Доктор нового мира

Я открыл глаза и ничего не понял.

Сознание вернулось внезапно, без предупреждения, как удар. Я стоял вертикально, зажатый в тесном пространстве, залитом голубоватым светом. Перед глазами плыли размытые пятна, постепенно складываясь в очертания прозрачной панели. За ней – темнота.

Дышать было трудно. Грудь сдавлена, легкие работали с усилием. Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось, будто я пробыл в неподвижности целую вечность. Паника, острая и беззвучная, забилась под ребрами. Кто я? Где я? Что это за место?

Инстинкт заставил глаза искать что-то знакомое. Внутри капсулы, прямо на уровне груди, тускло светился одинокий рычаг. Я с трудом поднял руку, пальцы скользнули по холодному металлу. Не раздумывая, я нажал.

С шипящим звуком панель передо мной отъехала в сторону. Холодный воздух ударил в лицо, пахнущий озоном, пылью и чем-то еще – сладковатым и неприятным. Я сделал шаг вперед, и ноги, ватные и неверные, подкосились. Рука судорожно ухватилась за край капсулы, удержав падение.

Мир вокруг медленно прояснялся. Я находился в странной комнате. Стены, потолок, даже пол состояли из сваренных между собой пятиугольников и шестиугольников, образуя выпуклую полусферу, похожую на гигантскую окаменевшую футбольную мяч или… усеченный икосаэдр. Свет исходил от самих панелей, ровный и безжизненный.

Рядом с моей стояли еще две такие же капсулы. Одна была открыта и пуста. К другой я подошел, преодолевая слабость, и содрогнулся. За мутным стеклом виднелись смутные очертания чего-то, что когда-то было человеком. Теперь это были лишь темные останки, бесформенные и немые.

Отвернувшись с комом в горле, я осмотрелся дальше. Вдоль стен стояли стеллажи, ящики, непонятные приборы. И один большой цилиндрический шкаф, похожий на вертикальный саркофаг.

Я посмотрел на себя. На мне был комбинезон серебристого цвета, тонкий и легкий, как фольга, но он совсем не мялся, плотно облегая тело. Карманов не было. Никаких опознавательных знаков.

И тогда я увидел ее. На небольшом столике, в самом центре комнаты, лежала толстая брошюра в твердой обложке. Книга знаний. Ответ. Я почти подбежал к ней, схватил, открыл…

И ничего не понял.

Буквы были извилистыми, угловатыми, совершенно чужими. Алфавит инопланетного языка. Отчаяние, холодное и липкое, поползло изнутри. Я заперт здесь, с трупом, без памяти, и даже то, что могло бы помочь, было для меня тарабарщиной.

Я швырнул книгу на стол. Она шлепнулась с глухим стуком. Нет. Нет, так нельзя. Паника не поможет. Нужно думать.

Я снова подошел к книге. На обложке – самый крупный текст. Заголовок. Что это могло быть? «Инструкция»? «Руководство»? «Журнал»? В комнате с капсулами гибернации и оборудованием… Скорее всего, «Руководство».

В слове «руководство» одиннадцать букв. Три «о», две «в». Я пристально вгляделся в закорючки на обложке. Да. Один символ повторялся три раза, другой – два. Это могло быть совпадением, но мне нужно было во что-то верить. Я предположил, что это именно «Руководство». Теперь у меня были первые буквы: Р, У, К, О, В, О, Д, С, Т, В, О.

Я обошел комнату, ища другие надписи. Над массивной круглой дверью – короткое слово. Выход? В-Ы-Х-О-Д? Подставил свои буквы. Сошлось! Первый символ надписи совпал с буквой «В» из «руководства». На цилиндрическом шкафу – более длинное слово. «Инструменты»? «Хранилище»? Символы подтверждали: «И-Н-С-Т-Р-У-М-Е-Н-Т-Ы». Теория работала.

Я провел следующие несколько часов, а может, и дней (время в этом бункере текло иначе), склонившись над книгой и выискивая знакомые паттерны. Я выписывал закорючки, сопоставлял, угадывал слова по контексту картинок: схемы капсул, устройства вентиляции, значки опасности. Постепенно чужая азбука начала обретать смысл. Мой разум, пустой и голодный, впитывал новый язык с жадностью.

