Долететь и вернуться

Владимир Перемолотов

"Долететь и вернуться".

Вступление

…Фигурки на экране спотыкались, падали, но бежали, бежали, бежали…

Еще бы им не бежать – буквально попятам за ними неслись боевые киберы. Сквозь тучи пепла, застилавшие грозовое небо, не различить сколько их там собралось, но воображение, подхлестнутое только что пролетевшей сценой разгрома конного рыцарского отряда, украшенной - по-другому в присутствии злобствующих киберов не скажешь - фонтанами крови, половинками лошадиных туш, раздавленных камнеметов и накатывающимся грохотом двигателей, дорисовывали там не меньше десятка злыдней…

Честно скажу – брало это все за душу.

Да-а-а-а… Атака киберов, конечно, страшное дело, но и мы с Ченом тоже был хороши: глаза навыкате, перекошенные рты, пепельные разводы вместо здорового румянца – сразу видно, что из последних сил стараемся. Все там играло против нас – и неохватной толщины стволы и густой переплетенный лошадиной травой подлесок и даже какие-то хищные морды, бросавшиеся на нас прямо из травяной гущи.

- Тут они не доработали, - поморщился Чен. - Не было там ведь такого!

Интонации у правдолюба прослеживались явно просительные. Ему хотелось все это побыстрее прекратить, но я его немую просьбу проигнорировал. Как раз в тот момент экранный Чен тяжелым десантным ботинком наподдал какой-то твари с крокодильим рылом и зубами и та бодро так полетела к деревьям.

- А по-моему – ничего. Вон ты как этой кинозвезде по мордасам засветил. От души!

- Все равно – глупость какая-то получилась, - упрямо сказал Чен, отворачиваясь от экрана. В этом самом месте он всегда конфузился. Что тут поделаешь? Тонкая китайская душа и классическое конфуцианское воспитание не переносило художественного переосмысления режиссером наших приключений на «Тараканьем углу». Только я и в этот раз проигнорировал страдавшего маниакальной честностью китайца.

Фильм вышел три года назад и мы (я, по крайней мере, не без удовольствия), смотрели его уже не в первый раз и как раз сейчас наступал один из самых драматических моментов. Сейчас его ранят, а я, полный мужества и презрения к смерти, подхвачу его и на свои плечах оттащу в овраг, где нас и настигнут злые киберы.

Все случилось, как и в прошлый просмотр – Чен упал, я подхватил и все понеслось…

На экране что-то бахало (чего там могло бабахать?), летели ошметки коры и листьев (вот этого там точно хватало), плыли облака пепла... Отчасти Чен был, все-таки прав. Режиссер закрутил там такую мясорубку, что после первого просмотра я почувствовал себя, вероятно так, как чувствовал себя сейчас Чен. Даже теперь, когда прошло немало времени, никак я не мог свести в голове те поступки, которые делал я экранный и тот я, который сидел по другую сторону экрана. Не стыковались эти вещи. Никак. Что у меня, что у Чена.

Только я переборол это чувство раздвоенности, а он – нет.

В реале тогда два человека пытались выжить сами и не дать распоясавшимся киберам угробить кучу постороннего народа, а в кино - два супермена где - силой, где – умом, а где и нечеловеческой прозорливостью решали задачи планетарного… Да что там «планетарного» - общечеловеческого масштаба, устанавливали контакты и наводили мосты между цивилизациями. Может и прав мой китаец? Фигня все это?

Чен увидел, что я погрустнел и потянулся к выключателю. Только я его остановил.

- Это ведь кино… Чего ты от него хочешь? Зовет на подвиг и так далее… Там по определению чистой правды быть не может. С именами не напутали – и уже хорошо…

Чен недовольно отвернулся от экрана.

- Между прочим, через неделю в те края направляется «Новгород», - поменял я тему разговора.

- Мак-Кафли? – обрадовался Чен. Как-то незаметно он сделал звук потише и вовсе убрал запахи. Это он молодец. Запах гари мне уже надоел, признаться.

- Он уже вернулся?

Мак-Кафли мы хорошо знали. Часто наша, точнее теперь уже не наша, а моя – Чен, как и обещал, уволился-таки, как его Адам Иванович не упрашивал – компания пользовалась его услугами. Туда слетать, сюда слетать… Ну знаете, наверное, как это бывает.

