Доктор Скалл

– А в этой дыре неплохо празднуют День Всех Святых, – сказал мужчина в фланелевой рубашке, делая большой глоток пива из глиняной кружки с пушистой шапкой пены, аж переваливавшейся через край.

– День Всех Слепых, – не очень довольно пробормотал его собеседник, сидевший по другую сторону стола. Он то и дело снимал пылинки со своего – очевидно, дорогого, костюма. – Серьезно, они кого ни попадя в свои дома пускают и совершенно не задумываются о безопасности.

– А помнишь, как все начиналось? Когда шагу нельзя было ступить, чтоб не наткнуться на оберег или распятие?

– Помню, Ганс. Отличное было время, азарта тогда было побольше. Этот праздник уравнивал их шансы и давал им право охотиться на нас «равноправно».

Был канун Хэллоуина, и двое мужчин в невзрачных костюмах «нормальных людей» едва ли привлекали внимание. Ганс, сидевший, облокотившись на стол, напоминал лесоруба или егеря: он был одет в носкую фланелевую рубашку, камуфляжные штаны и тяжелые ботинки. На диванчике рядом с ним была свернута непромокаемая куртка, прикрывавшая полупустой винтажный рюкзак из брезента. Несмотря на слабое освещение в баре, Ганс не снимал очки с желтым фильтром. От мужчины пахло лесом, пивом и самую малость бензином. Половину пути из оврага, где он провел теплый сезон, Ганс проделал на мотоцикле, пока не кончился бензин, а оставшуюся половину пути он толкал своего железного коня до города, пока проезжавший мимо эвакуатор не предложил подкинуть. В городах Ганс появлялся редко, ему не нравился нарастающий шум, он рвал барабанные перепонки и слишком уж загружал мозг. Но время меняется, тишины становится все меньше, равно как и лесов, и Гансу пришлось смириться с необходимостью покинуть свою обитель. В конце концов, инстинкты тоже начали брать свое.

– Не говори, Алан. Было время… А сейчас что?

– Что?

– Скука и выживание.

Алан закатил глаза. Благо, под черными солнцезащитными очками этого не было видно. Они с Гансом были знакомы уже лет… триста, участвовали в нескольких войнах и революциях, как среди своих, так и среди простых смертных. Не стольки из соображений гуманности, сколько чтобы прокормиться. Когда Остров начал использовать их вид в качестве военной силы, они оба решили, что это лучше, чем постоянная беготня от охотников на вампиров. Они получили амнистию, к тому же правительство предоставляло им питание и право пиршества в горячих точках. Но и те времена прошли, настала эпоха Великого Перемирия, где солдаты-кровопийцы стали лишними. Армию распустили, амнистию вроде как не отменяли и активно охоту на вампиров не возобновляли, но стоило где-то случиться подозрительной смерти – в воздухе тут же начинали свистеть серебряные пули. Тогда головорезы и прирожденные охотники вроде Ганса начали скрываться в лесах и искать себе добычу там среди браконьеров, контрабандистов или просто непутевых подростков. Алан, возможно, и сам был бы не против так пожить пару десятилетий, но с каждым годом городская жизнь все больше его устраивала. Он успел приобрести квартиру в центре и не мог представить себе жизни без двуспальной кровати и душа с гидромассажем. А еще у него была стабильная работа, которая полностью решала его проблему голода. Но о своем открытии Алан не говорил.

Несколько девушек в костюмах медсестер и ведьм прошли мимо их столика, звеня бокалами. Одна из них заметила Алана и помахала ему наманикюренными пальчиками.

– Добрый день, доктор Скалл! Я помню про завтрашнюю запись, не беспокойтесь.

– Осторожнее с алкоголем, Мэри, – улыбнулся Алан, едва сдерживаясь, чтобы не перевести взгляд на Ганса. На его губах появилась шальная улыбка.

– Доктор? – спросил он, когда девушки прошли мимо.

– Да, я получил степень в пятидесятых и с тех пор практикую.

– О, неплохо. Что лечишь? Дай угадаю, такой мясник, как ты, стал бы хирургом. Реки крови, а если кто-то и умрет на рабочем столе – невелика потеря, нечего добру пропадать.

– Не совсем, – хмыкнул Алан, потягивая свой коктейль. Официант принес им стейки с кровью, и Ганс жевал свой с вымученным удовольствием, как заядлый мясоед на вечеринке у веганов.