Наконец, я смог прочитать заголовок полностью: «Руководство по обслуживанию и ремонту модуля убежища «Икосаэдр-7». Дальше – больше. Я узнал, что нахожусь в автономном бункере, созданном для укрытия во время планетарных катаклизмов. Капсулы – для гибернации. Цилиндр – камера для защитного снаряжения. Еда и вода нашлись в скрытых нишах – пресованные энергетические батончики и капсулы с жидкостью. На них были предупреждения: «Следите за уровнем калорий в организме» и «Следите за уровнем воды в организме». Зачем такие странные формулировки?

Я решил выйти. Но дверь не поддалась. Над панелью управления мигал тот же набор символов, что и на брошюре рядом с главой о внешних условиях: «Требуется защитный костюм».

Пришлось идти к цилиндру. Внутри оказалась круглая платформа. Как только я встал на нее, в воздухе прозвучал мягкий, синтетический голос:

«Доступны три конфигурации скафандра. Выберите: «Звезда», «Луна», «Солнце».

– В чем разница? – хрипло спросил я, впервые слыша собственный голос. Он был чужим.

Система не ответила. На панели замигали три иконки. Под иконкой «Звезда» и «Солнце» горели красные кресты. «Луна» светилась зеленым.

– Выбираю «Луну», – сказал я, не ожидая чудес.

– Подтверждено. Конфигурация «Луна». Процедура надевания. Просьба сохранять неподвижность.

Из стен цилиндра выдвинулись десятки манипуляторов. Я замер, стиснув зубы, ожидая боли, но было лишь легкое жужжание. Металлические пальцы облепили мое тело. Я почувствовал, как к комбинезону прилепляются жесткие сегменты, соединяясь в единый каркас. На спине что-то щелкнуло и завибрировало. На голову с легким шипением опустился шлем с прозрачным забралом.

Процесс занял меньше минуты. Когда манипуляторы убрались, я посмотрел на себя. Скафандр был не мягким мешком, а жестким, обтекаемым доспехом цвета слоновой кости, с едва заметными стыками. Он совсем не сковывал движений; наоборот, когда я попытался шагнуть, нога пошла легче, будто костюм помогал ей. Это был экзоскелет.

Внутри шлема загорелся дисплей. Статус системы, показатели жизнеобеспечения, карта местности (пока пустая), и… интерфейс управления. Мысленная команда – и с предплечья слева выдвинулась тонкая механическая рука-манипулятор. Справа – вторая. И самое главное: на груди открылся небольшой отсек. Голос системы пояснил: «Портативный фабрикатор. Для создания инструментов и деталей из предоставленного сырья. Ограниченный запас базовых материалов.» На правом бедре в креплении лежало устройство, похожее на странный пистолет. «Портативный электролазер. Оружие направленной энергии. Для самообороны от фауны уровня угрозы «Луна» и ниже.»

Вот оно. Разница в конфигурациях. «Звезда», «Солнце»… для других уровней угрозы. Для чего-то более опасного. Куда я попал?

Больше в бункере делать было нечего. Я собрал запас батончиков и капсул с водой, которые поместились в отсеки на поясе скафандра. Сделал глубокий вдох (воздух внутри был прохладным и стерильным) и подошел к двери. На этот раз она беззвучно отъехала в сторону.

За ней был не бетонный коридор, не пещера, а… свет. Зеленый, живой, пронизанный пылинками свет. И воздух – густой, влажный, пахнущий гниющими листьями, сырой землей и цветами.

Я вышел. Под ногами хрустнули ветки. Передо мной стоял густой, почти непроходимый лес. Гигантские деревья с бородами мха уходили ввысь, скрывая небо. Лианы толщиной в мою руку вились между стволами. Где-то вдали щебетали невидимые птицы.

Я обернулся. Вход в бункер был искусно замаскирован под склон холма, поросший папоротником. Технология и дикая природа.

Я стоял на пороге нового мира, не помня старого. Во мне не было имени, прошлого, цели. Были только «Руководство по обслуживанию», скафандр «Луна» и бесконечный, дышащий лес. И первый вопрос, который пронесся в моей голове, глядя на эти зеленые дебри, был не «где я?», а…

«От чего меня спас этот костюм?»

Я сделал шаг вперед, навстречу неизвестности. Механические руки на предплечьях тихо щелкнули, готовые к работе. Фабрикатор на груди излучал едва слышное гудение. Лес принял меня в свои объятия.

