Долгожданные глотки свободы

Он сидел на каменном выступе, перебирая в памяти последние годы. Человек, который забыл о своей настоящей силе. Человек, который прошел через множество страстей разных мастей. Человек, который всегда чувствовал, что что-то не так, но никак не мог добраться до отправной точки этого состояния. Человек, отчаянно доводивший себя до предела и отдающий все до последней капли– будь то материальные или духовные ценности. Человек с огнем внутри, но который не всегда горел там, где следовало и оттого так часто затухающий.

Рядом с ним горели, метались и вращались небольшие сферы, на которые он не особо обращал внимания. Сферы "танцевали" вокруг его тела, явно стараясь обратить на себя внимание человека. Но тот сидел, потупив взгляд и пребывая в каком-то эмоциональном вихре без явного смыслового содержания. Накопленный груз эмоций требовал своей аудиенции, почти насильно стягивая внимание человека на себя и не давая уйти в беспамятство, опьянение или самообман.

Один из блуждающих шаров, сотканный из электрических разрядов и маленьких молний, настойчиво бил зарядами в район солнечного сплетения, словно намереваясь расколоть какой-то барьер или стену внутри него, отчего от эпицентра по телу человека змейками струились электрические импульсы.

Настойчивость сферы была вознаграждена– человек встал и пошел, вдыхая запах свежей летней ночи, чувствуя, как босые ступни слегка колет мелкая галька, а голени ласкает высокая трава, пробивающаяся тонкими прутиками посреди мелкодисперсной гальки.

Дойдя до обрыва, который на добрый десяток метров уходил вниз, он остановился на краю, откуда открывался вид на море или океан. Серебристая лунная дорожка, словно остановившаяся на двенадцати огромная стрелка часов, смотрела прямо на него. Человек замер, будто недвижимый столп и словно оспаривая у луны право на ее луч, лежащий на водной глади. Небольшой порыв прохладного ветра принес соленый запах, смешанный с запахом песка и ещё каким-то ароматом, который он распознал уже не обонянием, а другими рецепторами своего внутреннего устройства.

Вдох– и аромат, вместе со свежестью ночного воздуха и морского великолепия заполнил тело и распространился дальше– на невидимые, забытые или ещё не раскрытые аспекты его личной вселенной. Долго сдерживаемые слезы лились по-детски честно и, что самое главное, свободно, не окрашиваясь никакими мыслями о правомерности этого порыва. И, вместе с тем, они открывали кое-какие пространства в его душе, о которых он успел позабыть. Сила, что заполняла его, сразу за чувством облегчения, входила в него, как старый друг, наконец-таки нашедший путь домой, где его всегда ждут. И сила эта, прежде всего, направлена была на вспоминание собственной природы– своей истинной природы. Своей подлинности и неповторимости– не созданного образа и его производных моделей поведения. Сила давала сопротивление влиянию извне– любым шальным мыслям, что наполняли эфир этого мира, любым манипуляциям и любым другим источникам нарушения свободной воли человека.

Человек прыгнул с обрыва, совершенно не отдавая отчёта своим действиям. Ветер, как очень старый друг, союзник и спутник подхватил его за подмышки, за поясницу, за бедра, за икры, плавно опуская его на землю– на песок. Ноги послушно укутались в мелкой фракции шелкового песка, утопая по костяшки. Каждая песчинка, словно частичка огромного сердца Земли, пульсировала синхронно с остальными песчинками– уникальными в своей неповторимости, но едиными в своей уникальности. Он чувствовал и сонастраивался с дыханием планеты. Человек чувствовал дыхание планеты через эти песчинки-кристаллики. Он чувствовал и сквозь него проходила благодать и прощение– не адресованной никому, но адресованное всем в одно и тоже время. Старые связи и узлы, завязанные уже неведомо когда, сейчас распутывались в свете чистого восприятия и кристальной осознанности. Как всё было очевидно на самом деле... И как запутано в процессе многочисленных повторений одних и тех же действий, уже на машинальном уровне либо от недостатка сил на рассмотрение этих вопросов. Инсайты один за другим встраивались в поле его расширенного восприятия себя самого и окружающей сейчас реальности– вот застарелый узел рассыпался под лучом его направленного внимания, вот череда маленьких узелочков аккуратно распускались, словно незримый ювелир сейчас орудовал над ними; а вот целый комок из множества узлов рассыпался, возвращая заключённую в него энергию обратно мирозданию либо владельцам оной. И ещё множество подобных процессов шли полным ходом в свете его тотального присутствия. Так легко... Словно накатывающие волны, петли и узлы возникали и пропадали: вот они есть, а вот– растворились в неизмеримых морских водах. Сопротивление влиянию извне– от всего, что бы ни пыталось его контролировать и выдавать себя за него– стало частью его внутреннего волевого стержня.

В этот момент белая сфера подлетела к его голове со стороны затылка. От неё потянулись сотни и сотни тончайших лучиков света, мгновенно охватив всю голову. Свето-шар закружил вокруг его головы, попутно разрушая морок, налипший на его сознании и не впускающий свет Истины в его сознание. Вслед за этим потянулись и другие сферы– огненно оранжевая, насыщенно-красная, ярко-жёлтая,– которые в таком импровизированном триединстве стали наполнять его своими энергиями: воли, желания жить, стойкости, прочности, баланса, чувственности, психического здоровья и благонамеренности.

