Доктор для вампирши

Размеренная жизнь поселка городского типа Видное, что тихонько прозябал где-то в российской глубинке: не то в Самарской, не то в Саратовской области нарушил внезапный и шумный приезд новых жителей. Прибыли цыгане. Современный табор в виде нескольких трейлеров, двух джипов-внедорожников и одного пикапа.

Город зашумел. Зашевелился. Очнулись недовольные граждане от привычной полудремы. Шутка ли? На просторном пустыре у реки, где каждые выходные собирались компании, чтобы пожарить шашлыки, представители кочевого народа разбили свое стойбище.

Местные власти обещали разобраться, отреагировать на возмущение жителей, но как-то быстро отстали от пришлых, точно чего-то испугавшись или, наоборот, чему-то сильно обрадовавшись. Все мы знаем, как могут порадовать официальных лиц города богатые дары, приносимые данайцами.

Населению объяснили, что свободные люди вольны жить, где им хочется. Настороженное ожидание плохих последствий этого решения повисло над маленьким городом.

Однако поначалу сильных перемен не случилось. Жители ходили на работу, бездомные собаки виляли хвостами. Кое-где на перекрестках появились гадалки.

Павел Романович Черноус впервые столкнулся с новыми соседями как раз на улице. Ожидая автобуса на остановке, он упорно не замечал черноволосую женщину в летах, предлагавшую прохожим предсказать судьбу.

Наконец, приехал маршрутный ЛиАЗ и молодой человек облегченно втолкнулся в его теплое нутро. Когда двери захлопнулись, Черноус выдохнул, поймав себя на мысли, что вожделенное спасение в виде рейсового автобуса его тело восприняло не только и, может быть, не столько из-за холодного ветра и одежды не по погоде. Там, за пределами набитого людьми транспорта он почему-то ощутил липкий страх, шевельнувшийся где-то под ребрами. Непонятный, необъяснимый.

В ординаторскую Черноус вошел вопреки обыкновению последним. Проспал он сегодня, потому и собирался впопыхах, и даже на градусник за окном не посмотрел. В который раз зарекся встречаться среди недели с друзьями. Ночью надо спать, особенно если работаешь на полторы ставки в больнице.

Всегда внимательная ординатор Танечка, давно заглядывавшаяся на молодого симпатичного доктора, намешала ему кофе с молоком и угостила венской вафлей. Павел Романович нежно коснулся ее рук, принимая чашку. Пригубил горячий напиток, заурчал от удовольствия. Как-нибудь продержаться до вечера: когда все уйдут – можно будет завалиться спать на промятом диване. Дежурства здесь чаще всего спокойные. Люди знают: в выходные и ночью ими никто всерьез заниматься не будет, поэтому стараются в передряги не попадать и лишний раз эскулапов не беспокоить.

– Черноус! Павел Романыч, слышишь меня, – вывела его из задумчивости заведующая отделением. – Ты сегодня на вызовах в Приемном.

Доктор застонал. Не повезло. У него-то в планах было обойти свои палаты, выписать выздоравливающую Каширову, расписать истории болезней поступивших на этой неделе. Хотя, глядишь, еще и обойдется, день на день не приходится. И в Приемном отделении иногда бывает затишье.

Но первый звонок снизу поступил уже через двадцать минут. Потом еще один, а после Черноуса ждало удивление – привезли тут самую цыганку с остановки.

Павел Романович быстро поставил диагноз: перитонит. Беда в том, что у пациентки с собой никаких документов. Но медлить было нельзя, женщину стали готовить к экстренной операции. Проводила ее заведующая отделением, Павел Романович ассистировал.

К вечеру, когда коллеги уже разошлись по домам, о гадалке пришла справиться худенькая, темноволосая девушка. Она вежливо постучала в дверь ординаторской. Получив разрешение войти, плавно внесла себя в комнату, обожгла молодого доктора желто-карими бусинами глаз. Есть такой полудрагоценный камень, тигровый глаз называется, с золотисто-коричневым отливом и темными неожиданными полосками и вкраплениями. Вот у нее были подобные радужки.

Увидев их, Черноус застыл как завороженный.

– Добрый вечер, доктор! – произнесла девушка, очень отдаленно напоминающая цыганку. Кожа на лице и руках светлая, на ногах брюки, сверху вообще кожаная курта-косуха. Так у них не принято. И только длинные, темные как южная ночь волосы, да нечистый говор выдавали в ней принадлежность к той нации. – Я пришла узнать о здоровье тетушки Сабины. Все ли с ней хорошо?

– Здравствуйте! Это та шарлатанка, что на улицах предсказывать людям рвалась, а свою беду проморгала? – не удержался от колкости Павел Романович.