Мое приключение только начиналось.

Я двинулся на восток. Не потому, что солнце вставало там – сквозь гигантский полог леса его не было видно, – а потому что скафандр уловил слабые, хаотичные электромагнитные помехи именно с этого направления. Рифмующийся шум в эфире. Признак техники? Цивилизации? Неважно. Это была хоть какая-то цель.

Лес был не просто густым. Он был древним, властным и абсолютно чужим. Деревья, похожие на красные секвойи, но с корой цвета вороненой стали, уходили в невидимую высь. Между них росли гигантские папоротники с листьями, похожими на лезвия бритв, и грибы-монолиты высотой в два человеческих роста, испускавшие мягкое фосфоресцирующее свечение. Воздух, который мой фильтр анализировал как «условно пригодный», был густым и сладковатым. Я продирался сквозь заросли, механические руки-манипуляторы расчищая путь, чувствуя себя муравьем на дне зеленого океана.

Поляна открылась неожиданно. Пятно солнечного света, пробившегося сквозь разрыв в кронах. И на ней – жизнь. Существа, напоминающие кроликов, если бы кролики были размером с ротвейлера и имели шкурку мшисто-зеленого цвета. Они мирно щипали фиолетовую траву, длинные уши настороженно подрагивая.

Я замер, наблюдая. Первые живые, не разложившиеся существа. Внутри что-то дрогнуло – то ли страх, то ли надежда.

Надежда умерла мгновенно. Из тени гигантского гриба выпрыгнуло *нечто*. Трехногая туша цвета гнилой сливы, размером с бегемота. Громадная пасть разверзлась, липкий язык метнулся быстрее, чем я успел моргнуть, и один из «кроликов» с отчаянным визгом исчез в глотке. Остальные в панике разбежались.

Чудовище-жаба повернуло свою тупую голову. Маленькие, умные глазки-бусинки нашли меня. Оно сделало прыжок в мою сторону, земля содрогнулась.

Инстинкт опередил мысль. Правая рука сама рванулась к электролазеру на бедре. Я не целился – просто выстрелил в центр массивного тела. Воздух затрещал, запахло озоном и горелой плотью. Фиолетовая туша замерла, дернулась в конвульсиях и рухнула на бок, испуская пар из оплавленной дыры в боку.

Я стоял, дрожа от адреналина, сжимая рукоять оружия. Это была не самооборона. Это было убийство. Первое в моей новой, пустой жизни. Меня стошнило. Кислый вкус заполнил рот, но шлем поглотил все, оставив лишь запах стерилизации.

Убираться. Немедленно. Труп привлечет других падальщиков.

Я почти бежал, не разбирая дороги, пока не споткнулся о что-то металлическое, торчащее из-под мха.

Просека. Искусственная, прямая как стрела полоса, уходящая в чащу. Но природа уже отвоевывала свое. Посреди нее, как металлические скелеты допотопных зверей, лежали огромные машины. Лесозаготовительные комбайны, судя по остаткам захватов и пил. Рядом – более мелкие каркасы, напоминающие экзоскелеты, с прикрепленными к «рукам» дисковыми пилами диаметром в метр. Технологии… знакомые, но устаревшие. Примитивнее моего скафандра. Они казались хрупкими, почти игрушечными на фоне исполинских деревьев, которые они должны были валить.

Сумерки наступали стремительно. Лес погружался в синеватую, звенящую тишину, нарушаемую странными перекликаниями. Ночевать в чаще было безумием. Просека давала хоть какое-то открытое пространство.

Я развел костер, используя плазменную горелку с манипулятора, чтобы поджечь сухую сердцевину гигантского папоротника. Пламя зашипело, отбросило тревожные тени на ржавые ребра машин. Атмосферный анализ по-прежнему показывал зеленый спектр. Решившись, я скомандовал шлему: «Открыть забрало».

Щиток с тихим шипением отъехал вверх. Воздух ударил в лицо – влажный, прохладный, невероятно насыщенный запахами: дым, гниль, цветение, что-то пряное. Я съел два безвкусных батончика, запив их водой из капсулы. Настоящий мир вошел в меня не через зрение, а через обоняние. Это было ошеломляюще.

