул на стол и уселся прямо на бумажки. Я недоуменно посмотрела на него. Разве котам можно запрыгивать на обеденные столы? Но женщины нисколько не возмутились, не скинули нахала за шкирку на пол, а ласково уговаривали подвинуть свой пушистый зад и дать мне подписать договор.

Наконец, все формальности были улажены. Квартира моя! Ну, временно, конечно. Пока не прогонят.

– Если что, я над вами живу, – обрадовала Ирина Петровна. – Как по лестнице поднимаетесь, сразу налево моя дверь.

– Очень удобно, – кивнула я, хотя меня совсем не радовала перспектива жить по соседству с квартирной хозяйкой. Надеюсь, она не будет заваливаться ко мне со своим котом по три раза на дню, чтобы проверить, не поцарапала ли я ламинат или что-то в этом роде.

– А я за этой стенкой, – махнула рукой Альбина. – Слева от тебя, получается.

Чтооо? Риэлтор тоже тут живет? Вот это новости! Это я, значит, под тройным надзором буду? От бабушки, Альбины и кота. Ни вздохнуть, ни... Вообще-то я интроверт. Людей люблю, но только ограниченное время. И далеко не всех. Да и тех, кого люблю... Лучше б не любила, честно говоря. Одни проблемы от этого.

– Замок немного заедает, – продолжала радовать меня Ирина Петровна. – Ты его немного на себя, потом вверх до упора и вбок вот так резко крутани. Тогда все откроется. На, попробуй.

На себя, вверх и в бок. Понятно, чего ж тут непонятного?

– А запирается он автоматически, так что ключ брать не забывай.

Час от часу не легче! Учитывая мою рассеянность, я практически обречена сидеть под этой дверью без ключа. При чем регулярно.

– Если что, через меня залезешь, у нас окна рядом, – утешила Альбина. – Окно только придется разбить.

Всего-то навсего!

– А у кого-нибудь есть запасные ключи? – догадалась я спросить.

Оказалось, у Ирины Петровны есть все ключи и она почти всегда дома, так что окно можно не разбивать. Ну, окей.

– Приходи в субботу на барбекю на крыше, – пригласила Альбина. – Ромашка будет делать коктейли.

– Барбекю на крыше? – удивилась я. В объявлении что-то было написано про «эксплуатируемую кровлю», но я не вникла, что это значит.

– Да, там все соседи соберутся, познакомишься со всеми. Будем отмечать день рождения Морфея.

– Пять лет уже моему пусечке, – заворковала Ирина Петровна, обнимая и тиская пушистого обормота. – Максик придет с Масиком, а может, даже и Стасик.

Я не уверена, что правильно расслышала, кто там придет. Максик с Масиком или Масик с Максиком? Расспрашивать, кто все эти люди (или не люди?) сил уже не было. Мне бы вещи разложить, да добыть хоть какой-нибудь еды, а то с утра ношусь не евши. И поспать, если получится. А Масики, Стасики и пусечки меня пока мало волнуют.

Хозяйка тщательно пересчитала деньги и сунула в карман своей вязаной кофты.

– Живи счастливо, Настенька, – сказала она.

– Меня зовут Ася, – поправила я.

– Анастасия – это разве не Настя?

– Иногда да. Но именно меня зовут Ася.

Почему-то имя «Настя» меня всегда ужасно бесило, поэтому я с детства для всех Ася и только для всяких незнакомых бабушек – «Настенька».

Деньги, еще недавно бывшие в моем распоряжении, маняще торчали из кармана Ирининой кофты. Мне вдруг ужасно захотелось их вытащить, но я, понятное дело, подавила этот порыв. Всё, ставки сделаны. Денег больше нет, но жизнь продолжается. Это мой девиз. Хотелось бы, конечно, другой девиз, но пока есть только этот.

Наконец, все ушли, и я осталась одна в своей новой микро-квартире. Хотела разложить вещи, но поняла, что уже умираю от голода, и побежала в ближайший магазин. Выйдя из дома, осмотрела его еще раз. Очень красивый, кирпичный двухэтажный домик с необычным орнаментом на фасаде. Альбина говорила, что его построили до революции, а реконструировал сын хозяйки пару лет назад.

Правда, от центра далековато, но я работаю из дома, так что жить можно. Ну и вокруг довольно странные и безлюдные места. Это бывшая промзона, но завод давно закрылся, а заводские помещение переделаны под всё подряд: какие-то офисы, склады, гаражи. Только наш домик жилой, хотя по документам это тоже нежилые помещения, но хозяйка переделала их под квартиры-студии и сдаёт. Но, главное, до метро всего десять минут пешком, а в торце дома есть кофейня и пункт выдачи товаров. Можно всё заказывать на дом. Ну и до супермаркета минут пять. В общем, нормальный вариант за свои деньги.

Я углубилась в навигатор, пытаясь понять, куда идти до супермаркета. Геолокация прыгала, как обычно в последнее время, так что я напрягала все свои скудные топографические способности, чтобы разобраться в этом вопросе.

– Чего ищешь? Новенькая, да?

Я подняла глаза и увидела полного круглолицего азиата с деревянной тележкой на колёсиках.

– В каком смысле «новенькая»?

– Не видел тебя раньше. У бабы Иры квартиру сняла, да?

Я поняла, что отпираться бессмысленно, и кивнула.

– А я тут дворник у вас. Мымыза.

– Что?

– Мымыза.

