Долг Моряка

- Я помню этот лес… наконец-то я дома, - звучал голос на заднем сиденье. Машина минула очередной поворот.

- Да, мы близко, дедушка. Всего семьдесят гефов, и мы будем в Шекмане.

- Шекман… - старик пробурчал что-то ещё, но рёв мотора старой, но надёжной машины заглушил его голос. Дезлон, молодой человек за рулём, улыбнулся себе в усы. Его дед, Добан, был обычно до ужаса молчалив и угрюм, вечно о чём-то думал. И лишь когда на его глаза попадалось что-то, связанное с его прошлым, он размягчался.

В своей юности Добан был капитаном китобойного корабля. Он, кажется, бывал во всех уголках трёх морей, и, несомненно, много повидал за свою долгую жизнь. Он был богат – фиодар, лечебная субстанция, добываемая из тел убитых китов-фиохиров, приносила семье немалый доход. Но однажды что-то случилось, что-то такое, что перевернуло его жизнь раз и навсегда. Старый моряк никогда не рассказывал об этом случае, и Дезлону казалось, что даже простое воспоминание о нём причиняет дедушке нестерпимую душевную боль. После этого Добан ушёл из морского дела и поселился с семьёй дочери Эвеоладде.

Жизнь Добана подходила к концу, старость постепенно брала над ним верх. И вот, на закате своих лет, пожилой моряк почему-то решил вернуться в родной город и выйти в столь милое его сердцу море. А Дезлон решил помочь деду.

Двухполосная дорога вела вперёд, к высоким горам Южного Драна. Вокруг мелькали ровные, словно выточенные людскими руками серые стволы диренских сосен, а их оранжевые иглы невольно отвлекали Дезлона от дороги. Юноша впервые был в этой части острова, и столь необычная расцветка деревьев не могла не впечатлить его. К западу от гор Южного Драна находилась лишь малая часть древнего Леса Диренских Сосен, но даже эта малая часть завораживала юношу, который никогда не выезжал за пределы родной Эвеоладды.

Дезлон скосил глаза на зеркало заднего вида. Старый моряк позади него смотрел широко раскрытыми глазами на окружающий фантастический для западного диренца пейзаж. Видимо, для деда эти места значили больше, чем для внука.

Честно сказать, Дезлон ожидал от Шекмана больше… Город его не впечатлил. Это поселение на берегу озера и городом назвать-то было трудно. Конечно, тут жило много людей, однако Дезлон привык к высоким современным зданиями Эвеоладды, а тут… тут было всё как-то по-деревенски. На берегу большого озера раскинулись тысячи маленьких домиков, в которые с трудом могла поместиться одна семья, на границе города возвышалось несколько старинных пятиэтажных домов, построенных, должно быть, ещё во времена расцвета республики. Стены строений потрескались, сквозь асфальт дорог кое-где росла трава, за парками вообще никто не ухаживал… В воздухе будто витал запах дряхлой, унылой старости.

Однако, увидев, как при виде этих старых домов загорелись глаза деда, Дезлон заметно успокоился. Этот город – родина Добана, и старому моряку были несказанно милы эти древние потрескавшиеся дома… Возможно, сюда всё-таки стоило ехать, по крайней мере ради деда.

Сейчас Дезлон и Добан сидели за столом в старом полуразвалившемся баре «Рыбное Сердце». Название у него, по мнению Дезлона, было крайне странным, да и сам бар выглядел, прямо сказать, неприятно. Обои на стенах облезли, на барной стойке красовались многочисленные пятна, которые никто даже не собирался отмывать, половина светильников не горели. Шекманский эль, так горячо расхваливаемый барменом, оказался на вкус как солёная вода… Но именно здесь Добан договорился встретиться со своим старым другом, Керкненом, который обещал сопроводить его в море. Скорее всего, старый моряк выбрал это всеми забытое заведение, так как оно напоминало ему о прошлом, однако Добан за всё время пребывания в баре не обмолвился ни словом. Дед сидел, уперевшись глазами в одну точку на стене и молчаливо пил ту странную жидкость, которую бармен почему-то назвал элем. Сколько бы раз Дезлон не пытался разговорить старого родственника, он всегда получал лишь короткие односложные ответы. Старик, видимо, опять погрузился в свою далёкие, непонятные юноше мысли.