– Ну давай, рассказывай. Я же выбрался в такую даль, чтоб поболтать с тобой о том, о чем, вспомнить старые времена. А ты как будто мне и не рад.

– О, все в порядке, – Алан скрестил пальцы, игнорируя свою тарелку со стейком. – Ты прав, я достаточно долго занимался хирургией, пока всех врачей не заставили писать отчеты о причинах смерти пациентов. Было много громких дел и публичных казней, так что в хирургию нашей братии путь теперь закрыт. Хотя подпольно, конечно, все возможно.

– А ты с тех пор, как амнистию получил, работаешь только вчистую, – хмыкнул Ганс. Желтый фильтр очков сделал его кроваво-красные глаза карими, как у нормального человека.

– По возможности. Я довольно быстро переквалифицировался и стал работать с женщинами.

– Что? – Ганс поперхнулся и, для большей убедительности, артистично откнулся на спинку диванчика. – Смерть во плоти теперь помогает женщинам вершить чудо рождения?

– Это не совсем моя специализация, но близко к тому. Скажем так, я помогаю им с их… периодическими кровотечениями.

– Фу, как мерзко, – скривился Ганс. Алан перевел взгляд на улицу, мигавшую разноцветными огнями за окном. Именно поэтому ему и нравилась его работа, никто не воспринимал ее всерьез, а Алан имел постоянный источник свежей крови, добытой без насилия, и к тому же у него был целый фонд собственных исследований, посвященных женской физиологии. Так и так, он приносил миру пользу, а что самое главное – его бы никогда не объявили в розыск охотники. Если бы они даже попытались это сделать, им пришлось бы столкнуться с армией, куда более страшной, чем сотня вооруженных голодных вампиров – с разьяренными женщинами, каждый месяц приходившими в кабинет Алана, где он снимал их боль.

Отчасти Ганс был прав, Алан был тем еще мясником в свои более резвые годы, хотя внешне с тех пор ничего не изменилось – он был все тем же молодым мужчиной с темными волосами, короткой щетиной и манерами денди. Но кроме драк и охоты Алан просто обожал женщин и отчасти завидовал самому себе – еще бы! Иметь такую возможность самозабвенно служить им! Среди его клиенток было даже несколько охотниц.

Он перевел взгляд на Ганса. Тот все еще смотрел на боевого товарища так, будто не мог поверить своим глазам.

– А я-то надеялся, ты предложишь мне хорошую охоту в честь Дня Всех Святых, как в самые лучшие времена.

– Город маленький, сразу поползут слухи.

– Да ничего страшного, я заправил байк – успею скрыться еще до рассвета.

– Лавко, – хмыкнул Алан, подвешивая в воздухе так и не заданных вопрос.

– Да ладно, по старой дружбе даже не предложишь мне угоститься в твоих охотничьих угодьях? – спросил Ганс, игриво мотнув головой.

– А что стало с твоими охотничьими угодьями?

– Ну, как ты понимаешь, кровью животных сыт не будешь, браконьеры все стали избегать лесов. В какой-то момент я охотился на богачей, которые выбрали барьерную охоту, но эти сволочи вооружаются, как будто идут на войну.

– Неужто в лесах иссякла пища?

– Да. Я думал сделать как тот парень, который ловил девчонок на сайтах знакомств. Знаешь, тех, что романов про вампиров перечитали и мечтают, чтоб у них соснули крови. Но того отморозка поймали и расчленили, а сам я в этих приложениях не разбираюсь. Так что давай по старинке.

– По старинке? – Алан не успел вскинуть бровь, как Ганс был уже на ногах и направлялся к выходу. Посетители провожали его любопытными взглядами. Ганс кинул в банку возле выхода солидную пачку купюр «на чай» и быстро вышел на улицу. В воздухе висела холодная дымка после дождя, хотя уже на следующей неделе обещали заморозки.

Алан тихо выругался, накинул пальто, прихватил зонт и вышел вслед за Гансом. Тот уверенно двигался вперед по начавшей оживать улице, усеянной барами и клубами.

– Ты же не собираешься охотиться прямо здесь? – спросил Алан тем самым многообещающим тоном, который так любил Ганс.

– Я надеюсь, что ты мне покажешь более удачное место. Здесь же должны быть еще наши.

– Да, мест полно, которыми заведуют вампиры. Есть бары, дзен-клуб, студия йоги, спортивный зал и донорский центр.

