Доктор Рысь спешит на помощь. Часть 3

— Всё фигня, — задумчиво произнесла Рысь, отвернувшись к окну, — только ты и я…

Толик навострил уши и на всякий случай сел ровно, не горбясь. Начальница, сама не отличавшаяся идеальной осанкой, при каждом удобном случае выговаривала ему по поводу сутулой спины и стращала ужасными последствиями в виде искривления позвоночника.

— Да и ты фигня, — закончила она со вздохом, — только я…

— Это вы мне, Александра Ивановна? — Толик, как обычно, не въехал в тонкости вышестоящего словоблудия и решил уточнить — на всякий случай.

— А ты фигня? — прозвучал вроде бы закономерный, но в то же время двусмысленный вопрос.

— Э-э-э, нет…

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Ну… Вы обычно сами с собой не разговариваете. А кроме нас двоих тут никого нет. Василич не считается, он за рулём.

— Так и запишем: Толик не фигня.

Ночной вызов по закону парных случаев оказался несложным. Точнее, почти ложным. Но таких за семь месяцев работы выпала примерно половина от общего количества, если не больше. С одной стороны, высокое давление — веский повод для приезда скорой помощи. А с другой, пока они добирались в отдалённый закуток района по снегам, грязям и даже на пароме, всё обычно приходило в норму без их вмешательства… Получалось, катались напрасно и бензин тоже жгли зря.

Толик по первости пытался возмущаться, на собственной шкуре прочувствовав невыносимую бессмысленность бытия фельдшера СМП, но потом смирился, махнул рукой и привычно-монотонно продолжал вписывать в бланки имена, фамилии и жалобы. В конце концов, это он пришёл в систему, а не она к нему. Приходилось соответствовать заведённым порядкам.

— А дедок-то огонь! — вспомнил он детали прошлого вызова. — Всем бы так скакать в семьдесят лет.

— Ага, — всё так же меланхолично отозвалась Рысь, ни разу не прокомментировав постельные рекорды пожилого пациента и разыгравшуюся в процессе утех тахикардию. — Чем им ещё в такой глуши заниматься? Снег убирать уже не надо, огород ещё не начался, интернетом пользоваться не умеют… Только и остаётся друг друга по кровати валять. Поясницу разотрут, суставы намажут — и вперёд. Почти битва титанов, но не совсем.

Толик представил описанную картину и скривился. Всё-таки прелести очень пожилых дам, коих он успел перевидать за это время, мало способствовали подъёму энтузиазма. Честно говоря, совсем не способствовали. Он на молодых-то почти не реагировал, выключая на работе истинную мужскую суть и влезая вместе с формой в образ специалиста своего дела. Взгляд его, профессионально-беспристрастный, отмечал не правильность черт или гармоничность телосложения, а венозную сетку, бледность кожных покровов и толщину жировых отложений — в общем, всё то, что превращало симпатичных женщин в безликих пациентов. Была ли тому виной проявившаяся с опытом насмотренность или рана, нанесённая Софочкой, до сих пор тянула и ныла внутри груди, думать не хотелось. Толик и не думал: просто жил, ел, спал и выходил на работу по привычному графику «сутки через двое».

— Лучше умереть на женщине, чем где-нибудь в курятнике. Достойная смерть, я считаю.

— Да ты романтик… Только слава твоя в последнее время померкла и больше не сияет звездой на небосводе нашего райцентра. Всё убиваешься?

— Вот ещё! — Толик нахмурился и надулся, как воробей. — Было бы из-за кого.

— Ну-ну, — так же безучастно отозвалась Александра Ивановна и замолчала, неотрывно глядя в окно, за которым в темноте чернел массив леса и белел нерастаявший снег.

Весна пришла, прихватив с собой тёплые дни и оставив для контраста морозные ночи, поэтому вступление её в права несколько затянулось. Утром подмёрзшая грязь начинала оттаивать, превращаясь к обеду в непролазную топь. Толик каждый раз с замиранием сердца ждал, что их старенькая машинка начнёт беспомощно прокручивать колёса где-нибудь посередине шикарной лужи на раскатанной тракторами дороге, и ему придётся выходить прямо в грязь и соответствовать образу настоящего мужчины — готового прийти на помощь, сильного и… заляпанного жидкой глиной с головы до ног. Но время для подвига пока не наступило.