- Что ты тут делаешь, старый хрыч? – донеслись до ушей Дезлона грубый мужской голос. Прямо над Добаном склонился амбал в коричневой рубашке и чёрных штанах. За пояс человека был демонстративно заткнут пистолет, Дезлон плохо разбирался в оружии, однако всё же смог понять, что пистолет примитивный, пороховой – то было обычное оружие, которые носили пираты в этих водах.

Добан не дрогнул, и даже не обратил внимания на амбала.

- Ты что, глухой что ли? – воскликнул громила и с силой повернул лицо старика в свою сторону. Глаза амбала расшились, рот улыбнулся, показав ряд неровных грязных зубов:

- Сожри меня панцерная рыба! Да ты не просто старый хрыч, ты же Добан Дирд, легендарный китобой, который, потеряв один из своих кораблей продал всё своё состояние и свалил из города! Тебя тут все знают, старый хрыч! Не надо было тебе сюда возвращаться…

Дезлон встал между дедушкой и амбалом:

- А тебе что надо? – голос Дезлона дрожал, но он понимал, что надо было что-то сделать, - мы сидим, пьём, никого не трогаем!

- Это мой бар, мышонок. Убирайся, считай, что тебе повезло. Но я не потерплю тут этого урода, предавшего родной город.

- Оставь этого дурака, Дезлон… - лишь сказал Добан и сделал ещё один глоток из своей кружки. Амбал одним движением руки оттолкнул и сбил с ног Дезлона, и, не обращая внимания на его попытки встать, посмотрел старому моряку в глаза:

- Это кто тут дурак… Ты видишь этот город, китобой? Он процветал благодаря твоему фиодару. Но ты расклеился. Всё бросил. И нет бы передал дело другому – ты пустил на металлолом все свои корабли, уничтожил свою компанию. Этот город загнивает. Из-за тебя. Твоё лицо тут знает каждый. И каждый проклинает тебя. Пустить бы тебе пулю в голову…

Добан не дрогнул, лишь улыбнулся и сделал ещё один глоток. Амбал в ярости выбил кружку из рук старого моряка:

- Что ты мне скажешь, отродье омуса? Так и будешь молчать? - громила выхватил свой пистолет и наставил его на лоб Добана. Никто в баре даже не дрогнул, как будто такое тут происходило каждый день. Видимо, республиканская полиция живёт здесь очень богато… Добан не шевельнул ни мускулом, будто бы уже привык к такому обращению.

- Иди-ка ты отсюда. Ну или нажми курок. Какая старому моряку разница?

- Деда! – только и мог воскликнуть Дезлон.

За спиной у амбала возникла огромная фигура. В спину его упёрся пистолет. Громила замер.

- Республиканский дробящий девятой модели. Выстрел мигом переломит твою спину пополам. А теперь, будь добр, спрячь своё недооружие и дай мне выпить с моим старым другом.

За спиной у амбала стоял старый, но крепкий моряк. Огромные сильные мышцы перекатывались под одеждой, и, казалось, старость, о которой можно было сказать по седым волосам и морщинам на лице, ни капли не повлияла на его прекрасную физическую форму. Амбал почувствовал ствол орудия, тихо выругался:

- Сам Керкнен пожаловал… Уж кому-кому, а тебе уж точно не стоило защищать этого слабака.

Керкнен надавил на пистолет сильнее, и громила сразу же замолк. Он фыркнул, заткнул своё примитивное оружие за пояс и, что-то шепча себе под нос, удалился из бара. Керкнен похлопал Добана по плечу и сел рядом с ним. Бармен, который, казалось, совсем не обратил внимания на происходившую прямо перед его лицом сцену, как будто прочитав мысли старого матроса, подал ему кружку с пенящимся напитком. Керкнен осушил её одним махом и потребовал ещё.

- Растерял ты хватку, друг. Ты же знаешь, сколько отребья водится в этом всеми забытом городишке.

- Я знал, что ты не заставишь себя ждать, - Добан многозначительно ухмыльнулся и больше ничего не сказал.

- Ты совсем не дорожишь собой, друг… Приди я на минуту позже, это ходячее недоразумение могло не выдержать.

- Мне всё равно скоро умирать… Да и по-любому, жить мне больше не за чем…

- Дурак ты, Добан. Жить ему не за чем, - проговорил Керкнен, намеренно передразнивая слова друга, - зачем-то же ты пришёл в этот забытый всеми Кхаа городишко? Значит что-то да ты не сделал…

Добан лишь вздохнул и упёрся глазами в стену. Керкнен похлопал его по плечу:

- Тебе дали второй шанс, а ты, старый дурак, живёшь только чтобы умереть, - после этих слов Добан внезапно помрачнел:

- Я не могу так жить.

