Долгая ночь

Долгая ночь

Где-то рядом варили кофе. Его аромат коснулся ноздрей, заставив жадно затрепетать. Голова повернулась в сторону. Туда, где пахло сильнее. Валдис открыл глаза. Окружающая тьма не рассеялась ни на йоту.

Валдис подтянул ноги и сел на кровати. Раньше. Когда-то давно. Запахом кофе будила жена.

По полу тянуло.

«Какого чёрта…»

Держась за невидимую в темноте стену, он пошлёпал босыми ногами на кухню. В распахнутое настежь окно врывался ледяной ветер. Едва Валдис потянулся к ручке, порыв ветра захлопнул створку.

Мужчина выглянул на улицу. Ночь. Глухая. Беспросветная. Как и положено в это время года здесь, за полярным кругом. В панельной пятиэтажке напротив пустыми глазницами чернели окна.

Единственный источник света – тусклый уличный фонарь. И тот, где-то в стороне, из окна не видать. Валдис переступил по холодному полу. На кухне запах кофе усилился, доносясь, видимо, от соседей.

«Жена готовит кофе, но не моя жена. И не мне».

Валдис прислонился лбом к стеклу. В полярной ночи параллельно земле неслись тучи снежинок, подгоняемые шквалом. Мужчина включил чайник. Вода на донышке закипела мгновенно.

Две ложки кофе. Две сахара. Валдис открыл холодильник. И тут же зашипел с досады. Лампочка не загорелась, да и сами полки были пусты.

«Какая гадость, – кофе без молока царапнул горло, словно наждаком. Валдис приложил к горлу ладонь. – Простудиться ещё не хватало».

За здоровьем всегда строго следила жена. Пилюли, компрессы, ингаляции.

«Что-то частенько её вспоминать стал, – поморщился Валдис. – К чему бы это?»

В доме напротив загорелось одно из окон.

«Всё-таки утро», – усмехнулся мужчина.

Молодая семья. Он – офицер, скорее всего, лейтенант. Она – его жена, решившая взвалить на себя все «тяготы и лишения», связанные со службой.

Валдис скривился. Все офицерские семьи, как под копирку.

Шторами молодое семейство ещё не обзавелось. Никакого смущения по этому поводу «ячейка общества» не испытывала. Не обременяя себя одеждой, по кухне разгуливала молодая офицерская жена.

Лейтенант, уже натянувший брюки и кремовую рубашку, не удержался и шлёпнул её по округлой ягодице. Валдис усмехнулся, отчетливо представив себе звук. Девушка развернулась и, обвив шею супруга, впилась долгим влажным поцелуем.

Лейтенант шутливо отбивался, поглядывая на часы, но быстро сдался под натиском.

В паху вяло трепыхнулось. Резкая боль напомнила о давней ненужности «инструмента».

«Грёбаный простатит…»

В окне напротив дело близилось к развязке. Валдис смущённо отвернулся. Некстати нахлынули воспоминания. Собственная жена тоже частенько не давала сразу уйти на службу. Давно это было. Валдис тяжело вздохнул.

Жена всегда хотела большего, во всём. Квартира, карьера, секс…

Шаркающие шаги в подъезде заставили насторожиться. Двое остановились напротив его квартиры. Валдис на цыпочках прокрался в тёмную прихожую. Голоса доносились смутно. Не разобрать толком.

- Нельзя просто так взять и вломиться к нему… – сказанная на повышенных тонах фраза, всё же, донеслась сквозь дверь. Лишь концовку не разобрать.

Валдис приоткрыл глазок, но в подъезде, как и в квартире, темно. Стоящие на пороге виднелись лишь смутными силуэтами.

По ногам вновь потянуло сквозняком.

- Да закройте, наконец, окно! – донеслось из подъезда. – Проветривание строго по графику!

Валдис удивлённо вскинул брови.

«График проветривания? Что-то новенькое. Лучше бы свет починили»

Вернувшись на кухню, Валдис вновь взял в руку кружку. Кофе остыл и потерял вкус. Лишь аромат всё ещё наполнял воздух вокруг уютом.

