Долг крови

Кровь хлюпала под сапогами.

Всеволод смотрел на тела. Отец — лицом в грязь, руки вывернуты, пальцы сведены судорогой. Мать — у стены, будто пыталась бежать, но не успела. Брат — самый младший, четырнадцать лет — висел на воротах, и ветер раскачивал его, как тряпичную куклу.

Всеволод не чувствовал страха.

Только холод. Тяжёлый, металлический, как лезвие, которое уже входит в живот, но медленно, чтобы мучился.

— Берестовы больше не род, — голос Шереметева резал утро. Князь стоял на возвышении, в парче и золоте, чистый. Ни пятнышка крови. Ни пылинки.
— Изменники. Слабаки. Выродки.

Толпа молчала.

Всеволод сжал кулаки. Гвозди, которыми прибивали таблички с именами «преступников», всё ещё торчали в ладонях — их не выдернули после допроса. Боль была тупой, фоновой, как гул в ушах.

Кто-то крикнул из толпы:

— Правильно!

И заткнулся. Сосед двинул ему локтем в зубы.

— Ты последний, — Шереметев посмотрел на Всеволода. Не с ненавистью. Скучно. Как на мусор, который надо вынести, чтобы не вонял.
— Поднимите его.

Двое опричников рванули Всеволода вверх. Колени не слушались. Он упал бы, если б не держали. Мышцы сводило после трёх дней в яме, без еды, без воды, только крысы шуршали и чей-то стон за стеной.

— Твой род строил козни. — Шереметев спустился с возвышения, подошёл ближе. От него пахло духами — лаванда, дорого — и железом.
— Твой род хотел власти. Думали, что смогут обойти меня. Думали, что я не узнаю.

Он наклонился к уху Всеволода, прошептал почти ласково:

— Я узнаю всегда.

Выпрямился.

— Ты умрёшь. Но сначала - смотри.

Кивнул.

Опричники вытолкнули вперёд старика — дядьку Игната. Тот шёл сам, не спотыкался. Только перекрестился быстро, когда палач взял его за плечо.

— Прости, мальчик, — сказал Игнат, глядя на Всеволода.
— Не уберёг.

И в этот миг мир моргнул.

На секунду — только на секунду — Всеволод увидел цифры.

«ОБЪЕКТ: Игнат. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 0%»
«ФАКТОРЫ: необратимо»

И нити. От Игната — серая, рваная, уходящая в никуда. От палача — алая, пульсирующая, за ворота, туда, где стояли лачуги.

Потом всё пропало.

Меч опустился.

Голова покатилась под ноги толпе. Кто-то взвизгнул. Кто-то засмеялся нервно. Баба в платке упала в обморок — её оттащили за ноги.

Всеволод смотрел.

— Ты боишься? — Шереметев заглянул в глаза. У него были светлые, почти бесцветные глаза. Рыбьи.
— Нет. Странно. Ты всегда был странным, Всеволод. Я думал, ты вырастешь в угрозу. — Он усмехнулся.
— Ошибался.

Вернулся на возвышение. Отряхнул рукав — хотя на нём ничего не было.

— Казнить.

Опричники поволокли Всеволода к плахе. Доска была чёрной от крови. Зарубки — сколько здесь положили за этот год? Сорок? Пятьдесят? Глубокая, старая, на полпальца — наверное, ещё с прошлого князя.

— На колени.

Всеволод упал. Щебёнка впилась в колени, но он даже не поморщился.

Палач подошёл сзади. Всеволод видел только его сапоги — стоптанные, грязные, с железными набойками. Левая подкована криво, стерлась с одной стороны. Меч поднялся. Солнце блеснуло на лезвии — чистый металл, вытертый до блеска, ни пятнышка крови.

И мир сломался.

Всеволод не видел толпу. Не видел плаху. Не видел сапог.

Он видел нити.

Тысячи тонких линий, тянущихся от каждого человека. От опричников — серые, тугие, как канаты. От Шереметева — золотые, толстые, уходящие вдаль, за горизонт, к невидимым узлам. От палача — одна ярко-алая, пульсирующая, уходящая за ворота, к лачугам, к конкретной точке.

И цифры.

«ДО АКТИВАЦИИ КАЗНИ: 8 секунд»

«7»

«6»

«ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 3%»

«ФАКТОРЫ УСПЕХА:»
«▶Палач: связь с дочерью (сила 10)»
« └ состояние дочери: критическое»
« └ лекарство: аптекарь (Можжевеловая, 12)»
«▶ Аптекарь: долг перед родом (+12% к вмешательству)»

«ИТОГО ПРИ АКТИВАЦИИ СВЯЗИ: 47%»

«ДЕЙСТВИЕ: активировать связь "долг аптекаря"? [ДА/НЕТ]»

Всеволод не понимал, что видит. Не знал, откуда цифры. Но мозг работал как машина — холодно, чётко, без паники.

Алая нить палача вела за ворота. Туда, где стояли лачуги прислуги. В одну из хибар. Там горела точка — яркая, пульсирующая, больная.

Дочь.