В этот момент Дезлону, наконец, удалось подняться с земли и усесться рядом с дедушкой:

- Можно спросить, а о чём это вы?

Керкнен посмотрел на Дезлона пустыми глазами, и спустя несколько секунд словно вновь наполнился жизнью и воскликнул:

- Только не говори мне, что это твой внук, Добан! Да, и измельчал твой род, однако…

- Ну и поделом, морская жизнь не для него…

- А сам тем временем на старости лет просишь меня отправиться с тобой в море? Добан, да ты шутник!

Дезлон понял, что двум старым друзьям сейчас совершенно не до него. Дед, как обычно, вошёл в своё отстранённое, неразговорчивое состояние, а для Керкнена он был не больше, чем хиленьким бедолагой-внучком лучшего друга. Дезлон прекратил всякие попытки заговорить, и начал молча слушать.

- Скажи лучше, как там твой корабль? – проговорил Добан тихо. Керкнен осушил ещё одну кружку:

- Конечно, «Синий Осьминог» видал лучшие времена, но на одно последнее путешествие способен. Особенно с тобой на борту! – Керкнен дружелюбно ударил Добана в плечо. Старый моряк никак не отреагировал.

- Замечательно. Завтра выходим в море.

Керкнен нахмурился:

- Уже? Ну ты и зануда, Добан! Я думал, мы посидим, выпьем как в старые времена! Поговорим про жизнь, ты расскажешь про свою дочурку…

Добан наконец-то допил свою пародию на эль, громко ударил кружкой о стол и прошипел:

- Помолчи, Керкнен. Там нечего вспоминать. Вся моя жизнь была одной большой ошибкой, и я не хочу… - он замолчал и вновь упёрся взглядом в стену.

- Дедушка не любит вспоминать о своём прошлом… - вмешался Дезлон, намереваясь хоть как-то разрядить ситуацию. Керкнен лишь вздохнул:

- Приходите завтра в гавань, док номер восемь. Я подготовлю «Синего Осьминога» к плаванью. И да, пацан, - Керкнен глянул на Дезлона, подошёл и всунул что-то ему в руку, - не дай своему деду умереть раньше времени. А то он совсем расклеился.

Керкнен исчез из бара так же стремительно, как и появился. Дезлон посмотрел на свою руку. Там лежал республиканский дробящий пистолет. Этот город точно нечто, раз тут опасно ходить без ствола за поясом…

Пейзаж и вправду был замечательный. Небольшая, но всё же судоходная река Шекман впадала в Синее Море. Справа и слева от реки раскинулись оранжевые кроны диренских сосен, впереди шумели волны и сияла бесконечная водная гладь. Солнце село, в небе уже сияла полная луна, и её мягкий белый свет магически играл на морских волнах.

Сейчас была очередь Керкнена стоять за штурвалом, однако Дезлон всё равно вышел на палубу, чтобы увидеть море во всей его красе, и не пожалел о своём решении. Он впервые плавал на корабле, и то, что он видел, захватывало у него дыхание. Возможно, любовь к морю была у него, как и у любого другого диренца, в крови, но сейчас он об этом не думал. Солёный воздух дул ему в лицо, развевал его волосы, он смотрел вперёд и улыбался.

- Нравится? – добродушно спросил Керкнен. Дезлон кивнул, - всё-таки море у тебя в крови. И штурвал ты держал уверенно. И такой же хлипкий… Прям как твой дед в молодости…

- Ты знал Добана в молодости?

Керкнен рассмеялся:

- Да я с ним чуть ли не с пелёнок плаваю! Сначала мы с ним вместе драили палубу на «Бестии Берегеста», но служба на военном флоте нам быстро надоела… Уже давно прошли времена, когда орудия могучих кораблей Республики открывали огонь хоть по кому-нибудь, кроме пиратов! О, потом была серия транспортов: «Речной Танцор», «Морская дева», «Пламя Гиармо», так, потихоньку, накопили деньжат, купили свой корабль.