– А когда все успели уйти в медицину?

– Как-то само получилось. Что поделать, если ты слишком хорошо знаешь устройство человеческого тела, – усмехнулся Алан и повел его дальше через город, отстукивая каждый шаг ударом зонта по мостовой.

Они прошли центральную улицу, перешли через мост и направились дальше, к тихим кварталам, где запах пролитого на брусчатку пива сменялся ароматом домашнего тыквенного пирога и запеченной курицы. Ганс оглядывался на тесно ютящиеся дома и молодых людей в костюмах нечисти, те, в свою очередь, совершенно не обращали на них с Аланом внимания.

– Когда ты сам охотился в последний раз? А, Алан?

– Лет двадцать назад, но это было по просьбе местных. Скажем так, повадился человек подражать нашей братии. Простой смертный водил к себе девчонок, представляясь вампиром, хотел дать эксклюзивное интервью. А потом разбирал их на части, делал из крови коктейль и пытался продавать нашим, чтобы они его обратили. Его долго не могли найти, а потом обратились к нашим, чтоб его выследить.

– Ясно, даже сюда притянули пользу для общества, – разочарованно цокнул языком Ганс. – Скучно. Куда мы идем?

– В доки, там вечеринки для ребят, которые любят приключения.

– О, это там молодежь пробует всякие таблетки, которые разжижают кровь и размягчают мозг?

– Можно и так сказать.

Доки было слышно за милю. Квадратные здания бывших складов превратили в клубы, а грузовые контейнеры, в бары и магазинчики, где можно было купить все, что необходимо для вечеринки – от костюма до «зелий», которые добавляли веселья. Из открытых дверей гремела музыка. Алан видел, как нахмурился Ганс, по природе своей охотник, предпочитавший музыке техно стук пары сотен человеческих сердец. Однако звуки человеческой вечеринки не остановили его охотничий инстинкт.

Ганс проходил от одного клуба к другому, заглядывая внутрь, оценивая обстановку, запоминая все: от цветных дредов колбасившейся на танцполе девочнки до туповатых лиц вышибал. Алан бесшумно ступал за ним, мысленно раскачиваясь между старыми добрыми временами, когда они выбирались на охоту под рок-н-ролл и рев мотоциклов, и нынешним временем, таким спокойным, что даже становилось тоскливо. Ганс за время сидения в своих лесах так и не успел перестроиться на новый лад, и вся эта реальность вызывала у него глубочайшее отторжение. Возможно, если бы не уважение к Алану, он бы уже здесь устроил кровавую баню, но Ганс не был окончательно лишен инстинкта самосохранения.

Они обошли всю клубную площадку и вернулись к первому бару «Танцы на костях». Перед входом уже кто-то успел подраться, на асфальте блестела свежая кровь. Ганс довольно хмыкнул и направился ко входу. Он уже чувствовал запах травки и человеческого пота, заполнявший помещение, как вдруг вышибала ткнул его в плечо.

– Дресс-код, – пробасил парень. По лицу Ганса было видно, что этого громилу он использовал бы в качестве закуски, но Ганс только улыбнулся и произнес.

– Я в костюме.

– В каком?

– Охотника на вампиров. Слышал о таком? Редкостная тварь.

– Это не костюм, – повторил он. – Лучше добудь костюм агента Джонсона, как у твоего друга.

Он ткнул на Алана, следившего за их перепалкой через плотный фильтр очков. Ганс поджал губы в подобии улыбки и согласно кивнул.

– Пойду спрошу, где он его раздобыл, – и бодрым шагом направился к Алану. – Что за гребаный агент Джонсон?

– Это из фильма, – махнул Алан. – Но ты можешь купить что-то вон там, на углу.

Ганс пихнул его в плечо.

– Зачем, если можно просто не заходить на эту помойку, – он указал на девушку, выходившую из служебной двери, слегка покачиваясь на огромных каблуках. Тяжелая дверь тут же с грохотом захлопнулась, и девушка немного заторможенно обернулась и принялась бить по створке ладонью, сильно растопырив унизанные кольцами пальцы. Нарисованные подводкой слезы смазались из-за настоящих, черная помада расползлась до самого подбородка, девчонка кусала губы и просила ее впустить. Она была так увлечена, проклиная невидимого собеседника, что не заметила, как Ганс вырос буквально вплотную к ней и несколько секунд рассматривал ее крепкие худые ноги, мелькавшие в глубоком разрезе юбки.