Офицер ушёл на службу, оставив жену на хозяйстве. Та, набросив лишь длинную светлую футболку, занималась домашними делами. Мыла посуду. Пылесосила. Смотрела телевизор, высоко задрав на спинку дивана ноги. Длинные, с красивым ухоженным педикюром и ярким лаком.

Валдис потёр шею. Горло неприятно саднило. Хотелось спать. Едва касаясь стены, мужчина вернулся в тёмную комнату. Вытянувшись под одеялом, он, тяжело выдохнув, заснул.

***

Левая рука затекла и не желала сгибаться, отдавая острой болью в локоть. Аромат свежезаваренного кофе вновь заставил открыть глаза.

«Снова утро?»

Валдис со стоном сел, затекла не только рука, но и спина. По всё ещё тёмной квартире вновь гуляли сквозняки. Под кухонным окном слабо грела чугунная батарея. Валдис впился взглядом в окно напротив.

«Нет, всё же вечер»

Весёлая пирушка, какие часто бывали в офицерских общежитиях, в самом разгаре. В гости к молодой семье пришли друзья. Такие же молодые и не очень, офицерские семьи. За накрытым столом сидели офицеры в парадной форме и их жены в вечерних платьях. Нелепо. В квартире – и вечернее платье…

Офицеры пили стоя, чокаясь и часто выкрикивали «Ура!» Дамы тоже иногда пили стоя, стараясь во всём поспевать за мужьями. Водка лилась рекой, и вскоре закономерно начались танцы. Офицеры, стараясь сохранить галантность, несмотря на выпитое, приглашали дам, с поклоном предлагая руку. Дамы с кокетливой игривостью соглашались, обмахивая ладошками пунцовые от смущения и выпивки лица.

Жену молодого офицера приглашали чаще других. В своём жёлтом облегающем платье она приковывала множество взглядов. Молодой офицер благосклонно позволял супруге кружиться в танце с каждым, кто подходил. Тем более многие были старше его по званию и должности.

«Чёртова система рангов», – скривился Валдис, безуспешно растирая затёкшую руку.

Пока жена танцевала, лейтенант выпивал. Со всеми, кто соглашался. Иногда танцевал с некрасивыми и обрюзгшими офицерскими женами. Одна из которых, буквально, стиснула его большими мясистыми грудями. Но отказаться было нельзя, её муж, судя по погонам, капитан первого ранга, как раз, танцевал с молодой женой лейтенанта.

Его руки неспешно бродили по осанистой спине молодой девушки, временами спускаясь всё ниже. И, в конце концов, плотно пристроились на её ягодицах.

Лейтенант попытался уйти от грудастой офицерской жены, чтобы возмутиться, но его супруга сама остановила посягательство, оттолкнув начальника мужа.

Из подъезда потянуло спиртом.

«Может, одеколоном руку растереть?»

Валдис ощупью нашел флакон на полке. Жидкость неприятно холодила кожу, но рука постепенно отошла, резко кольнув напоследок.

В доме напротив гости собирались на выход. Молодой лейтенант сидел на кухне, подперев кулаком тяжёлую голову, а его жена, стараясь сохранить хотя бы видимость приличий, провожала гостей.

Едва закрыв дверь, она подошла к мужу и нежно обняла сзади. Супруг недовольно отмахнулся, и она отстранилась.

Лейтенант, пошатываясь, ушёл в комнату, тяжело плюхнувшись на диван. Жена ушла в ванную. Он включил телевизор.

Когда она вышла в чулках с подвязками и прозрачном пеньюаре, лейтенант уже спал, широко раскрыв рот и запрокинув голову. Она опустилась перед ним на колени и расстегнула форменные брюки. Через мгновение лейтенант очнулся и грубо оттолкнул девушку.

- Ой, дурак, – протянул Валдис.

В локте остро кольнуло, напомнив о том, что рука не отошла окончательно. Валдис потер её. Волнами от сгиба по всему телу расходилось тепло. От этого тепла хотелось спать, и Валдис побрёл в комнату.