Дезлон улыбнулся. Солёные брызги попадали ему на лицо, шквальный ветер дул всё сильнее. Они уже вышли из реки и вошли в море. Берег потихоньку отдалялся, но Дезлон не обращал на него внимания. Он смотрел вперёд, туда, где сияло солнце и бушевала чистая морская стихия. Старый матрос, немного помолчав, продолжил:

- «Охотник трёх Морей»… Да, славная была посудина. Мы с твоим дедом пол Дирена на ней проплыли… Синее море, Основное море, море Первых Кораблей… Эх, мы были везде. Мы с моря видели дома-башни Главного, которые, кажется, упираются в облака… Мы видели, как на весь берег, сколько хватит взора, раскинулся оранжевый лес диренских сосен… Золотые панцерные рыбы сопровождали наш корабль, сверкая своей чешуёй на солнце.

Он опять помолчал. Видимо, эти воспоминания были очень дороги Керкнену. Он словно бы погрузился в какое-то полузабытье и рассказывал это всё уже не Дезлону, а себе.

- Ну, разумеется, надо было зарабатывать деньги. Тогда в моду вошла охота на фиохиров. Огромные такие морские твари, похожие на светящихся китов. Совершенно безобидные, однако очень ценные. Какой-то изобретатель обнаружил, что в их отростках течёт фиодар – такая штука, из которой можно изготовить снадобье, которое лечит получше нерфертского Нири. Ну и разумеется, на рынках фиодар отрывают с руками. Ну и мы начали охотиться на фиохиров.

Дезлон слушал во все уши. Дед никогда не рассказывал об этой части своего прошлого, он вообще редко распространялся о своей жизни. И юноша даже не подозревал, что у старика Добана столь богатое событиями прошлого… Он невольно подумал, что тоже мечтал бы так жить.

- Бизнес процветал. Мы купили ещё кораблей, наняли моряков. Нас называли самой крупной китобойной компанией на юге Дирена. Великий Кхаа, у нас даже хватало денег отстёгивать пошлину пиратам, чтобы те не трогали наши корабли!

В этот момент Дезлон впервые осмелился прервать старого матроса:

- Но дедушка расформировал компанию… Отдал все корабли на металлолом. И практически без денег переехал к нам. Зачем?..

Керкнен начал было говорить, однако из кают донёсся вздох и послышались шаги. Керкнен добродушно улыбнулся:

- Прости, пацан, в другой раз… А не то твой суровый дед ненароком пристукнет меня, если узнает, что я тут разглагольствую о нашем прошлом.

Они находились в море неделю. С тех пор ни Добан, ни Керкнен не поднимали с Дезлоном разговор о своём прошлом. И их жизни была только одинокая яхта и огромная водная гладь. Всё путешествие Дезлон гадал, куда же ведут свой корабль два старых мореплавателя. Они не следовали какому-то определённому курсу, то и дело поворачивали то к берегу, то от берега.

Добан то и дело пользовался какими-то странными приборами, анализировал цвет и состав воды… Он что-то искал, однако Дезлон так и не смог понять, что…

Становилось жарче. Лето вступало в свои права. Вода и воздух теплели с каждым днём, а дни, в свою очередь, становились длиннее. Однако с погодой им несказанно везло: всю неделю их путешествия в небе не было ни единого облачка, дул приятный прохладный ветерок. Даже Дезлон понимал, что любой хоть сколько-то сильный шторм мог с лёгкостью опрокинуть их маленькое судёнышко, однако, кажется, два бывалых морских волка совсем не обращали внимания на этот факт. Пресной воды и еды, что они взяли с собой, становилось всё меньше и меньше, но и это нисколько не остужало пыл стариков.

Добан вошёл в какое-то ностальгическое состояние. Он вообще не разговаривал, сутками напролёт стоял у штурвала и смотрел в океан. Спал он мало, ел тоже, но со стороны совершенно не было видно, чтобы он худел или уставал.

Но в один день всё изменилось. Анализируя состав воды своим хитроумным прибором, Добан изменился в лице. Глаза его, впервые за путешествие, заискрились радостью.

- Вот он, вот он, будь он проклят! – выкрикнул он и резко сменил курс, однако так и не удосужился пояснить, что же такое чудесное он нашёл в морской воде. И они плыли ещё день.

Была поздняя ночь. Дезлон проснулся от того, что их корабль сильно качнуло, словно огромная волна ударила о борт. Поначалу, он не обратил на это внимания и решил вернуться в сонное забытье, однако чуткий слух юноши уловил две пары шагов на палубе. Керкнен и Добан не спали, мало того, они о чём-то тихо переговаривались, и голоса их были крайне взволнованными. Любопытство Дезлона взяло верх над сонливостью, он встал, кое-как накинул одежду и поспешил на палубу.