– Зачем биться в закрытую дверь, если можно войти через главный вход? – спросил он. Девушка встрепенулась и удивленно уставилась на него. – Или ты тоже одета не по дресс-коду?

Ганс сделал глубокий вдох, то же самое сделал стоявший неподалеку Алан. Нет, тут дело не в дресс-коде. Девушка пахла жасмином и адреналином, разогнанным химией, которую она впустила в свою кровь. Видимо, с ней были проблемы и ее выставили, чтоб она не испортила вечеринку.

– О, они просто сволочи, – махнула рукой девчонка.

Ганс кивнул и приблизился к ней на полшага. Девушка уперла руку в бедро и окинула его оценивающим взглядом.

– Насрать. Кто сказал, что у них одних может быть весело, – махнула она рукой и отвела плечи назад, демонстрируя Гансу свое декольте. Ее взгляд скользнул за плечо мужчины на Алана. – Это твой друг?

– Да, знаешь, он страшный зануда. Я вывел его поразвлечься.

– О, ему очень повезло, что у него есть ты.

– Хочешь с нами? – вот, Ганс уже стоит вплотную, вдыхая исходящий от ее кожи запах, и девушка все увереннее начинает льнуть к нему. Ганс берет ее за запястье, скользит большим пальцем по вене, считывая пружинящий пульс. В воздухе разливается запах адреналина. Девчонка не чувствует, ей кажется, ее просто ведет от наркотиков и алкоголя, но это Ганс пропускает по ее коже электрические сигналы, отключающие постепенно все инстинкты, которые могли спасти девчонку. Он ставит на ней свою охотничью метку, создает свою идеальную жертву, с которой будет играть, пока не надоест.

– О, смотря, что вы будете делать, – она прижимается к его груди, тянется, чтобы поцеловать, но Ганс делает шаг назад, и девчонка едва не падает. Она удивленно смотрит на Ганса и начинает смеяться.

– Мы сыграем в пару игр.

Алан делает пару шагов в их сторону. Он говорит себе, что это для того, чтоб остановить Ганса, если тот сильно заиграется. Подразнить можно, но убийство в его планы на эту ночь не входило. Вот только стоит сделать пару шагов, как Алана пронзает висящий в воздухе запах, предвещающий начало охоты. Алан тяжело дышит и чувствует ни с чем несравнимый голод, жажду, которые выворачивают наизнанку сосуды, нервы, застилают глаза так, что приходится снять очки.

– О, я замечательно играю в игры, – улыбается девчонка, подбирая подол юбки немного выше, так, чтоб было видно покрытое татуировкой бедро. На татуировке несколько шахматных фигур с окровавленными ножами и поваленная шахматная королева с множеством колотых ран. Ганс присвистывает.

– Как насчет чего-то более подвижного. Например, догонялок? – он снова оказывается вплотную к ней и горячо шепчет на ушко. – Побегай для меня.

Девчонка хохочет и тут же исполняет приказ, игриво задрав юбку. Каблуки призывно цокают все дальше от доков, и Алан понимает, что не может противиться этому звуку. Весь остальной шум отошел на второй план, и остались только бешеный бой сердца девчонки, которая думает, что это все – прелюдия к какой-то эротичной игре. Алан ловит взгляд Ганса, на мгновение сердце пропускает удар, а уже серез секунду они обе бросаются в погоню.

Кажется, мышцы задеревенели за то время, что Алан каждый день ходил спокойным человеческим шагом. Теперь же они пели от напряжения, пружинили при каждом движении. Алан бесшумно несся по мостовой, перескакивая через брошенные поперек дороги машины и пожарные гидранты с той же легкостью, что и триста лет назад. Девчонка свернула в подворотню, Ганс метнулся за ней, пробежав по стене. От удара ног и кирпичную кладку вылетело одно окно и покрылось трещинами соседнее. Алан будет аккуратнее. Он легко вскочил на крышу и принялся преследовать девчонку на высоте. Она все еще смеялась, не в силах осознать, что ее жизнь в опасности.

Вскоре воздух в ее легких закончился, тяжело дыша, она привалилась к стене спиной и потихоньку начала сползать все ниже и ниже, все шире разводя ноги. Через секунду Ганс оказался возле нее, на его лице бешеный азарт сменился скукой – погонязакончилась слишком рано.