Только с третьего раза я расслышала, что дворника зовут Нурмырза, и узнала, что приехал он из Кыргызстана, и там сейчас плюс двадцать пять, а у нас холодрыга, но он уже привык. И что если мне надо что-то тяжелое вытащить или затащить, то надо звонить ему, и будет вообще недорого.

– Мне нечего ни вытаскивать, ни затаскивать, – вздохнула я. – У меня ничего нет.

– Ну ничего, обживешься, всё будет. Все обживаются. Потихошечку, потихошечку. Я на той неделе из вашего дома гроб выносил.

Я вздрогнула. Какая внезапная смена темы. Или это продолжение темы о вытаскивании тяжелых вещей? Не хотела бы я настолько обжиться.

– А что случилось, кто умер? – спросила я из вежливости, хотя не была уверена, что хочу знать ответ.

– Мужчина какой-то. Тяжелый. Но у меня напарник есть, так что всё хорошо.

– Ага, всё хорошо, – кивнула я. – Лучше не бывает.

Очень надеюсь, что этот тяжелый мужчина жил не в моей квартире. Хотя если и в моей, что я теперь сделаю? Деньги уплачены, чемодан ждёт под столом. Лучше бы не знала, её-богу.

Нурмырза показал мне, как идти к супермаркету, и порекомендовал очень вкусную шаурму за углом.

– Если голодная, лучше не найдешь! Скажешь, что от меня, тебе Алик скидку сделает.

Я решила пока не знакомиться с кулинарным искусством Алика и продолжила путь в магазин. Удивительное дело, пять лет мы с Сашей прожили в одной квартире, но я понятия не имею, как зовут того нашего дворника. А с этим познакомилась в первый же день. Да и вот это барбекю с соседями...

В нашем прежнем шестнадцатиэтажном доме было восемь квартир на этаже. За пять лет из всех соседей я познакомилась только с дядей Мишей, и то, только потому, что он всё время курил в подъезде, а я с ним ругалась. Я выкидывала тайком все его пепельницы в мусоропровод. Обычно это были какие-то жестянки, баночки от растворимого кофе или от рыбных консерв. Он кричал, что я посягаю на его право собственности, а я грозила, что вызову полицию, и его оштрафуют за курение в неположенном месте. Но однажды у нас стал заедать замок, и я не могла попасть домой. А дядя Миша как раз вышел покурить, ну и помог мне открыть дверь. Так мы, можно сказать, подружились.

Тут я вспомнила, что в новой квартире тоже нелады с замком и нервно кинулась искать в кармане ключи. Лежат, уфф!

Вернувшись домой с пакетами еды, я, разумеется, минут десять не могла открыть дверь. Какая там была последовательность? Налево, вниз и от себя? Или сначала вниз, а потом налево? Я хаотично дергала ключом во все стороны и уже горько жалела, что выбрала эту квартиру на краю географии. Повелась на дешевизну!

Мои мучения заметил парень, вышедший из кофейни. Дело в том, что в торце дома есть маленькая кофейня, но вход в неё имеется и с улицы, и из подъезда, так что можно пить кофе, не выходя из дому. Очень удобно!

Парень нес стаканчик кофе и эклер. Он был взъерошенный, белобрысый и с симпатичными острыми ушами как у эльфа. Заметив, как я уже пытаюсь разломать дверь, колошматя в нее ногой, он остановился, откусил эклер и задал странный вопрос:

– Вы вместо Виктора?

– Какого Виктора? – не поняла я.

– А, вы не знаете.

И он так многозначительно посмотрел на меня, что я вдруг сразу догадалась, про какого он Виктора. Уж не тот ли самый «тяжелый мужчина», которого Нурмырза с напарником выносили на прошлой неделе? За недорого. В гробу.

– Что с ним случилось? – мрачно поинтересовалась я.

Парень сунул эллер в рот, взял в освободившуюся руку мои ключи, сделал пару быстрых движений, замок щелкнул и дверь распахнулась.

– Надо вам личинку поменять. Скажите Ирине Петровне, а то намучаетесь с этим замком.

– Спасибо вам большое!

– Не за что. Я, кстати, Рома. Для своих – Ромашка.

– А! Та самая Ромашка.

– Ага, тот самый. А какой именно?

– Это же вы будете делать коктейли на крыше?

– А вы придёте?

– Хотелось бы. Я тут новенькая, только сегодня заехала.

– О, вам у нас понравится. Это отличный дом! Другого такого нет на всю Москву. Соседи все дружные и вообще. Уникальная атмосфера.

– И ни одного холерика! – подхватила я.

– Чего?

– Ну так. А что же с Виктором случилось? Почему он умер?

– А, так вы в курсе? Ну, знаете... Ситуации разные бывают. Мне бежать надо, вы в субботу приходите и поговорим. Вы, кстати, какие коктейли любите?

– Безалкогольные.

– Этого не обещаю. Точнее, обещаю, что таких не будет. А что, неужели у вас нет повода напиться?

– А почему он должен у меня быть?

– Обычно все, кто сюда селится, имеют такой повод. Иногда в хорошем, иногда в плохом смысле. А у вас нет, значит? Ну, повезло.

Я занесла в квартиру покупки, и мой собеседник, словно забыв, что ему «надо бежать», зашел со мной. Я задумалась, что же ему ответить. Рома протянул мне свой кофе и я, в задумчивости, почти автоматически отхлебнула глоток.

– Классная табуретка, – сказал Рома. – У нас такой нет. Надо потребовать у Альбины такую же табуретку!

– Конечно, есть, – сказала я.

– Табуретка? Нету, честно. Пошли покажу!

– Есть повод напиться, – пояснила я. – При чем в самом плохом смысле.