Там стояли Добан и Керкнен. Они совершенно не заметили, как скрипнула дверь, и юноша вышел на палубу. Дезлону даже удалось уловить часть их диалога:

- Я чувствую! Он тут! Мы нашли его! – полубезумно шептал Дезлон. Керкнен же угрюмо вглядывался во тьму ночи:

- Темно же, однако! Не видно ни зги. Ты уверен, что он здесь?

- Да…

- Даже я до сих пор гадаю, зачем он тебе нужен…

- Я просто хочу вернуть долг…

- Ты никому ничего не должен, Добан.

- Ничего ты не понимаешь, - корабль ещё раз качнуло. Добан вздрогнул: - Вот он, вот он. Он должен быть здесь! – Керкнен лишь пожал плечами.

Затем воды прямо перед носом корабля расступились. Прямо там показалась огромная серая спина, покрытая светящимися зеленовато-синими прожилками. Большая плотная чешуя отражала яркий свет корабельного фонаря. Существо было… огромно, яхта, да мало того, даже если бы они плыли на полноценном корабле, и тот бы показался крошечным по сравнению с тем, что скрывалось в глубинах моря. И оно постепенно всплывало.

За спиной показались огромные верхние плавники, Дезлон невольно вздрогнул, увидев их размеры. Должно быть, это существо плавало крайне аккуратно, так как одного неудачного взмаха этим плавником было более чем достаточно, чтобы опрокинуть их маленькую несчастную яхту.

Из спины и из головы существа торчали длинные не то отростки, не то щупальцы, они светились в темноте пуще фонарей корабля, они извивались, поднимались, стремились в небо, словно стебли каких-то странных потусторонних растений. Отростки обвивали яхту, но не сжимали, не сдавливали её. Это было похоже скорее на ласковые объятия матери, чем на хватку морского чудовища.

Над водой показалась огромная голова. Небольшой, по сравнению с общими размерами существа рот был широко открыт, круглые, словно две луны, синие глаза смотрели на яхту. Это не были глаза животного, в них скрывалась какая-то странная, чуждая человеческому сознанию мудрость.

Добан упал на колени. Из глаз его потекли слёзы:

- Прости меня! Вся моя жизнь, вся моя проклятая жизнь была ошибкой! Прости! – реакцию существа Дезлон не понял. Оно лишь медленно аккуратно моргнуло своими чистыми круглыми глазами. Керкнен замер в каком-то благоговейном ужасе, а Добан продолжал кричать:

- Зачем ты это сделал? Зачем ты продлил мои мучения? Зачем… Я… я убил сотни твоих сородичей… Зачем ты вернул мне мою жизнь?! – Всем, что было видно в огромных глазах существа, было непонимание. Оно смотрело на Добана и молчало. Старый моряк продолжал кричать:

- Забери! Забери обратно, что дал! Облегчи мои мучения! Оставь меня! Я не могу так больше!

Один из длинных отростков существа протянулся к Добану и замер рядом с ним в нерешительности, словно задавая немой вопрос.

- Добан, что ты, забери тебя Чёрный Кхаа, делаешь?! – прорычал Керкнен, но, прежде чем тот что-то сделал, Добан прервал его жестом. Старый моряк повернулся к отростку, посмотрел в глаза существа:

- Ну… Давай же! Дай мне вернуть мой долг!

Отросток коснулся плеча Добана и вспыхнул синеватым светом. Старый моряк слабо улыбнулся, прошептал: «Спасибо», и обмяк. Почему-то Дезлон сразу понял, что он умер.

- Дедушка! – только и смог выкрикнуть он. Дрожащими руками Дезлон выхватил пистолет и направил на огромную голову. Существо посмотрело на него своими большими глазами, медленно моргнуло, словно не понимая. Керкнен положил ладонь на его руки:

- Оставь. Фиохир не сделал бы этого, если бы твой дед не хотел.

- Оно… оно убило Добана!

- Оставь, - по голосу Керкнена можно было понять, что возражения не принимаются. Старый моряк аккуратным движением вытащил оружие из ослабших рук Дезлона и заткнул за пояс.