– Побегай еще, – шепнул он. Рука Ганса скользнула к шее девчонки, мягко сдавила и потянула вверх, вынуждая красотку выпрямить ноги и снова занять вертикальное положение.

– Ох, милый, нет, – она подняла руку и голодно провела по щеке Ганса. – Я так устала, а эти туфли чертовски неудобные. Давай уж здесь, нам никто не помешает. И друга своего позови, – она закинула ногу на бедро Ганса, на что тот презрительно скривил губы.

Алан одним прыжком спустился с крыши и оказался в подворотне, в паре шагов от зажатой между Гансом и стеной девчонки. Тело требовало нанести первый удар, в то время, как разум умолял остановиться.

– Ганс, поиграли и хватит, – проговорил он, понимая, что даже сам себе не верит. Не было ни страха, ни проносящейся перед глазами жизни со всеми удобствами.

– О, нет, я только начал, – промурлыкал Ганс, наклоняясь к шее девушки, как вдруг раздалось тихое шипение, и вампир отскочил назад, вцепившись пальцами в лицо. Бледная кожа запузырилась и принялась стекать на землю.

«Серебряный спрей», – только и успел подумать Алан. Второй его мыслью было. – «Охотница».

Девчонка с татуировкой подскочила к Гансу и брызнула серебряной пыльцой ему прямо в глаз, заставляя мужчину взвыть и потерять равновесие. Он упал на бок, быстро поднялся и слепо заозирался по сторонам, ему нужны были доли секунды, чтобы перестроиться на слух. Он рычал, шипел, махал руками. Пальцы удлиннились, на месте ногтей появились длинные когти. Охотница пригнулась, избегая полосующего удара. В ее руке появился складной нож – тоже из серебра. Она выставила его перед собой, когда Ганс занес руку для очередного удара, и через секунду несколько пальцев упали на мостовую. Ганс взвыл, Алан бросился к нему, наперерез охотнице. Та уже вскинула было руку с серебряный спреем, как доктор Скалл вскинул зонт с острым, как игла, набалдашником и бросил его вперед, как копье.

Раздался хруст пробитой грудной клетки, и Ганс упал на мостовую, хрипя и шипя. Девушка раздосадованно смотрела на распростертое тело, старевшее на глазах. Алан стоял в стороне со своей лицензией наготове.

– Мне жаль, мисс, что вы попали в такую ситуацию, я…

– Доктор Скалл, герой трех войн. Мне о вас рассказывали, – хмыкнула она, не глядя на удостоверение. – Ваш знакомый?

– Давний друг, скажем так.

– Печальное зрелище, – поджала губы охотница.

– Да, нарушение общественного порядка, это…

– Нет, я про то, как печально, что старые друзья отказываются идти в ногу со временем и выбирают остаться в прошлом. Правда жаль, – она посмотрела на Алана. Тот снял очки, хотя в этом не было необходимости. Просто, ему казалось, что он так выглядит более искренним. У охотников странное чувство юмора и еще более странное отношение к правде. Или к тому, что они считают правдой, моралью и так далее. Но если они посчитают тебя недостаточно искренним, то несдобровать.

– Это естественный отбор, охотница, – сказал Алан.

– Могу дать вам немного времени, чтобы проститься, а завтра буду ждать вас на дачу показаний, доктор Скалл, – проговорила девушка.

– У меня один вопрос, мисс…

– Сержант Эш.

– Вы специально вышли из того клуба?

– Будем считать это везением, доктор Скалл. У вас две минуты, – и она демонстративно отошла на пару шагов.

Алан смотрел на пепел, оставшийся от старого друга, и думал, что не предприми он ничего, таких кучек золы было бы две. Наверное, он поступил правильно. Вампиров становится все меньше, а такие, как Ганс, усложняют жизнь тем, кто хочет жить спокойно. Они рушат то цивилизованное общество, которое вампиры и люди создают плечом к плечу, и каждый подобный инцидент, каждая казнь за совершенное вампиром преступление откатывает их на десятилетия назад. И все же… Алан совершил казнь, чтобы выгородить себя. Так по-человечески, что даже тошно.

– Сержант Эш, вы же пришлете, когда мне явиться в участок для дачи показаний?

– Конечно, завтра с утра.

– Желательно предупредите заранее, а то у меня пациенты, – сказал он и направился домой, к душу с гидромассажем и новому сериалу на Нетфликсе, о котором не говорил только ленивый.