За глухой стеной в подъезде вновь спорили два голоса, мешая, наконец, провалиться в приятную дрёму.

- Да поймите, наконец! Не могу я вас пустить к нему! Толку никакого, он заперся в своём…

Валдис, не дослушав до конца, провалился в сон.

***

Каждое утро теперь начиналось с запаха кофе из соседней квартиры. Валдису упорно казалось, что кто-то, заварив бодрящий напиток у него на кухне, прячется, едва он заходит туда.

Молодая семья из окна напротив больше не казалась такой молодой. После злосчастной вечеринки супруги разом повзрослели. Если не сказать больше.

Жена теперь провожала не страстным сексом на кухонном столе, а поцелуем в щёку. Сама при этом плотнее запахиваясь в короткий махровый халат.

«Как там нам с женой мозгоправ говорил? – вспомнил Валдис. – Кризис семейных отношений».

Домашними делами женщина теперь занималась без былого огонька. Больше внимания уделяя прическе и маникюру. Сейчас, стоя перед зеркалом, она подкрашивала глаза. Валдис без особого интереса разглядывал отражающиеся в нём груди, выглядывающие из распахнутого халата.

«Хорошо, наверное, быть импотентом. Если бы не чёртова резь…»

Неожиданно женщина встрепенулась, поправила причёску и побежала в прихожую.

«Наверное, в дверь позвонили», – подумал Валдис, глядя на мелькающие из-под халата круглые бледные ягодицы.

Жена тоже постоянно жаловалась на дефицит солнца.

«Где ж его взять за полярным кругом?» Сама захотела. Как и квартиру, и должность, и пенсию пораньше. Но не срослось.

Кокетливо прижавшись к стене, молодая офицерская жена приоткрыла дверь.

«Муж, что ли? – удивился Валдис. – Что-то рано».

Но это был, точно, не муж. Отряхнув с чёрной шинели снег, он по-хозяйски прошёл в комнату.

Валдис болезненно поморщился. Измена в гарнизоне не была чем-то из ряда вон. Дефицит других развлечений и малый круг общения каждый компенсировал, как мог.

Кто-то пил водку. Кто-то трахал чужих жен.

Почти мгновенно женщина оказалась на диване в колено-локтевой позиции, а любовник пристроился сзади. Халат сполз по спине на голову.

- Вот шлюха, – скривился Валдис.

В этот раз всё продолжалось гораздо дольше, чем с мужем. Любовники между делом пили чай и болтали сплетясь ногами. Потом меняли позу и снова трахались.

Валдис сплюнул и ушел в тёмную комнату.

«Чёрте что! Достала эта вечная темень… Скорее бы лето».

Зима за полярным кругом всегда долгая. Не понятно, где день, где ночь. Пока служил, мог отличить. На службе, значит, день. Дома, значит, ночь.

«Только ночью жену и видел! Целый день не пойми чем занималась. Впрочем, почему непонятно? Тем же, чем и все гарнизонные жены»

Времена года тоже яснее становились на службе. Ушел в автономку, значит, лето. Сидишь в гарнизоне, значит, зима. Белое море сковал лёд. Корабли не ходят.

Зимой в гарнизоне всегда учащались скандалы, разводы, пьяные драки.

В ту зиму лейтенант часто стоял на гарнизонных вахтах. А его начальник регулярно этим пользовался. Перед глазами Валдиса проходила вся грязная изнанка полковой жизни. Ничего не подозревающий лейтенант дома появлялся частенько навеселе. Выпивка на многое позволяет не обращать внимание.

Из подъезда всё сильнее несло спиртом. Валдис прильнул к глазку.

В мутном свете он различил две нечёткие фигуры. Одна – в зелёном медицинском костюме с блестящей трубкой стетоскопа на груди. Другая – в небрежно наброшенном белом халате, из под которого выглядывала серая форма с вертикальным рядом блестящих пуговиц.

«Полиция? Медики?! Что им тут надо?»

- Вы говорили, он подаёт признаки мозговой активности, – напирал полицейский.

- Но это же не значит, что он очнулся! – врач широко развёл руками. – Мозг после таких травм восстанавливается очень тяжело. С уверенностью пока ничего нельзя сказать.