– Эх, гаджо! Если б каждая шувани могла свое будущее ведать, разве ж допустили бы они столько испытаний для себя и родных?!

Эти слова сбили спесь с Черноуса.

– А что, много испытаний выпадает на ваши головы? – уже без издевки спросил он.

– Да уж немало! – отозвалась девушка. – Вы же, доктор, образованный… Пушкина, Горького читали?

Снова встретились взгляды. И опять прошибло Павла Романовича. Как будто тело его что-то почувствовало, о чем еще мозг не догадался.

– Простите, как к вам можно обращаться? – отмер Черноус.

– Диана я.

– Значит, вы – Диана – племянница пациентки?..

– Родственница. Тетя Сабина в таборе для всех как вторая мама.

– А фамилия у вашей второй мамы есть? Чтоб я мог историю болезни оформить.

– Конечно, есть – Васильева. Васильева Сабина Артуровна.

– Состояние пациентки Васильевой стабильно-тяжелое. Операция прошла неплохо, но случай запущенный, поэтому прогнозов давать не могу.

– Вы же дежурите сегодня, доктор?

– Да. Меня, кстати, Павел Романович зовут.

– Павка, значит… – игриво подразнила его девушка.

Черноус сделал строгое лицо, но обижаться на фамильярность цыганки даже не думал. Любил, когда его так звали. Мама звала, пока была жива.

Но Диана не стала нагнетать, поправилась:

– Не могли бы вы, Павел Романович, присмотреть за тетей ночью. Чтобы обезболивающее вовремя кололи, подошли, если звать будет. Ну, вы понимаете!.. – Она широко раскрыла глаза и, расстегнув серебристую молнию куртки, достала разноцветные купюры.

– Не нужно. – Отодвинул ее руку доктор не очень уверенно. – Я и так присмотрю, это моя работа.

– Берите, – настояла девушка. – Знаю, как вам здесь платят…

– Нет-нет, не стоит, – уперся врач.

Он сам, наверное, не смог бы вразумительно ответить почему вдруг отказался. Все и всегда брали, если больные или их родственники приходили благодарить. А тут на него как будто нашло что-то.

Диана удивленно хмыкнула, спрятала деньги, попрощалась и ушла, а Черноус, как и обещал, всю ночь не отходил далеко от палаты старой цыганки. Ее еще, как назло, положили в самом конце коридора – подальше от сестринского поста и ординаторской. Не дозовешься, если все спят.

Спустя неделю пациентка Васильева пошла на поправку. А в городе случилось новое происшествие. И снова с представителем табора. На этот раз в больницу привезли юношу, избитого до полусмерти. Его спасти врачи не смогли. Тогда Черноус увидел Диану во второй раз. Она приехала, чтобы забрать вещи мальчика. Когда полиэтиленовый мешок оказался у нее в руках, девушка остановилась у ближайшего кресла, вывалила содержимое перед собой и долго разглядывала, даже принюхивалась.

Павел Романович заметил эту странную сцену издалека и подойти не решился. Но в памяти поведение Дианы отложилось.

Прошло еще несколько дней. И местное общество потрясли загадочные убийства молодых местных ребят. Все они были не очень умело замаскированы под несчастные случаи или самоубийства. Только пожилой, опытный медсудэксперт определил, что сначала жертвы были обескровлены, и только после сброшены под поезд, с моста или в котлован стоянки-недостроя.

По городу поползли нехорошие слухи. Дескать, это дело рук вампира. Следы-то на шеях точь-в-точь как от зубов мифической нечисти. Врачи друг у друга даже ради эксперимента линейкой замеряли расстояние между клыками. Сопоставляли с фотографиями из отчетов. Все сходилось.

Черноус в этих глупостях не участвовал – пусть криминалисты головы ломают, ему с собственной жизнью хотелось разобраться. Танечка активно намекала на желание более тесного общения после дежурств, а еще школьный друг Вадька все просил уделить вечер на посиделки в баре. Посоветоваться о чем-то рвался.

Встреча у них состоялась в излюбленном месте – неподалеку от дома Павла. Вадик выпил для храбрости водки, запил пивом. И вдруг начал прощаться: дела, надо идти. А глаза осоловелые, как не в себе. Поднялся, махнул рукой и пошел. Это потом Павел вспомнил, что семенил тогда его друг смешно, точно крыса, которая на задних лапах идет за дудочкой.

На следующее утро труп Вадика нашли на свалке. Его уже голодные собаки изрядно потрепали.

