Дои у семи яблонь

1. Возвращение в тишину

Старые часы, с резьбой вокруг циферблата, с размеренным ходом и вычурными цифрами Николай Петрович не заводил уже давно. Не было в них никакой нужды. Во-первых, некуда было спешить, во-вторых никто его нигде не ждал, а в-третьих – их ровное тиканье в какой-то момент стало его раздражать.

Порой он сам поражался произошедшими с ним изменениям. С ранней юности он смог настроить себя на дисциплину и порядок в поступках, на соблюдении правил. Он всегда мог рассчитывать на помощь и поддержку родителей, они всегда стремились быть рядом с ним, хотя бы ментально. Но строить свою жизнь самостоятельно, рассчитывая только на себя, был именно его выбор.

В тишине небольшого дома, в котором Николай жил один уже несколько лет, был слышен только стук молотка, которым он заколачивал гвозди, мастеря небольшой ящик для инструментов да шум шоссе, проходившего неподалеку. К этой тишине Николай уже привык. Она не была гнетущей. Она была как бетон – ровной, тяжелой, неменяющейся. После десятков лет в офисе, где всё решалось в таблицах, звонках и совещаниях, он впервые оказался в тишине, в окружении понятных и простых вещей. Здесь не было отчетов, проектов, дедлайнов и бумажной волокиты. Здесь была кошка, скрип половиц и запах досок для ящика, который он мастерил своими руками. Только времена года и погода за окном определяли его повседневные задачи. Зимой он топил печь и чистил от снега дорожки, летом чинил крышу и чистил водостоки, весной подрезал семь яблонь, посаженных еще отцом, осенью убирал участок от листьев. В гости не ходил, к себе гостей не звал. На жизнь не жаловался, но и ничего от нее не ждал.

Дом был небольшим, деревянным, старым. Но крепким и теплым, построенным еще отцом Николая много лет назад. С тех пор в нем мало что изменилось. За долгие годы поменялись только люди, его населяющие. Поначалу в нем жила вся семья Николая, в те годы Кольки, состоявшая из мамы, папы и, собственно, самого Кольки. Закончив школу, Колька отправился в город, твердо решив построить карьеру. Вырвавшись из провинциального быта в современное окружение большого города, Колька сформулировал для себя образ успешной карьеры. В этом образе он был менеджером в костюме, за рулем хорошей машины, живущий в квартире со всеми удобствами. И в принципе ему все удалось. Не сразу, не все и довольно трудно, но он смог достичь поставленной цели. Работа была для него важнейшим делом его жизни, несмотря на счастливую семью, которая стала для него местом радости и ответственности, которая стала осознанной необходимостью. Ему повезло жениться по любви, встретить «своего» человека, познать счастье жизни с любимой женщиной. Рождение дочери сделало его еще счастливей, но воспринималось им как логичное развитие событий. Красота его Лены была «глубокой», женственной, она была женой, которой он доверял и в которую он верил, как в себя самого. Дочка была очень похожа на него, при этом черты мамы проглядывались в ней все чаще, по мере ее взросления. Его маленькая Аннушка была для него чудным цветком, который неспешно распускался, на глазах превращаясь в чудо природы.

Жена работала в администрации компании, профилем которой были производство и торговля канатов и веревок. Коллектив был большим, дружным и Лена играла в нем важную роль благодаря знаниям и трудолюбию, открытому и жизнерадостному характеру. Конец и начало каждого месяца были самыми напряженными на работе, такие дни требовали особого внимания и времени, поэтому в тот зимний, январский вечер 29 числа, Лена возвращалась поздно. Уже давно стемнело, она спешила домой, Николай с дочкой уже сделали уроки и ждали ее. Машину Лена заметила поздно, водитель заметил Лену только когда услышал глухой удар.

Ощущение того, что все происходящее ему снится или что все это происходит в каком-то параллельном мире не покидало Николая все время, тянувшееся до похорон и после него. Плакать он не мог. Он очень хотел, чтобы слезы полились из глаз, надеясь смыть ими горе. Тщетно. Возможно, причиной этому была привычка быть сильным в любой ситуации. Возможно, это было нужно для того, чтобы дать опору Аннушке, которая стала очень тихой и почти не плакала. Во всяком случае, Николай слез не видел. Доченька с самого рождения была для Николая откровением и «светом в окошке» в его четко выстроенной жизни. После смерти жены достойное и полноценное воспитание дочки стало для его важнейшим делом жизни. Его сердце часто замирало в темноте ночи, когда в голову закрадывалась поганая, «липкая» мысль о том, во что могла бы превратиться его жизнь без Аннушки.

