Доктор Рысь спешит на помощь. Часть 2

Утро началось не с кофе. И не с чая. И даже не с мелодии будильника.

Утро началось с трупика мыши на подушке.

Толик во сне перевернулся на другой бок и прямо щекой улёгся на холодное, мокрое и вонючее — на то, чего совсем не могло быть в его мягкой и уютной постели. От неожиданности он дёрнулся в сторону и привалился к холодной угловой стене, не сразу осознав, где находится и что вообще происходит. А потом достал телефон, подсветил кромешную деревенскую темень и удостоверился, что Борис в очередной раз позаботился о его пропитании.

Когда домашний питомец впервые оставил хозяину подарок в виде дохлого грызуна, Толик не смог удержаться от бабского визга и вылетел из кровати резво и со свистом. Потом долго примеривался пакетиком к добыче, не желая касаться окоченевшего тельца с растопыренными лапками, но мужественно пересилил себя и утилизировал подношение в помойное ведро. Не забыв после этого тщательно обработать антисептиком руки, лицо и даже шею, хотя та никак с потенциальным переносчиком заразы не контактировала и запачкаться не могла — просто во избежание, так сказать. И для возвращения утраченного душевного равновесия.

Постельное бельё пришлось снимать полностью и стелить чистое, а осквернённый комплект стирать потом на девяноста градусах и долго гладить утюгом. Он даже на подушку косился с недоверием, но подвергнуть её водно-тепловой обработке не рискнул и лишь засунул несчастную в морозильную камеру холодильника на сутки — пока был на работе.

Мечты о ласковой кошечке, радостно обтирающей хозяйские ноги при встрече, разбились вдребезги, когда через пару недель после его просьбы о котёночке тёть Лида заглянула в гости и вывалила на пол содержимое корзины, обмотанной мешковиной. Тощее рыжее существо приземлилось на четыре лапы и подозрительно заозиралось, прижав уши к голове. Толик на всякий случай сделал шаг назад и как бы между прочим поинтересовался:

— А она точно домашняя? Уж очень худая...

— Кот это, — «обрадовала» его хозяйка. — Ну куда тебе кошку? Она же котят таскать станет. Что ты с ними будешь делать?

Она наклонилась к коту и ловко ухватила того за шкирку.

— Дырка, Бориска, туточки, — и понесла нового квартиранта за печь — туда, где в полу зияло квадратное отверстие, соединяющее жилое помещение с подвалом.

— Если нагадит где, так носом потыкай и в подпол сунь, чтобы место знал. Но он от хорошей, ловчей кошки, должен башковитым быть. И плошку под еду поставь в кухне где-нибудь: контейнер какой ненужный или просто банку консервную — и как домой заявится, так супчику налей да молоком забели. Сейчас принесу.

Кот вернулся в дом ночью, когда Толик уже погасил свет и лёг спать: сначала зашуршало за печкой, а затем жилище наполнили писклявые продолжительные мявки. Пришлось надевать тапки и кормить скитальца — Боря долго обнюхивал малоаппетитное содержимое импровизированной миски, бывшей когда-то лотком для плавленого сыра, потом поскрябал вокруг, дёрнул хвостом и ушёл за печь... Да, знакомство не задалось.

На следующий день, благо тот был выходным, Толик сбегал в магазин и купил там кошачий корм — сухой и мокрый, а также две ёмкости поприличнее: для еды и для воды. Настоящих мисок для питомцев там не оказалось, поэтому пришлось выбирать аксессуары в хозяйственном отделе. После упорного «кисканья» над угловым ходом Боря высунул лобастую голову, но весь не вылез, а лишь немигающе пырился на нового хозяина жёлто-зелёными пуговицами глаз. Толик подтащил миски прямо коту под нос, но тот предложенный комбикорм не оценил и поспешил убраться вниз, подальше от непонятного человека и странной еды.

Как Толик потом выяснил у тёть Лиды, воспитанием и социализацией Бориса никто никогда не занимался — тут вам деревня, а не город, где разжиревших пушистиков холят и лелеют, как собственных детей. При коровнике жили несколько кошек, регулярно приносящих разномастное потомство, которому в жизни оставалась одна задача — выжить любой ценой. Хорошо, если молока плеснут после дойки и успеешь оттереть от миски менее удачливых собратьев, а не хватит сноровки или силёнки — то всё, ты проиграл в этой лотерее.