Палач любит её. Так сильно, что это сильнее долга перед князем.

«4 секунды»

«3»

Всеволод открыл рот. Голос не шёл — связки свело, горло пересохло, язык прилип к нёбу.

«2»

— Твоя... — хрип.
— Твоя дочь!

Палач дёрнулся. Меч замер в воздухе.

— Аптекарь... на Можжевеловой, двенадцать... — Всеволод говорил быстро, задыхаясь, слова вылетали сами, он не думал, просто выплёвывал.
— Он должен мне. Лекарство... для неё. Скажи ему... Берестов... он даст.

Палач смотрел. В глазах — ужас. Надежда. Снова ужас. Меч дрогнул.

— Она умрёт без него! — крикнул Всеволод.
— Ты знаешь! Я вижу!

«ТУРБУЛЕНТНОСТЬ: +12%»
«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: частое вмешательство повышает нестабильность локальных связей»

Палач опустил меч.

— Что встал?! — рявкнул опричник сзади.
— Руби, пёс!

Палач не двинулся.

— Руби, сказано!

И тогда случилось.

Кто-то в толпе — Всеволод не увидел кто, только серую нить, рванувшую вперёд — бросился на опричника. Сбил с ног. Другой — ударил третьего. Баба завизжала: «Бей их, бей!» Кто-то засмеялся, кто-то заплакал, кто-то просто орал, сам не зная зачем.

Толпа дрогнула.

«ТУРБУЛЕНТНОСТЬ: +27%»
«ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ: локальный конфликт — 8 участников... 12... 19... 37»

Цифры росли.

— Порядок! — заорал Шереметев.
— Стража, взять их!

Но стража уже не слушала. Двое опричников тащили раненого, у которого из шеи хлестала кровь. Третий рубился с мужиком, схватившим кол. Четвёртый просто стоял, смотрел на толпу и пятился.

— Взять щенка! — Шереметев ткнул пальцем в Всеволода.
— Живо!

Но было поздно.

Чьи-то руки схватили Всеволода за шиворот, рванули в толпу. Он увидел лицо — парень, лет двадцати, в рваном зипуне, злой, с расквашенной губой.

— Беги, дурак! — рявкнул парень и толкнул его в проулок между домами.
— В Заречье давай! Там не найдут!

Всеволод побежал.

Не чувствуя ног. Не понимая, куда. Просто вперёд.

Нити всё ещё были перед глазами — теперь слабее, прозрачнее, но видно. Он видел, где толпа гуще, где меньше. Видел, как двое опричников сворачивают за ним — красные точки, быстрые, злые. Видел, что впереди тупик.

Свернул в проход между сараями — грязь по щиколотку, воняет тухлой капустой и чем-то дохлым. Перелез через забор — доски подгнили, рухнули, он упал на руки, ободрал ладони, но вскочил. Побежал дальше.

Собака кинулась — серая, злая, с цепью. Цепь натянулась, собака захлебнулась лаем, но не достала.

Ещё проулок.

Ещё забор.

Ещё.

Потом нити погасли.

Всеволод упал в каком-то сарае, заваленном гнилыми досками, битой посудой, тряпьём. Лёг на спину, глядя в дырявую крышу. Солнце било в глаза сквозь щели, чертило полосы на лице.

Он слышал своё сердце. Оно колотилось так, будто хотело выпрыгнуть, разорвать грудную клетку, улететь.

«ОБЪЕКТ: Всеволод Берестов. СТАТУС: в бегах»
«ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ В БЛИЖАЙШИЕ 24 ЧАСА: 62%»

62%.

Он выжил.

Потом вспомнил.

Отец. Мать. Брат. Дядька Игнат. Тётя Аглая — её зарубили первой, она заслоняла детей. Кузнец Панкрат — его сожгли в кузнице. Малышка Фёкла, трёх лет, — просто пропала, никто не знал, где она, наверное, затоптали в суматохе.

Все мертвы.

А он жив.

Всеволод зажмурился. Холод внутри стал горячим. Слёзы потекли по щекам, но он не всхлипывал. Лежал молча, сжимая кулаки, пока ногти не впились в ладони, пока не зашлось дыхание.

«ВЕРОЯТНОСТЬ ОБНАРУЖЕНИЯ: 14%»
«РЕКОМЕНДАЦИЯ: сохранять неподвижность»

Он замер.

Сколько он так пролежал — час? Два? Солнце сместилось, полосы стали длиннее, косые.

Никто не пришёл.

Всеволод сел, вытер лицо рукавом. Рубаха была рваная, грязная, в крови — не его, чужой. Кажется, того парня, что толкнул его в проулок.

— Твою мать, — сказал он тихо. Голос хрипел, срывался.

Осмотрелся.

Сарай — старый, заброшенный. Доски гнилые, крыша дырявая, в углу куча тряпья, пара глиняных черепков, ржавый серп без рукоятки. Пахнет мышами и сыростью.

«ЛОКАЦИЯ: заброшенный сарай, Заречье»
«УРОВЕНЬ БЕЗОПАСНОСТИ: низкий»
«РЕКОМЕНДАЦИЯ: сменить убежище до наступления темноты»

— Заткнись, — прошептал Всеволод.