Никому из нас не дано предвидеть будущее, никому не дано знать, что нас ждет впереди. Николай «пошатнулся» после смерти жены, после первого удара судьбы. Второй удар сбил его с ног. Острый лейкоз забрал у него дочку за несколько месяцев. Теперь у него не было никого. Он продолжал ходить на работу и выполнял все, что о него требовалось. Было постоянное ощущение того, что все что с ним происходит – это что-то временное, что так будет не всегда. Свое 50-летие он не отмечал, оставшись один в своей квартире. Когда на второй день он не пришел на работу, не отвечал на звонки, начальник отправил к нему водителя. Он и нашел его лежащего на полу. Инфаркт, месяц в больнице, инвалидность и одиночество. О работе можно было забыть. Да он и не сопротивлялся. Он уже все вокруг воспринимал как что-то само собой разумеющееся. Родители к тому времени уже были в могиле, дом стоял пустым. В большой квартире каждый предмет напоминала ему о прошлом. Поэтому он продал ее и перебрался в старый родительский дом. Целый год ушел на то, чтобы потихоньку наладить быт в новой реальности. Поздней зимой к дому стала приходить кошка. Ему никто был не нужен, но глубинное чувство необходимости заботиться хотя бы о ком-то и безразличие к происходящему вокруг определили его выбор, и кошка осталась с ним.

2. Первый стук

Несмотря на поздний ноябрь, холодные ночи и ожидание первого снега, осень старалась запомниться людям теплыми днями, солнышком, «прозрачным» воздухом и запахом дыма сжимаемых листьев. Николай, как всегда, тщательно и ответственно подходя к делу, сколачивал из досок новый ящик. Поэтому не сразу смог различить стук в дверь. На пороге стоял мальчишка, лет десяти. Худой, в куртке не по размеру. Не местный. Потом тихо произнес, опустив голову: «Я не вор… убежал… просто… холодно». Николай смотрел на пацана. У него лениво строилась цепь понимания, не особо трогая его чувства. Уже было собрался закрыть дверь, как мальчишка поднял голову и посмотрел в глаза. Николай давно ни с кем не разговаривал, понемногу привыкнув общаться только с самим собой. Поэтому он молча отступил в сторону, приглашая пацана войти. Указал парню на табуретку у стола, сам отправился ставить чайник. Вынул кастрюлю с супом из холодильника, заглянул под крышку и поставил разогреваться на плиту. Взял с кровати плед, протянул мальцу.

- Вот, пока греется суп.

Николай знал, что надо попытаться разобраться с ситуацией и логично, правильно выстроить свое отношение к происходящему и свои дальнейшие действия. Но это было так утомительно, этим так не хотелось заниматься. Поэтому он просто достал старый матрас, подушку и одеяло и положил рядом с мальчишкой.

Каждое утро Николая начиналось с завтрака перед ноутбуком с обязательным чтением новостей. Правда, в последнее время, он читал только заголовки, редкая новость могла его заинтересовать настолько, что он «открывал» заголовок и читал весь текст. Этим утром он приготовил немудреный завтрак для двоих. Мальчишка сидел напротив, ел с охоткой, время от времени поглядывая на Николая.

- Куда дальше? - Николай поднял глаза на пацана.

Тот пожал плечами, опустил голову и продолжил есть.

- Можно я… с дровами вам помогу? – тихонько спросил, подняв голову.

Николай тоже пожал плечами, ничего не ответил и вернулся к завтраку и чтению. Все происходящее в доме нарушало привычный уклад его жизни, он физически неуютно ощущал присутствие чужого человека. Этот мальчик появился из ниоткуда, Николай ничего о нем не знал, понимал, что где-то должны быть люди, которые его ищут, где-то есть место откуда этот пацан пришел. Николай был уверен: не нужен ему был никто рядом, он уже свыкся, привык к одиночеству, привык жить, рассчитывая только на себя. Единственным правильным решением в этой ситуации было оправить парня восвояси, возможно, попытаться найти его родителей. Но что-то внутри него не давало ему это сделать. И Николай решил ничего не делать. Пацан остался. Сначала на день, потом на три. Николай ни о чем его не спрашивал, даже его имя. Через неделю мальчик сам сказал: - «Дима».