Ноги произвольно пошли по пляжу, с каждым шагом все больше впитывая устойчивость и незыблемость Земли, вместе с тем расширяя его за пределы привычных ограничений. Ещё одно спонтанное желание– и он отпустил свое тело, позволив упасть коленями в песок. Нет, это не был молитвенный инстинкт в привычной форме– это было неожиданный и естественный отклик к текущему моменту. Голова устремилась ввысь– к звёздам. Таким образом, не задумываясь, он соединил в себе небо и землю, приводя тем самым в баланс разрозненные и конфликтующие архетипы своего внутреннего мира.

Захотелось лечь. Грудь так же свободно отдалась земле. Вот песок достиг щек, лаская и покалывая. Как странно и непривычно было сейчас ощущать полную свободу и независимость от всего и всех. Никуда не бежать, никуда не стремиться, никого не спасать, ни от кого не прятаться– ничего из его устоявшейся жизни.

Потоки верхние, потоки нижние... Как они легко и естественно сейчас проходили сквозь все его формы– напитывая и исцеляя, гармонизируя и возвышая, структурируя и расставляя по местам всё и вся, что занимало не своё место.

Он закрыл глаза и ощутил, как то тут, то там открываются пространства от так называемых "высших групп поддержки" или "звездных волонтеров", или "родственных неявленных в материи душ, хранителей, наставников". И, конечно же, активировалась истинная связь с Духом и Высшим Я.

Человек перевернулся на спину, позволяя песку прокалывать и ласкать его спину и затылок. Установилось стойкое и ясное ощущение, что Земля-Гая освобождает его от конгломератов накопленных блоков и напряжений, наряду с "Высшим планом".

Так прошло ещё какое-то время, пока не наступило чувство или желание встать. Встать и побежать– очень быстро, очень радостно и без оглядки. Он побежал. Свобода в движениях, радость тела и расправляемые крылья за спиной между лопатками, да ветер, зовущий летать– неожиданно и приятно было прочувствовать забытые ощущения всесилия, свободы, неограниченности, лёгкости и абсолютной детской необузданной радости– ничем не прикрытой, не придавленной и, что самое главное, не сдерживаемой. Как это было естественно и уместно сейчас! И как этого не хватало– лишь теперь он осознал это. Он бежал долго, игнорируя усталость, игнорируя здравый смысл, игнорируя... Да что бы там ни было. Бежал, пока не рухнул на песок и не покатился к воде– также спонтанно и непроизвольно. Волна 🌊 накрыла его полностью, активируя и входя в резонанс с водой его тела. Текучесть– какое приятное чувство... Вода проникала до самых недр, вынося на поверхность всё отжившее и попросту лишнее. Ещё несколько пенистых волн накатило на податливое и тотально расслабленное тело. И каждая была в своём роде неповторимой, приносящей, помимо очищающего эффекта, забытые желания души. Волны воскрешали в памяти забытые ключевые и основополагающие моменты его безграничного существования.

Тут он почувствовал, будто волна– это он, накатывающий на другого себя. Будто реальность его, как волны, была больше, чем его, как человека. На некоторое время, конечно.

Всё было так необычно, так прекрасно, так в унисон всего со всем... Он вдыхал и выдыхал это состояние, хотя, по сути, он вдыхал себя и выдыхал себя же. Это был момент кристальной ясности и чистоты. То, что он считал собой до этого момента, перестало уводить его от настоящего себя– от своей истинной сути.

Где это сейчас происходило, кто это инициировал и как он сюда попал, да и вообще– кто он был такой?– не играло сейчас особой роли. Было стойкое ощущение того, что сейчас необходимо максимально впитать в себя все, что только получится из этого места. Впитать и адаптировать в себя. Впитать и не позволить больше ничему и никому искажать рисунок его души и ужимать безграничность его духа, заставляя поверить в собственную ущербность, несостоятельность и немощь. Перестать позволять кому бы то ни было вешать на него "чужие грехи", ложные обвинения и, чуть ли не самое основное– внедрять чувство вины и долга. Стоп. Хватит. Достаточно. Триединство корневых понятий твёрдо и спокойно всплыло где-то в безграничности его восприятия и осело в виде невидимой защиты против любых манипуляций, но только если он сам возжелает этого. Обратная сторона состояла в том, что ключом к впаданию обратно к такого рода влияниям, это– его выбор и его действия "по старым" образцам. В этом случае любая защита перестает работать. Если изнутри идет позыв к подобным взаимодействиям, то какой щит поможет, если враг внутри, а не снаружи?

Человек наблюдал, как волны осознаний наплывают и сходят на нет, оставляя невидимые отпечатки где-то на нем. Он не давал себе никаких обещаний. Он не питал себя никакими прогнозами. Он не заставлял себя поверить в чудо. Он просто перевел внимание к взращиванию и поливанию тех семян, которые сейчас давали первые ростки в той версии его, как человека, которая всегда была желанна им и к которой он всегда шел– знал он об этом или забывал.

Тут, в пространстве, свободном от шор, лжи самому себе и любых волнений, он готовил почву для тех мест, в которые ему придется вернуться. Но предстоящее, каким бы он ни было, не могло сейчас увести его внимание и мысли в сторону от тех процессов, которые сейчас происходили: восстановление, преображение, переоценка и наполнение.

Человек (хотя на данный момент он настолько расширился, что не воспринимал уже себя человеком) ещё более отдался в сладкие объятия расслабления, а точнее– углубил проживание расслабления. Он знал, что настанет момент, когда ему нужно будет собраться в человеческую форму, но лишь тогда, когда он будет тотально готов для этого. И когда решит сам. До тех пор он останется здесь. А потом пойдёт дальше– как и всегда до этого.