- Считай, что опять убыл. Ты же знаешь… Между прочим, по нашему заказу туда летит....

- По какому это «по-нашему»?

Я кивнул на экран, по которому ползли заключительные титры: «Герои, подвиг, навечно в памяти народной…» Бла-бла-бла…

- Аварийный склад и маячок мы там после всего ставили? Помнишь?

Чен кивнул.

- Так управление космогации его у нас застраховало. Из уважения так сказать к первооткрывателям. А теперь там что-то произошло – приходится ремонтную бригаду туда посылать. Не хочешь пробежаться по местам боевой и трудовой славы?

Чен пожал плечами. Знаю такие его пожатия. Они бывает, чреваты неожиданностями…

- Чтоб они вторую серию сняли? «Возвращение на «Тараканий угол»?

- Ну что ты сразу о хорошем? Просто слетаем, поглядим что там и как…

Чен ничего не ответил. Только голову наклонил, изучая меня, словно я невесть что сказал…

- Славы новой захотел? – наконец спросил он. - Мало тебе этого? Вторую серию возжаждал?

- А чем плохо? - ответил я вопросом на вопрос. - Чем плохо-то?

Глава 1

Ночь.

Башня осажденного замка.

С тихим шелестом вокруг башни движется туман.

С верхней площадки, опершись руками на парапет, вниз смотрел человек одетый в железо.

Он пытался различить в движущемся мареве хоть что-нибудь, однако видел он только влажную пелену, простершуюся от края и до края да балку, торчащую из стены на уровне третьего яруса бойниц. Оттуда, снизу, ощутимо пованивало - на балке болтался повешенный три дня назад шпион брайхкамера Трульда, невесть как пробравшийся в замок и чудом никого не зарезавший по дороге.

Человек глубоко вздохнул, поморщился, но причиной досады был не запах, а погода.

- Проклятый туман...

В голосе звучало раздражение. Оно кипело в нем, грозя брызгами достать кого-нибудь еще и обжечь. Хозяин замка искал только повод, чтобы выплеснуть его из себя и хоть немного успокоиться. Раздраженно выругавшись, человек рывком поднялся с колен. В белую муть летучими мышами улетели грубые слова.

- Имел бы хвост и того бы не увидел. Пришлось бы рукой щупать...

Он сказал это сквозь зубы, никак не рассчитывая на отклик, но кто-то из тьмы хохотнул в ответ на шутку. Рука рыцаря сама собой потянулась к мечу - жест вполне простительный для обитателя осажденного замка, но с полпути вернулась назад. Сердясь за только что испытанный страх, он одновременно испытал и облегчение. Повод нашелся. Можно сорвать зло на чем-то более плотном, чем белесое марево вокруг, и железный человек зло бросил.

- Хватит ржать. Не конь.

Поперхнувшись смехом, весельчак умолк. Страх припечатал глупую усмешку к губам, и он так и остался стоять, не решаясь изменить выражение лица. Рыцарь хлопнул в ладоши. Звук получился глухой и мокрый, словно где-то рядом рыбой ударили по влажному песку. Капли влаги, висевшие в воздухе и запах повешенного делали его похожим на стоячую воду пруда - неопрятную и вонючую. Человек за спиной молчал, не решаясь ни словом, ни движением вызвать неудовольствие старшего. Уловив страх, которым повеяло из-за спины, рыцарь взял себя в руки, и примирительно сказал:

- Погода-то...

Злость ушла в туман, сделав его еще гуще. Но человек у него за спиной этого не понял, и продолжал стоял не решаясь открыть рот.

- Погода для штурма - лучше не пожелаешь. - Голос рыцаря стал спокоен, рассудителен. В словах не осталось ни злобы, ни раздражения.

Но невольный слушатель и тут промолчал, словно и сам стал частью тумана. Рыцарь поморщился.

- Чем ржать непочтительно, проверь-ка лучше караулы. И мне спокойнее, да и твоя голова целее будет.