3. Прорастает тепло

Дима помогал чем мог: колол и носил дрова, таскал воду, кормил кошку. Просто жил рядом. Николай относился к пацану нейтрально, без тепла, уверенный, что это временный период в его странной и одинокой жизни. Однажды вечером мальчик заснул на диване, обняв старую подушку. Николай накрыл его пледом и вдруг поймал себя на мысли: в доме стало… тише. Но не такой тишиной, как была раньше. Другой, живой что-ли, наполненной дыханием.

Компьютеру Николая было уже семь лет. Солидный возраст для техники. Дима заглядывал в монитор всякий раз проходя мимо. Николай, пусть и неохотно, решил делить время за компьютером с пацаном. Для чтения новостей этой техники хватало вполне. Дима же пытался исследовать разные сайты, загружая видео, открывая массу вкладок. Через неделю Николай не мог узнать свой компьютер. Даже заставка была другой, слишком яркой, слишком непонятной.

- Все, хватит! Давай сворачивай свою активность! Комп мне нужен для новостей, а я уже даже иконку свою найти не могу! – Николай захлопнул компьютер. Дима собирался что-то сказать, уже открыл рот, но передумал, как-то сник, отвернулся.

Больше в этот вечер разговоров не было, оба молча отправились спать. Николай ворочался в постели, сон не шел. Конфликт, на его взгляд, был пустяковым, компьютер был его, он был во всем прав. Ну, только может высказал все резковато… Но почему-то вся эта ситуация не давала ему спокойно заснуть.

Проснувшись как всегда рано, Николай засел за компьютер. Через час, полтора, оделся, как он обычно одевался для поездки в город, сел на свой велосипед и отправился в город. Доехав до микрорайона города, на парковке у большого супермаркета «привязал» свой старенький велосипед, нашел машину каршеринга и отправился в магазин электроники.

Он уже довольно точно знал, какой компьютер ему нужен, но в магазине решил осмотреться и внимательно изучить все предлагаемые к продаже аппараты. В момент осмотра третьего компьютера к нему подошел консультант. Ему было около 20 лет, длинные волосы были собраны в хвост, он был дежурно вежлив и слегка насмешлив.

- Я могу вам помочь? Ищете что-то конкретное? – посетителей с утра было еще мало и его голос прозвучал громко, несмотря на то, что Николай предвидел его появление.

- Да, нужен портативный компьютер – Николай не был большим специалистом, но, во-первых, много лет работал, используя компьютер, а, во-вторых, сегодня утром изучил главные критерии, расставив их в приоритетном порядке.

- Вот эта модель очень достойная – продавец показал рукой на раскрытый ноутбук. – Новая технология звука, камера – одна из лучших.

«Блин, я так и знал, что начнет с попытки втюхать говно» - печально подумал Николай, давно решив для себя, что звук и экран не будут главными критериями выбора.

- Ага, ясно, здорово…давайте еще посмотрим - Николай не смотрел на продавца, его взгляд двинулся к следующей модели.

Продавец пытался по внешнему виду клиента определить ценовой диапазон, в котором ему «светило» продать компьютер. Задача была не из легких. Он был молод, в компьютерах разбирался хорошо, ему очень нравилась техника, но опыта продаж у него было маловато.

Они шли вдоль ряда компьютеров, продавец рассказывал о главных особенностях каждой модели, Николай угукал и кивал головой. На середине второго ряда продавец решил сузить круг выбора.

- Может вам удобней выбрать исходя из цены? Какую сумму вы планировали инвестировать? – продавцу с самого начала руководитель отдела запретил использовать с клиентами слово «потратить».

«Дебил что-ли? Какая нафиг инвестиция! Пусть и нужная, но трата денег!» - подумал про себя Николай.

- Около тысячи, зависит от модели и скидок на нее – Николай не хотел ограничивать выбор потолком цены, справедливо полагаю, что при этом может упустить возможность купить действительно хорошую модель по адекватной цене.

Продавец задумался на мгновенье (или сделал вид, что размышляет) и повел Николай в конец ряда.

- Вот это модель сейчас предлагается со значительной скидкой, при этом у нее внушительные характеристики – молодой человек указывал на модель с крышкой красного цвета. Николай уже читал описание его характеристик.

«Жесткий диск ок, оперативка ок, память норм. Хороший комп, надо торговаться» - рассудил Николай.

- Ну так, слабенький. И цвет, конечно… - Николай сделал озабоченно-расстроенное лицо. По идее такое лицо должно было смутить продавца и заставить его ощутить чувство вины.

Продавец на глазах становился все более сникшим и уже мечтал оказаться где-нибудь в другом месте. В магазин зашел еще один покупатель, он с надеждой обернулся на него, но тот, немного постояв, вышел.

«Надо дожимать» - решил про себя Николай.