«Вломили кому-то в подъезде нашем?» – удивился Валдис.

«Дуреет народ от безысходности»

Валдис, стараясь не шуметь, вернулся к окну.

Очередная пьянка в честь повышения по службе. Валдис силился разглядеть новые погоны на плечах.

Вновь тосты, пляски и водка рекой. Замкнутый круг. Гости постепенно расходились сами. В квартире оставались лишь две пары. Молодой офицер и его начальник. Их жены вяло двигались под неслышную музыку в центре комнаты.

Грудастая жена начальника потащила молодого подчинённого на кухню. Мадам желала покурить. Но не желала делать этого одна. Лейтенант пьяно семенил, увлекаемый крепкой рукою. Постоянно оглядываясь и пожимая плечами, он словно бы извинялся, что покидает супругу.

Хорошо выпившая жена лишь махнула изящной ладошкой. «Кап раз» развалился на диване, широко расставив ноги. Жена лейтенанта активно извивалась, почти касаясь обтянутыми платьем ягодицами лица сидящего.

Платье постепенно, почти незаметно, поднималось всё выше, пока, наконец, не явило отсутствие нижнего белья под ним.

«Кури дальше … Дебил…»

Лейтенант, явно, маялся в обществе жены начальника. Та беззастенчиво лапала бедро офицера, поднимаясь всё выше к паху.

Валдис перевёл взгляд на комнату. Жена лейтенанта стояла на коленях перед начальником мужа и активно двигала головой.

«Сука»

Сердце Валдиса заколотилось сильнее.

Руки грудастой жены начальника легли на ширинку, пытаясь расстегнуть пуговицы.

Молодой офицер вскочил, опрокинув табурет и упёршись спиной в стену. В комнате стука не услышали, голова с красивой укладкой двигалась всё быстрее. Жена начальника попыталась прижать лейтенанта огромной грудью, но тот успешно ускользнул, влетев в комнату в момент развязки.

- Доктор! У пациента пульс зашкаливает! Возможна фибрилляция.

«Да что у них в подъезде происходит?!»

Лейтенант замер в дверном проёме. Жена осела на пол, закрыв лицо руками. Оттолкнув лейтенанта, в комнату ураганом влетела жена начальника. Рука офицера потянулась к висящему на портупее кортику.

«Твою мать! – Валдиса тряхнул озноб. – Да он же убьёт их!»

- А вы говорите активности нет! – рявкнули в подъезде.

- Отойдите в сторону! Не мешайте!

Горло Валдиса пронзило острой болью. Он силился предупредить людей за дверью, что в доме напротив вот-вот произойдёт трагедия. Но не мог вымолвить ни слова.

Валдис дёрнул дверную ручку, и она с силой тряхнула в ответ.

- Фибрилляция! Готовьте аппарат!

Валдиса отбросило к окну. Обнажив клинок, лейтенант шёл к супруге и уже отводил для удара руку. Начальник вскочил с дивана второпях, не застегнув даже брюки. Острая сталь ударила туда. В то место, которым он бесчестил молодого офицера.

Второй удар пришёлся чуть выше, вспоров брюшину над лобковой костью. «Кап раз» медленно оседал, заваливаясь на пол. Его жена с визгом вцепилась в лицо лейтенанта.

Острый кончик клинка без труда вспорол левую грудь и ушел глубоко под рёбра.

«Кап раз» скорчился на полу. Скользя в луже собственной крови, он, всё же, пытался отползти.

Перешагнув через него, лейтенант за волосы поднял голову супруги. Рука чуть отошла назад.

«Что ты творишь!»

Первый удар пришелся под левую ключицу. Второй – в левую сторону шеи. Молодая женщина хрипела, вяло отбиваясь, слабея с каждым новым ударом.

- Разряд!

Валдиса тряхнуло и потащило к двери.

- Ещё! Разряд!!

Кто-то невидимый схватил его за голову, притянув лицом к глазку. Яркий луч впился в глаз Валдиса.