Усталость накрыла как волна. Я прислонился к колесу комбайна, глядя на огонь, и позволил векам сомкнуться.

Меня разбудил не звук, а вибрация. Низкое, угрожающее урчание, которое я почувствовал скорее спиной, прижатой к металлу. Дисплей в шлеме, который я так и не закрыл, вспыхнул красным: «Обнаружено множество биосигналов. Угроза. Уровень: «Луна»».

Из темноты по краям просеки вышли они. Стая. Существа на четырех лапах, размером с крупного волка, но с хитиновыми пластинами на спине и хвостами, как у скорпионов, с ядовитыми жалами, подрагивающими в воздухе. Их глаза, паразитические и умные, отражали огонь моего костра.

Первый прыгнул молча. Я рванулся в сторону, мой выстрел электролазером прожег ему бок, но не остановил. Когти скрежетали по броне скафандра. Их было слишком много. Заряд оружия таял. Один из тварей вцепился в мой шлем, пытаясь добраться до открытого забрала. Я с диким рыком схватил его за шею и с силой, умноженной экзоскелетом, швырнул в костер.

И тогда я увидел ее. Ржавую дисковую пилу, все еще сидящую на руке экзоскелета лесоруба. Я рванулся к ней, манипулятор схватил пилу за рукоять. Мотор, заклинивший века назад, не завелся. Но полутораметровый зубчатый диск был все еще остер.

Я превратился в вихрь. Экзоскелет крутил мое тело с нечеловеческой скоростью. Я не рубил – я молотил вокруг себя этим ужасным лезвием, как первобытный воин. Хитин трескался, темная кровь брызгала на мою броню. Рев, визги, лязг металла о кость. Я отбросил одну тварь, получил удар хвостом по спине, развернулся, рассек другую пополам.

Не знаю, сколько это длилось. Когда агония движений прекратилась, я стоял, тяжело дыша, среди тел и обрывков хитина. Последние выжившие существа с рычанием отползли в лес. Костер догорал.

И тогда я почувствовал боль. Не сильную, но отвлекающую – в районе виска. Дисплей мигал: «Предупреждение: повреждение герметизации шлема. Забрало заблокировано. Полная разгерметизация предотвращена. Ремонт возможен только на сервисной станции».

Я попытался скомандовать открыть щиток. Ничего. Лишь слабый шипение и отказ системы. Панель управления показывала лишь один маленький активный клапан для аварийного питания и гидратации. Я был запечатан. Навсегда? Нет. Только до «сервисной станции». До цивилизации.

Всю оставшуюся ночь я не сомкнул глаз, сидя спиной к горящим остаткам комбайна, с окровавленной пилой в руке, глядя на тьму, откуда могли прийти новые гости.

С рассветом, серым и мглистым, я двинулся дальше на восток, к источнику помех. Скафандр, мой и доспех, и тюрьма, тихо жужжал, залечивая микротрещины. Пилу я бросил. Она была частью вчерашнего кошмара.

Путь занял несколько часов. Лес начал редеть, деревья становились ниже, больше походили на гигантские, искривленные дубы. И вот, наконец, опушка.

Я замер.

Внизу, в широкой долине, лежал Город.

Он не был заброшен. В этом была главная, леденящая душу странность. Сверху он казался покрытым шрамами. Целые кварталы лежали в руинах: почерневшие остовы небоскребов, провалы улиц, заваленные обломками. Но между этими шрамами пульсировала жизнь. Я видел движение – не машин, а каких-то небольших, быстрых транспортных средств, скользящих между уцелевшими зданиями. Видел мерцание огней не на улицах, а в окнах, расположенных ярусами на уцелевших стенах. Видел тонкие струйки дыма, поднимающиеся не из-за пожаров, а, видимо, из каких-то труб.

Это был город, переживший войну, катастрофу, апокалипсис – и не сдавшийся. Он жил на руинах, как лишайник на скале. Примитивно? Высокотехнологично? Я не мог понять.

Цель была видна. Но между мной и ею лежало поле руин и светящихся окон, за которыми таилась непонятная, чужая жизнь. Я сделал шаг вперед, с опушки вниз, к Городу, который не умер. Мой поврежденный шлем искажал обзор, превращая мир в узкую щель. Но этого было достаточно, чтобы увидеть дорогу.

Путь к ответам. И, возможно, к новой опасности.