- А другой цвет у вас есть? И жесткий диск побольше? – Николай был уверен, что это единственная такая модель, но эти вопросы были ключевыми для получения дополнительной скидки.

- К сожалению, эта модель последняя. Это очень популярный товар с отличными характеристиками, у нас все быстро разбирают – мечта заработать на этой продаже хоть какой-то процент еще была.

Николай смотрел на компьютер, молчал, делая вид, что размышляет над ответом. Он понимал, что его молчание сейчас – лучшая тактика. Она заставит продавца нервничать, остальное было «делом техники».

- Не самый лучший вариант, конечно. А цвет – вообще… - на самом деле цвет Николаю очень нравился, он был не банальным, «глубоким», компьютер смотрелся ярко и стильно.

- Ладно, за цвет, за последнюю модель, за первого сегодня покупателя – сколько скинете? – Николай пошел «в бой».

- Ну… на него уже очень хорошая скидка… - продавец еще сопротивлялся, но мысленно уже попрощался с процентом, который ему полагался за продажу. – ладно, давайте пойдем, посчитаем, посмотрим, что можно сделать – они отправились к стойке продаж.

Николай был очень доволен покупкой, он уже давно не испытывал такой радости от процесса приобретения и предвкушения будущего дарения. Дорога домой всегда кажется короче и быстрей, через час он уже смотрел в распахнутые от счастья и удивления глаза Димы, вручая ему коробку с новым компьютером.

Еще через неделю жизни Дима потихоньку стал говорить, рассказывать о себе. Что били. Что боялся. Что сбежал и не хотел возвращаться. Николай слушал. Молчал. Но слушал.

4. Боль

В один из вечеров, когда все работы на сегодня были уже сделаны, Николай сидел на скамейке у дома, глядя на яблони. Семь старых яблонь. Старые, кривые. Год назад Николай хотел уже их вырубить – но так и не решился. Губы Николая беззвучно шевелились, мысленно он разговаривал со своими самыми дорогими людьми: - Прости, Лена… Прости, Анюта… Не сумел сохранить. Не умел быть рядом. Не научился.

В ту ночь он достал старый из глубины шкафа старый фотоальбом. Показал Диме.

- Это моя… дочка была. – большая ладонь тихонько прикоснулась к снимку. Мальчик кивнул. А когда Николай закрыл альбом, мальчик тихо произнес:

- Ты был бы хорошим дедушкой.

Николай отвернулся.

5. Разлука

Прошла еще неделя, приехали двое из службы опеки. За Димой. Его нашли и забрали. Он не сопротивлялся. Николай не спорил. Только перед тем, как закрыть дверь, сказал ему: - Выбор есть всегда. Ты сильный, запомни это.

Мальчик не заплакал, молча кивнул, не поднимая головы. Николай вернулся в дом, на подоконнике лежала записка: «Спасибо за все. За компьютер и то, что перестал молчать рядом».

6. Весна

Прошла зима. Николай срЕзал сухие ветки с яблонь, разбил огород, высадил рассаду. Купил и установил новую скамейку. А потом, удивив даже себя самого, написал письмо в службу опеки — просто так. С предложением: если кому-то нужен временный приют - он не против. Ему уже было немало лет, жил он один на пенсию по инвалидности. Поэтому особо не рассчитывал на то, что его предложение сможет заинтересовать.

Написал и забыл. А спустя две недели ему позвонили. Спросили: готов ли он взять Диму обратно — не как временного гостя, а как своего.

Николай не колебался. Через день мальчик снова стоял на пороге — с пакетом вещей, компьютером и робкой улыбкой.

Он вошёл в дом, понюхал воздух и сказал: — Яблоками пахнет.

Николай кивнул и впервые за много лет улыбнулся открыто.

Через неделю, в один из солнечных дней, Николай попросил соседку сфотографировать их с Димой. Дима стоял на крыльце, в новой куртке, с тёплой улыбкой и котёнком на руках. Николай встал рядом. Соседка сделала пару снимков, на всякий случай.

Позже он аккуратно вставил снимок в фотоальбом — прямо рядом с фотографией его дочери. Эти две фотографии теперь смотрели друг на друга через время. Рядом он подписал: «Весна. Мы с Димой. Как яблони — после долгой зимы.»

Позже в тот же вечер они вышли в сад. Старые яблони, кривые и упрямые, тянули к небу свежие, нежные побеги. Дима тронул одну из веток и сказал: — У них получилось снова зацвести. Может и у нас получится.

Николай посмотрел на него — и понял, что согласен.