- Есть реакция на свет! Дефибриллятор пока не убираем …

Валдис оттолкнулся от назойливого луча, вновь провалившись на кухню. В окне напротив с распластанного тела встал лейтенант. Далеко «кап раз» уползти не сумел.

«Что же ты натворил! Не мог, как все нормальные люди, морду разбить?»

Валдис, всхлипывая, смотрел, как лейтенант подошел к окну и распахнул створку.

«Нет! Не надо!»

Мужчина вновь бросился к двери, заколотив в неё кулаками.

«Он там убьёт себя сейчас!»

Но что-то в горле не давало ему говорить нормально.

- Опять судороги?! Реланиум пять миллиграмм.

По телу Валдиса разлилось приятное тепло. От двери оттолкнула мягкая волна, опрокинув в самую глубину комнаты на любезно подставившуюся кровать. Тёплое одеяло, будто налившись свинцом, прижало его к матрасу и заставило веки опуститься.

***

Голоса в подъезде разбудили раньше, чем уже привычный аромат кофе.

- Нет! – обладатель глухого голоса был непреклонен. – Это не значит, что теперь он очнётся!

- Вы понимаете, что на нём лежит вина в убийстве трёх человек? – возмущался оппонент.

- Четырёх, – поправил собеседник.

- В смысле?

- По факту он убил четверых. Самоубийство я тоже считаю.

- Но он-то живой! – гаркнул оппонент. – И должен предстать перед военным трибуналом! А вчера он, и вовсе, практически очнулся!

- Ещё раз повторюсь, – шумно выдохнул собеседник. – Вчерашний случай ни о чём не говорит. Мы слишком мало знаем о процессах, происходящих в мозге пациентов с такими травмами. Он может, с одинаковой вероятностью, и встать через пять минут, и пролежать ещё двадцать лет.

- Вы, врачи! Препятствуете правосудию!

- А какой смысл судить овощ? Если он очнётся, вам я первому позвоню!

Голоса, наконец, удалились. Валдис открыл глаза.

В его квартире всё так же холодно и темно. Из-за стены потянуло крепким кофейным ароматом. Валдис, держась за невидимую в темноте стену, пошёл на запах. В коридоре он остановился, растерянно глядя по сторонам.

От двери в подъезд несло гораздо сильнее. Валдис прильнул к глазку. Яркий дневной свет заставил глаза слезиться. Увиденное за дверью никак не походило на привычный загаженный подъезд.

Валдис подался вперед, словно вынырнув на поверхность тягучего болота. Жёсткая трубка впилась в горло, не давая нормально вдохнуть. Валдис потянулся, чтобы вытащить её. Рука дёрнулась и остановилась.

Скосив слезящиеся глаза, он увидел бинт обвивающий запястье. Валдис дёрнул сильнее, услышав треск, потянул. Закреплённая на лице пластырем, трубка аппарата ИВЛ сдалась не сразу. Давя рвотные позывы, Валдис тянул её из себя. Хриплый вздох вскружил голову хлынувшим воздухом.

Левую руку привязали крепче. Испещрённая следами уколов, она выглядела как один лиловый кровоподтёк. Свободной рукой Валдис кое-как оторвал привязанные к поручням бинты.

Спустив с края кровати ноги, он с усилием поднял глаза. На подоконнике за аппаратом ИВЛ стояла полупустая кружка кофе. Кто-то из персонала регулярно оставлял её здесь. Коричневые полукружья украшали весь ближний угол.

Ноги подкосились, едва Валдис ступил на ледяные плитки. В паху резануло. Сунув руку под полу больничной пижамы, он нащупал торчащую из него трубку катетера. Потянул, застонав от боли, но вытянул до конца. Придерживаясь за поручень кровати, он подошел к подоконнику. Левая рука висела плетью. Нестерпимо яркий свет заставлял морщиться и искать убежище.

«Хочу назад. Туда, где темно и не так больно»

Валдис потянул оконную створку, едва не свалившись под натиском хлынувшего дневного света. Перевалившись через низкий подоконник, он услышал лишь короткий свист ветра и вновь провалился в желанную тьму.