Доктор Крохмаль вступает в спор

Я зашел в ординаторскую и бросил взгляд на часы, что висели на стене над головой моего начальника, если бы он сейчас сидел в своем коричневом потертом кресле и таращился в ноутбук. Маленькая толстая стрелка застыла на цифре семь, а ее подружка, та, что подлиннее и потоньше – медленно ползла от пятерки к шестерке.

Хм, как точно я угадал. Вышел из автобуса я в семь пятнадцать и всю дорогу считал секунды, объединяя их в минуты. Получилось ровно двенадцать минут, то есть 720 секунд. Все-таки я гений. Не зря мама мне говорит это каждый день.

В кабинете было тихо и прохладно. Еще никто не пришел, а значит не успел нашуметь и надышать. Я сверил настенные часы со своими и довольно улыбнулся. Секунда в секунду. Не зря я вчера разувался и залазил на стул, чтобы подвести кабинетные.

Я достал из шкафа вешалку, на которой скотчем была приклеена бумажка с моим именем и повесил пиджак на плечики. Остальные вешалки, задетые моей ловкой рукой, принялись пинать друг друга деревянными боками. Ни одна из них не была подписана. Странный народ, конечно. Вешают свои вещи, куда заблагорассудится.

Вообще моя смена начиналась ровно в восемь и заканчивалась в двадцать ноль-ноль. Но я всегда приходил за полчаса. Однако, как выразилось мое не самое умное начальство, это не давало мне право уйти пораньше, а значит каждую смену я проводил на рабочем месте лишние тридцать минут. Неслыханно! Они мне так и сказали – приходите ровно к восьми. А если автобус задержится? А если я упаду в лужу и мне понадобится сбегать домой и переодеться? На такой случай мама всегда гладила для меня запасные брюки и рубашку, а вместо пиджака вешала на ручку шкафа тоненькую болоньевую куртку. Поэтому ровно в семь я садился на семичасовой автобус и за пятнадцать минут добирался до остановки, которая была ближайшей к моей больнице.

Помню случай, когда автобус задержался на целых семь минут! Вот я понервничал в то утро! Даже позвонил маме, на что она меня заверила, что он обязательно приедет. Я успокоился. И даже перестал ходить взад и вперед, а просто подошел к краю дороги и вытянул шею, насколько смог. Как только он показался из-за угла, я подпрыгнул на месте, сердце мое забилось, как у кролика, вытянутого за уши из клетки. Я собрался, поправил пиджак, повернул сумку застежкой от себя (она перевернулась от нервов, а я и не заметил) и начал ждать, пока он доползет до моей остановки. Люди, что ждали вместе со мной, принялись толкаться и лезть вперед, чуть не спихнув меня с тротуара. Тогда я велел им встать позади меня и спокойно ждать, так как я пришел сюда раньше, чем все они. Что они и сделали. Наверное, решили, что я какой-нибудь директор, раз так ловко раздаю приказы.

Не успел я войти, как тут же начал предъявлять претензии водителю, который принялся орать, как будто ни в чем не виноват. Ну каков нахал! А толпа позади пустила в ход свои немытые руки и впихнула меня в самую глубь салона, так и дав поставить на место грубияна.

Я отзвонился маме и сообщил, что автобус все же пришел, и я удачно сел в правом ряду, выхватив место у окна. Она похвалила меня, уж не знаю, за что, и повесила трубку.

От остановки до работы я не шел, а бежал. Задача непростая – сократить время с двенадцати минут до пяти. Успел за восемь. И как назло, моя коллега, глупая Марта, притащилась на работу пораньше и уже восседала за столом с чашкой кофе. Стоит ли говорить, что день был напрочь испорчен, и я еле дождался окончания своей смены.

Больше таких ошибок я не допускал. Конечно, вы скажете, что тот случай был не моей ошибкой, а того гнусного водителя, и я с вами соглашусь. Но следующую неделю я стоял на остановке в шесть сорок пять. И знаете, что? Автобус приезжал ровно в семь! Лишь один раз, в среду, прибыл в семь ноль две. Но я не стал поднимать шум. На две минуты проще ускориться, чем на семь.

Я повесил пиджак и вытащил из сумки аккуратно выглаженный и сложенный белый халат. Затем снял свои кожаные коричневые ботинки и переобулся. В левом нижнем углу общего шкафчика меня ждали бежевые мокасины, в такую мелкую дырочку, чтобы ноги не потели. Рядом с ними горой были навалены кроксы и кожаные тапки моих коллег.