Одним словом, питомец Толику достался сильный, здоровый и способный жить самостоятельно без всяких там хозяев. Что поделать, пришлось принять не совсем радужную реальность и смиренно нести ответственность за воплотившееся в жизнь желание. Через несколько дней кот был изловлен, осмотрен, проглистогонен — и отпущен восвояси на вольные хлеба. Нет, дома он исправно появлялся дважды в день, пил оставленное молоко, игнорируя покупной корм, но на руки не шёл и вообще всячески демонстрировал независимый и свободолюбивый характер одинокого волка.

Ну что ж... Толик в очередной раз смирился с судьбой и продолжил проявлять внимание и заботу — в строго ограниченном котом объёме.

А потом случилась мышь на подушке. Первой в голову пришла мысль о том, что кот озаботился судьбой хозяина-неумехи и решил подкармливать двуногого по мере сил и возможностей. Но интернет на его запрос выдал не менее прискорбную информацию: оказывается, кошки таким образом не человеку подарок делали, а просто учили неразумное потомство охотиться. Сначала приносили мёртвую добычу, затем придушенную, а потом и вовсе живую... Перспектива ловить мышей в кровати Толика совсем не радовала, но что-либо изменить он был не в силах: двери в избе не предусматривались, и всё квадратное пространство делилось на зоны печью и деревянными перегородками. А затыкать лаз на ночь он не стал бы ни в коем случае — мы в ответе за тех, кого приручили — пусть эти приручённые и вели себя не в соответствии с общепринятыми стандартами.

Во второй раз кот принёс половинку крысы и так же аккуратно положил её на краешек кровати, ближе к ногам. Толик не сразу понял, что там такое мешает спать, нащупал длинный хвост и теперь уже заорал по-взрослому — да так громко, что тёть Лида прибежала из своей четвертинки проведать квартиранта.

— Глупый, — она совком поддела полутушку с пола и вынесла её на улицу, — радоваться надо, что животина смышлёная да ловчая. А ты орёшь как оглашенный. Тут делов-то всего ничего — взял и выкинул. Не змея же...

— Какая ещё змея? — взвился Толик. — Он что, и змею притащить может?

— Конечно, — тёть Лида была спокойна и невозмутима, будто ничего страшного не произошло, — коты и на змей охотятся, и на птичек, и на лягушек... Эка невидаль.

Толик прижал к лицу подушку и немножко повыл от бессилия что-либо изменить — ему только змей и лягушек в постели не хватало для полного счастья. А птичек и вовсе было жалко.

— Что истеришь, как девка? Ты же медик, вы во время учёбы и мышей, и трупы людские режете. А тут какой-то несчастной крысы испугался.

— Так мы это не в кровати делали. И во время учёбы и практики. А теперь, получается, мне и дома расслабиться нельзя.

— Пустое, — отмахнулась бабулька, — обычные дела. Привыкнешь.

И ушла домой, оставив несчастного в осквернённой постели, полном раздрае и окончательно проснувшимся. Нет, с этим точно нужно было что-то делать.

Все его попытки воззвать к кошачьему разуму путём продолжительных бесед эффекта не имели: подросший и слегка округлившийся кот пристально смотрел на него равнодушным взглядом наёмного убийцы, разворачивался и уходил по своим делам. Толику лишь оставалось провожать взглядом длиннолапую фигуру, которая бесшумно удалялась к месту дислокации, поигрывая перекатывающимися под полосатой шерстью мышцами.

Так прошёл месяц, затем другой, и вся надёжно умерщвлённая добыча из категории «ужас-ужас» как-то плавно и незаметно перетекла в категорию «фу, Боря, ты опять» и уже не вызывала прежних душевных подъёмов и эмоциональных всплесков. По-видимому, он привык, как и говорила умудрённая опытом тёть Лида.

Вот и сегодня, ранним зимним утром 31 декабря, когда на улице было ещё совсем темно, а дом от мороза начал выстывать, заставляя плотнее кутаться в одеяло, Толик уже привычно скинул мышиный трупик на пол (прямо рукой, да), повернулся носом к стенке и вновь погрузился в сон — до подъёма оставалось чуть более часа.