Тот к кому он обратился, с облегчением приложил руку к сердцу. Гроза миновала. О том, что хозяин замка бывал крут в решениях, тут знали все, но, правда, все так же знали, что он и отходчив. Но Карха бережет только тех, кто сам себе не вредит, и второй спеша убраться отсюда, ответил:

- Повинуюсь, Хэст!

Прижимая к бедру тяжелый двуручный меч, он заспешил к внутренней лестнице. Пятясь, спустился в люк, и башмаки его застучали по каменным ступеням... Несколько секунд он слышал топанье и позвякивание ножен, задевавших ступени - тук, тук, тук... Потом звуки стихли.

Оставшись один Хэст Маввей, молодой хозяин замка Керрольд, перешел смотровую площадку и выглянул с другой стороны. Там тоже был туман и был запах.

Ноздри его освежил запах сена.

Прикрыв глаза, Хэст с удовольствием вдыхал аромат подсыхающей травы. Внизу, под башней, еще его отец Аст Маввей Керрольд, устроил конюшню, и из темноты вместе с запахами доносилось ржание лошадей, окруживших стог сена. Он подумал, что стог тут совсем не на месте и что одной искры от огнеметной машины трульдов будет достаточно, чтоб превратить Конюшенную башню в хороший костер, но крикнула ночная птица, он открыл глаза и мысли его потекли в другом направлении.

Надворные постройки затянуло туманом. Прямо перед ним из него поднималась Башня Сторожевых Псов, а за башней, далеко, почти в трех полетах стрелы из тумана торчали черными плоскими треугольниками верхушки деревьев Дурбанского леса. Все пространство между каменной стеной замка и стеной деревьев туман накрывал словно плащ-невидимка. Под ним, укрытый от чужих взглядов, лежал боевой лагерь Трульда. В очередной раз сожаление острым копьем кольнуло рыцаря - враг для него оказался невидимым, а невидимый противник страшнее любого другого.

Хэст наклонился, пытаясь если не разглядеть, то хотя бы услышать что-нибудь во тьме, но в этот момент за спиной послышались шаги. Он услышал их и не обернулся. Зачем? Он узнал бы их из тысяч других. И шаги и руки обнявшие его.

- Зачем ты здесь? - резко спросил Хэст, надеясь, что голос его не выдаст и девушка не почувствует нежности вспыхнувшей в сердце.

- Тебе тут не место.

- Не сердись, брат.

Руки девушки сошлись на его поясе сильно и нежно. Он повернулся, предпочтя слепой темноте ночи лицо сестры, освещенное звездами.

- Почему ты не спишь? - уже мягче спросил он и снял с себя плащ. Девушка укрылась в тяжелых складках, и робко глядя на Хэста снизу вверх, тихо сказала оправдываясь:

- Я спала... Видела плохой сон... Про Черную собаку…

В ее голосе он ощутил неуверенность. Хэст молча смотрел на сестру, любуясь юным лицом. Она смутилась, словно за взглядом брата ощутила взгляд мужчины.

- Тяжело как-то, - она прижала руки к груди. - Давит тут... Не сердись...

С легким сердцем Хэст поправил капюшон на спине сестры. Сердиться на эту красоту было невозможно.

- Иди к себе. Тут опасно, - мягко, но настойчиво приказал он. В голосе его звучала и забота и жалость, что вот сейчас она повернется и уйдет, а он останется один на один с этим туманом, вонью от трупа и возможностью штурма... Но она не ушла.

Девушка выглянула у него из-за спины и заглянула в темноту.

- Ты думаешь, они осмелятся?

Хэст понял недоговоренное. В замке все думали об одном и том же.

- На штурм? Все может быть... Посмотри, какой туман...- Он снял боевую перчатку, окованную полосками железа, и сунул ее за пояс, другой рукой удерживая тонкие пальцы сестры. Он обвел вокруг них широкий круг.

- Даже костров не видно. Наверняка без колдовства не обошлось...

В круг попали, и лес, и замок, и равнина перед башней и поднимающиеся из темноты на горизонте Тизиранские горы.

Тьма и туман покрывали все, что попало в очерченный братом круг. Отсюда, с башни, они казались слепленными из трех слоев. Самый нижний слой плескался у их ног. Он покрывал землю, наполняя воздух сыростью. Средний слой казался прозрачным - сквозь него проглядывали стены и вершины деревьев, но дальше взгляд увязал в нем, как в непрозрачной воде.