В день похорон Черноус все прокручивал в голове их последний вечер. Как друг забыл дорогую зажигалку на столике, как сам Павел кинулся его догонять, только Вадика уже и след простыл. А по улице не спеша ехала машина, принадлежащая табору. В тот момент доктор не удивился: они же там, в конце его улицы и обосновались. А когда сопоставил факты…

И пошел он в табор разыскивать Диану, потому что ее одну, кроме пациентки Васильевой, оттуда и знал. Купил бутылочку хорошего белого вина и упаковку чак-чака.

Странная у них получилась встреча. Диана сначала была очень серьезна и холодна, но вдруг поманила за собой на косу, где река делала крутой поворот и скрывала их от лишних глаз. Умело разожгла костер. Мужчина открыл вино, из сваленного бобрами дерева соорудил что-то вроде дастархана. Они долго говорили о том, о сем, пока он решился задать свой главный вопрос. Дальше с ним как будто затмение случилось. Как оказался под утро дома – не мог сказать.

И уже на работе, сидя в ординаторской Павка вспомнил их ночной диалог и последовавшее за ним продолжение:

– Сказки все это!.. Ба-а-айки, – протянула девушка. И маняще повернулась вокруг своей оси. Взмах ее руки напоминал движение царевны-лягушки, изображенном в русском-народном эпосе, когда по озеру поплыли лебеди. Только сейчас, в реальности, чуть поодаль от них блестела гладью река, а не озеро. И освещали героев не свечи или домашний очаг, а всполохи большого костра.

Павка завороженно любовался цыганской красоткой. Откуда они такие берутся: поджарые, изящные, точно стамеской выточенные? Их, городские, девушки совсем другие: боятся лишнюю булку съесть и все одно растут как на дрожжах. Рыхлые, даже если, казалось бы, не толстые. Диана же вообще не задумывалась, что отправляет себе в рот. Вот она уверенно отщипнула очередной кусочек чак-чака и с грациозностью дворянки поднесла его к губам. Улыбнулась, как будто заигрывала, и захватила смелыми красными линиями.

А ведь они вовсе не накрашены! Не подведены. Блестят натурально – потому только, что она их облизнула. Коротко, скрытно, без пошлости. Чтоб липкий мед убрать с поверхности.

– Так ты считаешь, не существует вампиров и вурдалаков? – снова вернулся он к своим сомнениям. Поднялся, неспешно, стараясь скрыть за вальяжностью нерешительность, подошел к ней.

Диана самозабвенно танцевала, чуть слышно напевая любимую мелодию и делая вид, что не замечает вплотную приблизившегося Павку: ни его самого, ни его желания, расточающегося феромонами на всю округу.

Парень схватил артистку за талию, развернул к себе лицом. Светло-карие глаза молоденькой цыганки смотрели на него испытующе.

Павка знал, закричи сейчас Диана, оскорби он ее своими действиями, сбегутся все мужчины табора. Насмерть могут забить ногами да нагайками. Но боязливость мужчины задевает настоящую женщину еще больше. И он впился своими пухлыми губами в ее тонкие и строгие. Почувствовал слабое сопротивление, изображенное для приличия, и ощутил нежный, ненавязчивый вкус липового меда, которым был пропитан купленный им чак-чак.

Павка сжал девушку в своих объятиях, жадно пошарил по ее спине. Диана замерла в обруче его рук, наслаждаясь моментом: он не испугался, решился. И позволила своему телу отозваться на мужские ласки. Он оторвался от ее губ, спустился поцелуями на шею. Стал судорожно искать пальцами пуговки на шелковой блузе.

Справившись с застежками, уткнулся в упругую грудь. Голова закружилась от дурманящего запаха ее духов. Он задрал лицо к небу, чтоб вдохнуть свежего ночного воздуха, запоминая сладкий момент, и увидел удлинившиеся клыки в приоткрытом от удовольствия рту девушки. Черноус зажмурился, испугавшись. Открыл глаза и наткнулся на вопросительный взгляд Дианы. «Показалось, – подумал Павка. – Конечно, показалось…» Ведь ровные белые зубки цыганки изящными жемчужными нитями улыбались ему. Пара снова слилась в поцелуе.

Черноус потряс головой, требуя от организма ясности. Было ли на самом деле то, что явилось ему видением, флешбэком? Он отпросился с работы и рванул на пустырь.

Табор уехал. Только несколько неприбранных оберток от мармеладных конфет, да примятая трава, не поднявшаяся еще после отъезда тяжелого фургона, подтверждали, что еще вчера здесь жили цыгане.

В груди защемило. Одновременно из-за страха больше никогда в жизни не увидеть ее и ужаса от осознания того, что Диана могла сделать с ним. Если бы захотела.