Фиохир бросил на моряков последний взгляд, и начал медленно и грациозно погружаться под воду, в свою родную обитель. Спустя пару минут от существа не осталось и следа.

Море было всё так же тихо, как ночью. Дезлон стоял у штурвала и вёл «Синего Осьминога» в родной порт Шекмана. Их ждал ещё долгий путь, однако юноша уже достаточно освоился с управлением яхтой, чтобы оказывать помощь Керкнену. За водной гладью вставало солнце. Впервые стоял штиль и тишина, моряки слышали лишь тихий гул мотора их небольшого судна. Они не разговаривали всю ночь, думая и пытаясь осмыслить то, что произошло ночью. И вот, только сейчас, Дезлон решил заговорить:

- Дедушка хотел умереть… Но я всё ещё гадаю, почему. Как ты рассказывал, он обладал процветающей компанией, да и старость у него, можно сказать, была счастливой.

- А, что? – Кернен как будто было отвлёкся от долгих размышлений, - а, точно… Пожалуй, Добан уже не объяснит. Но тебе полезно было бы знать.

Это случилось, когда наша компания находилась на вершине процветания. Добан вёл нашего «Охотника» тут, в Синем Море. То была удачная охота, так как мы наткнулись на след фиохира огромных размеров. Кажется, раза в два крупнее тех, что обычно нам попадались. И фиодара он, должно быть, нёс много, хватило бы, чтобы купить ещё один корабль. Но ловкий он попался, однако. Несколько дней мы плыли по его следу и не могли настичь его.

Затем случился шторм, да такой сильный, что корабль чуть ли не переворачивало. Впереди были опасные скалы. Вся команда хотела вернуться, даже я говорил, что, мол, в бездну этого кита, ушёл он от нас. Но Добан не хотел упускать свою добычу. Он повёл корабль на скалы… Ну и, разумеется, не сдюжил: «Охотник трёх Морей» разбился, потонул. Бушевал шторм. Вся команда оказалась под водой. Мне и ещё паре людей чудом удалось выжить. Добан получил тяжёлую рану, и было ясно, что долго он не проживёт. Короче, в мгновение всё обрушилось.

И вот представь, пацан. Я, два моряка, и истекающий кровью капитан на маленькой шлюпке посреди проклятого моря. Вокруг – никого! Добан вот-вот умрёт, мы умрём через пару дней от жажды. Ситуация, как говорят у нас в Шекмане, хуже, чем на республиканском флоте накануне битвы у Дабуса.

- Но вы как-то выжили? – Спросил Дезлон очевидный вопрос, безумно странный ответ на который уже начал проявляться в его голове.

- Выжили, - Керкнен как-то грустно улыбнулся, - а вот Добан умер в тот день. Он уже не дышал. Его сердце, возьми его море, не билось. Всерьёз обсуждалась идея пустить капитана на обед. Да… А потом явился он. Тот самый фиохир, за которым мы охотились. Выплыл, вот, как вчера, рядом с нашей лодкой и уставился на нас своими большими глазами. Мы перепугались все до смерти, думали: зверюга отомстить пришла, - внезапно вся шутливость ушла из голоса Керкнена,

- В тот день мы поняли одну простую вещь. Эти существа – не люди. Им просто непонятны понятия месть, ненависть… Фиохир просто взял, и вернул жизнь в тело Добана. Коснулся его своим щупальцем, и наш капитан ожил. Мало того, Фиохир обхватил нашу лодку и доплыл с ней до берега.

Кажется, это навсегда изменило нашего капитана. Добан разочаровался в своём деле. Он не мог продолжать охоту на существ, которые спасли его от смерти. Поэтому-то он пустил свой флот на металлолом. Он не хотел, чтобы его место занял другой, такой же как он, охотник. И стоило ему на этом успокоиться, но нет.

Добан – практичный человек. Он всё гадал, зачем фиохир сделал это. И в конце концов решил, видимо, что эта жизнь дана ему в долг, и что этот долг необходимо вернуть. Старый дурак.

Дезлон посмотрел на водную гладь, вздохнул:

- Ты же сам сказал, они не люди. Им непонятны месть, ненависть, - он помолчал, - наверное, они просто… добрые?

- Уж куда лучше тех, кто живёт на земле, - пробурчал Керкнен. Яхта с двумя плыла вперёд. Вокруг было бескрайнее море. Море, таившее в себе неизведанные чудеса. Море, далёкое от людских разногласий.