Третий слой — это само небо. Оно блестело звездами, но при этом все же оставался тьмой.

- Зато звезд сколько! - прошептала девушка.

Действительно, если уж что и можно разглядеть в этот вечер с башни, так это горы и звезды. Небо висело удивительно низко. Казалось, протяни вверх руки и рви звезды гроздьями...

- Как тихо, - обеспокоено сказала девушка. - Может быть они ушли?

- Нет, - покачал головой Хэст. - Не может быть. Ты же знаешь девиз Трульда - "Я сюда пришел, я тут и останусь!" Двусмысленно, конечно, но точнее и не скажешь.

Он усмехнулся. Двусмысленность девиза давала повод для этого, но усмешка вышла уважительной. Трульд являлся силой, а с силой приходилось считаться.

- Он упрям!

К своей радости Маввей не услышал в ее голосе страх перед силой Трульдов, а лишь уважение к ней.

- Не бойся его, Мэй! - Хэст обнял девушку за плечи. - Пока жив хоть один из Керрольдов ты не будешь женой брайхкамера.

Ветер, прилетевший неведомо откуда дернул девушку за край плаща, шевельнул прядь волос на щеке. Маввей погладил ее волосы и, подумав, добавил, сам понимая нереальность предположения:

- По крайней мере, пока он не передаст мне Всезнающего.

Сестра стояла, уткнувшись лицом в его грудь. Он нежно провел рукой по ее спине. Девушка вздрогнула. Хэст обнял ее покрепче.

- Нужно только немного подождать, - извиняясь, добавил он. - Скоро придет Винтимилли, и мы прогоним брайхкамера.

Молча, они простояли несколько мгновений. Ветер, бросив играть плащом, оторвал клок тумана и погнал его в небо, комкая влажными ладонями. Туман сминался под напором ветра, но ни брат, ни сестра не замечали его. Каждый думал о своем. Сестра - о брайхкамере, брат - о Винтимилли.

Род Винтимилли, с тех пор как поднялись стены замка Керрольд, оставался верным его вассалом. Никогда еще за 300- летнюю историю замка они не подводили сеньоров, и Хэст не видел причин, чтоб сомневаться, что и в этот раз все будет как надо.

Четыре дня назад он птичьей почтой призвал его под стены замка и не сомневался, что через 5-6 дней тот прибудет в Керрольд с отрядом тарквинских наемников и тогда судьбу брайхкамера Трульда можно будет уподобить судьбе ореха, зажатого щипцами...

Но это все потом. А пока их спасали лишь крепкие стены замка. Трульд выбрал время для нападения, словно знал, что в замке почти не осталось защитников.

"А, может, действительно знал? - возвращенный безрадостной мыслью назад, на башню, подумал Хэст. - Все-таки Всезнающий у него... А от Всезнающего не спрячешься... "

- А если он не придет? - спросила Мэй

- Кто? Винтимилли? - Хэст рассмеялся. - Успокойся. Он помогал нашему отцу, поможет и нам. Я не помню случая, чтоб он не выполнил своего долга.

Лицо сестры осталось бесстрастным, и Хэст добавил:

- Даже если б у меня не имелось уверенности в его верности нам, я уверен в его любви к тебе. Не думай об этом. Он обязательно придет. Посмотри лучше на звезды.

Небо над замком расцвечивали тысячи огней.

Звезды висели низко, словно переспелые виноградины. Невидимые облака, бесшумно скользящие над головами, создавали иллюзию, что они качаются и вот-вот сорвутся вниз.

- Ну, а все-таки, - продолжала допытываться Мэй. - Что будет если он не придет?

Хэст усмехнулся наивности сестры.

"Какой же она, в сущности, ребенок еще, - с нежностью подумал он, а вслух сказал. - "Не придет..."

- А? - она пытливо заглядывала в глаза.

- Тогда нам помогут звезды, - добродушно сказал мужчина, пытаясь отвлечь девушку от грустных мыслей. - Смотри сколько их!

Она послушно подняла голову и вдруг схватила его за руку.

- Смотри, смотри! Летит!