Владимир никогда не называл это хобби. Он предпочитал использовать слово ‘документирование’.
Эта привычка появилась у него ещё со времен Афанасия.
Ему доводилось рисовать словесные портреты людей, подозреваемых, но это он не любил. Он, вообще, людей не любил, за исключением Афанасия и, наверное, Сергея Мончинского.
А вот здания с их четкими линиями притягивали взгляд - от резных наличников на простых избах до барельефов парадных дворцов.
Началось это одним летним днём, когда Владимиру пришлось слишком долго ждать Афанасия у трактира. Его взгляд привлёк очень необычные фонтан, до такой степени, что Владимиру захотелось его запечатлеть. Бумагу и карандаш он всегда носил с собой. Афанасий предпочитал, чтобы див записывал всё, что успел заметить по делу. Да, у дивов идеальная память. Но заметки, по мнению Афанасия, помогали лучше осмыслить увиденное. С этого фонтана и началось “хобби” Владимира.
По началу он рисовал редко раз в несколько месяцев. А когда стал демоном после гибели Афанасия, он обзавелся альбомом. С возвращением на службу найти возможность для рисования стало сложно. Только с очень редкими колдунами ему это удавалось. Лишь когда его хозяином стал Алексей Меньшов, у Владимира снова появилась возможность рисовать. Меньшов поощрял развитие разнообразных навыков у дива. Говорил, что в разведке может пригодиться всё. В это период Владимир обзавелся множеством альбомов, некоторые здания он рисовал с разницей в 5, а то и 10 лет. Фиксировал как меняется город.
Вот и сегодня он сидел на набережной, ‘документируя’ один из дворцов, чтобы сравнить с рисунком полувековой давности. Когда Владимир закончил, он увидел как мимо в кожаной куртке и кофром для гитары проходит Сергей Мончинский.
-Ох, Владимир, это..маскировка для слежки. А ты?
-Тоже слежу...
-Понятно. Прости, я немного спешу.
Владимир проследил, как Сергей скрылся в дверях клуба. На стене клуба висела афиша с певцом, очень напоминающим Сергея, если бы тот применил простенькую чародейскую личину для небольшого изменения внешности.