«ГОЛОСОВОЙ ИНТЕРФЕЙС НЕ РАСПОЗНАН. Пожалуйста, сформулируйте запрос чётко»

Он замер.

— Ты... кто?

«СИСТЕМА ИДЕНТИФИКАЦИИ: не определено»
«РЕЖИМ: базовый»
«ФУНКЦИИ: анализ вероятностей, визуализация связей, прогнозирование исходов»

Всеволод молчал. Смотрел на стену, где ещё недавно горели нити. Сейчас там было пусто.

— Это... я схожу с ума?

«ВЕРОЯТНОСТЬ ПСИХИЧЕСКОГО РАССТРОЙСТВА: 3%»

— А вероятность, что я разговариваю с голосом в голове?

«100%»

Всеволод сел, вытер лицо.

Он должен был рыдать. Должен был выть от потери. Вместо этого он смотрел на стену и считал.

«ВЕРОЯТНОСТЬ ОБНАРУЖЕНИЯ: 14%»
«ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИТЬ ДО УТРА: 62%»
«РЕСУРСЫ: 0»

— Со мной что-то не так, — сказал он вслух.

«ДИАГНОСТИКА: эмоциональный фон — понижен»
«ПРИЧИНА: адаптация к стрессу»
«ПРОГНОЗ: восстановление через 72 часа или после достижения безопасности»

— Или после того, как я убью Шереметева, — усмехнулся Всеволод.

«ВЕРОЯТНОСТЬ: 0.3% при текущих ресурсах»

— Заткнись.

Он встал. Ноги дрожали, но держали. Подошёл к стене, прислонился лбом к холодным доскам.

Отец мёртв. Мать мертва. Брат мёртв.

А у него есть долг палача.

И голос в голове.

И 62% выжить до завтра.

— Я не могу ударить, — сказал он тихо.
— Я никогда не умел драться. Отец говорил: «Ты слабый, Всеволод. Ты думаешь, а надо рубить».

Он оттолкнулся от стены.

— Но я могу шепнуть.

— И мир изменится. Ведь изменится?

«ТУРБУЛЕНТНОСТЬ: 12%»

Он уже взялся за ручку двери — доска с верёвкой — когда в углу сарая вспыхнуло.

Тонкая, серая нить. Она тянулась от стены куда-то в город, к Можжевеловой улице.

К аптекарю.

«НОВАЯ СВЯЗЬ ОБНАРУЖЕНА: аптекарь Игнатий Скроботов»
«ТИП СВЯЗИ: должник (покойный глава рода Берестовых выдал ссуду на открытие аптеки в 1589 году)»
«ТЕКУЩИЙ СТАТУС: долг не погашен, проценты накоплены»
«ПОТЕНЦИАЛ АКТИВАЦИИ: высокий»

Всеволод смотрел на нить. Она пульсировала ровно, ждала.

Цепочка сложилась в голове мгновенно.

Аптекарь должен → значит, даст лекарство → значит, дочь палача выживет → значит, палач в двойном долгу → значит, у меня есть человек внутри особняка.

«ПОСТРОЕНА ЦЕПОЧКА: 4 звена»
«ТУРБУЛЕНТНОСТЬ: +8%»
«ВЕРОЯТНОСТЬ КОНТРОЛЯ НАД ПАЛАЧОМ: 34%»

— Маловато, — прошептал Всеволод.
— Но для начала сойдёт.

Он толкнул дверь. Вышел в грязь. Солнце уже садилось, красило небо в багровый, как кровь на плахе.

«ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ В БЛИЖАЙШИЕ 24 ЧАСА: 58%... 61%... 63%»

Цифры росли с каждым шагом.

Всеволод шёл, и город просыпался.

Нити вспыхивали одна за другой. Серая — там лавка мясника, он должен стряпчему. Красная — дом ростовщика, у него должники по всему Заречью. Золотая, тонкая — особняк Шереметева, оттуда тянулись нити ко всем, как паутина к пауку.

«КАРТА СВЯЗЕЙ: сектор Заречье»
«АКТИВНЫХ УЗЛОВ: 17»
«ИЗ НИХ ДОСТУПНЫХ: 3»

— Три, — усмехнулся Всеволод.
— Аптекарь. Палач. И...

Он остановился. На карте горела четвёртая точка. Прямо по курсу.

«НОВЫЙ УЗЛОВОЙ ПЕРСОНАЖ: не идентифицирован»
«РАССТОЯНИЕ: 200 метров»
«ВЕРОЯТНОСТЬ ПОЛЕЗНОСТИ: 78%»

Кто-то ждал его на Можжевеловой.

Всеволод пошёл быстрее.

Он не знал, кто это. Не знал, друг или враг. Но нити вели туда, а нити пока не ошибались.

Где-то вдалеке завыли псы — опричники начали прочёсывать Заречье. Но Всеволод уже не слышал.

Он смотрел на карту.

На карте всегда можно найти путь.