— У вас случилось что-то, Александра Ивановна? Какая-то вы печальная.

Рысь пожала плечами и ответила не сразу. Когда она заговорила, голос её звучал непривычно серьёзно и глуховато.

— Нет, не случилось. Ничего конкретного уж точно… Просто устала. Надоело всё. Каждый день одно и то же.

Толик мог бы возразить и даже привести примеры вроде тех, что вчера был выходной, а завтра будет отсыпной. И в этот раз на вызовах никто не умер (смена ещё не кончилась, и он мысленно постучал по дереву, чтобы не сглазить), даже ни одного пациента в стационар не отвезли — просто мотались туда-сюда, делая уколы и ставя капельницы. Чем не разнообразие? Но в глубине души он понимал, что его недолгий опыт не может сравниться с десятилетним стажем работы начбригады, когда в веренице дней и ночей перестаёшь различать даты и смену времён года. А, может, и лет…

— Это у нашей Рыськи весенняя хандра активировалась, — выкрикнул Василич с водительского места. — Сейчас она будет ныть, кукситься и поглощать сладкое пакетами. А как день рождения встретит, так её сразу отпустит. Буквально за пару суток. У неё каждый год так, да, Саш? Тонкая душевная организация прекрасного пола, надо понимать.

Александра Ивановна издала невнятный звук, похожий одновременно на бульканье, кваканье и крик вороны, но ничего не ответила.

— Да ладно тебе, все свои, — Василич оценил обстановку через зеркало заднего вида. — А Толик вовсе может взять бразды правления в надёжные руки, пока ты предаёшься тоске.

— Ещё чего, — чуть слышно отозвалась Рысь куда-то в оконное стекло, — я ему не настолько доверяю.

— А когда у вас день рождения, Александра Ивановна?

— Через две недели, — ответил вместо неё водитель, — двадцать третьего. Барашка наша Саша, самый что ни на есть огненный овен. Как выскочит, как выпрыгнет, пойдут клочки по закоулочкам…

Толик только-только пережил международный женский день и до сих пор с содроганием вспоминал, как его, почти единственного мужчину из младшего звена, чуть не разобрали на сувениры воодушевлённые поздравлениями дамы. Начальница у него, правда, не совсем стандартная представительница слабого пола, но тоже женщина, как ни крути. И несмотря на всю браваду и стойкость, нуждалась в заботе и внимании, как все остальные. Наверное…

— Ничего я не выпрыгиваю, — обиженно отозвалась Рысь, — просто у меня подвижная нервная система. Очень подвижная и очень нервная.

— Может, вам курс магния проколоть? — осенило Толика. — Со всем уважением… Вы сами говорили, что внутримышечные инъекции у меня хорошо получаются. Весна, авитаминоз, стресс, опять же, хронический. Надо поддержать организм в сложный период.

Он ожидал гневной отповеди, но вместо этого Александра Ивановна всё так же безучастно проговорила:

— Спасибо за предложение. Я подумаю.

— И вообще, вы когда в отпуске последний раз были?

— Не помню.

— Последние три года пашет без выходных и отпусков, — опять подал голос Василич. — Даже если простынет, дома не сидит. Таблетками закинется — и айда на работу. Наша бессмертная пони. Ругать её некому, меня она не слушает. Вся надежда на тебя, Толя.

От свалившейся ответственности перехватило дыхание. Одно дело, помочь по-дружески сотруднице на работе, но совсем другое, когда это была не просто коллега, а целая начальница, да ещё на восемь лет старше и со сложным характером.

— Ну, — Толик нащупал в кармане пакет с кофейными леденцами, — если обстоятельства того требуют, то я не против. Схожу к Михаилу Александровичу и потребую предоставить Александре Ивановне ежегодный отпуск, раз уж она сама сейчас не в состоянии.

— Ага, и будешь в одиночку на вызовы кататься.

— И буду, — он сел ещё ровнее. — День рождения ваш отметим, на учёбу съездим — и сразу начну. А вы в отпуск пойдёте. Хотя бы на неделю.

Последняя фраза вышла не слишком воодушевлённой, потому что работать самостоятельно было страшновато, но прятаться всё время за хрупким женским плечом казалось ему неправильным. Когда-то же надо начинать быть надёжным и ответственным. Мужик он в конце концов или кот чихнул?