Долина Вирдис

Высшее приземлённо пока низшее возвышенно. Пьянящая иллюзия замутнила красоту ясной истины. Друиды лесной долины, окутанные лазурной пеленой вод, становятся заложниками собственных амбиций. Словно забыв ценность единения с природой и потеряв наставления предков цикл начинается заново.

Зелёная долина Вирдис, некогда вершина технического развития всего человечества, трансформировалась в оплот первозданной и нетронутой природы. Во время техногенной катастрофы объединённые этносы, не выдержав страданий электрического мира, сделали шаг в сторону вечных ценностей. Сейчас это место пестрит красками лесов и рек, а не серыми стенами и дымящимися выхлопами. Сама долина — это медленно возвышающаяся гора с объединёнными водами Карулиуса, лазурный цвет которых игриво переливается на теперь уже кристально ясной поверхности. Сумевшие выжить красные карпы с сияющей чешуёй, ныряют и поплёскиваются, пока большие крабы пощёлкивают клешнями на берегу. За столетия выросшие дубы затмили собой остатки того, что называли цивилизацией, которая отравила всё живое. Пушистые белочки, прыгая с ветки на ветку, собирают ароматные жёлуди, а хищные кошки высматривают рогатых оленей. Вся экосистема гармонично ухожена патрулирующими друидами в одежде из листьев, древесной коры и хлопковых тканей. Кто-то бережно расчищает уложенную камнями, заросшую поляну, а кто-то строит храм из сломанных стволов деревьев. Вред, нанесённый ядерной зимой и другими катастрофами, практически вылечен, но даже спустя множество поколений шрамы ощущались. Отказавшись даже от привычного земледелия в пользу собирательства и охоты, сытый обед можно позволить не каждый день.

«Долина Вирдис» — Хищно оскалившись, молодой мужчина погрузился в медитацию. Лицо и тело его покрыты чёрным силуэтом кровожадного зверя, а плащ из волчьей шкуры прикрывает мускулистую фигуру. Зубы блестят сталью, глаза гранёный рубин.

«Я чувствую запах. — Шмыгнул охотник. — Запах огня, железа и страха. Душистый аромат власти и почтения. Всё это уже совсем близко...»

Под нежное пение ветра и шелест листьев на его плечо осела ласковая рука. Лишённая узоров и рун она напоминает касание бабочки.

— Вульфен, нам пора. — Аккуратно, тихим шёпотом произнесла таинственная фигура. Слегка рявкнув, Вульфен привстал с камня созерцания.

— Сам разберусь. — Точно готовый напасть прошипел он. ­— Эсмеральд.

Эсмеральд, как миленький лисёнок с длинными ушками, пушистыми волосами и ласковым взглядом, но в лазурных глазах виднеется потаённая печаль. Скованные движения его лёгкого тела выдают неуверенность, страх за неправильный шаг, неугодный тон или недостаточное уважение... В своих худых и нежных руках парень несёт плетёную корзину со свежесобранными красными ягодами, яркий цвет которых поблёскивает на его губах.

— В... Вульфен — Робко обратившись к своему собрату, Эсмеральд протянул мягкую ладонь, наполненную дарами природы. Без лишних слов безжалостный Вульфен, грубо поцарапав хрупкую руку Эсмеральда, выхватил ароматную горсть, так тщательно собираемую сородичем.

— Аааах! — Слегка сдержанно простонав, Эсмеральд прикрыл раненную руку.

— Что-то не так?! — Рявкнул Вульфен.

— Т... Ты... — Пытаясь сказать о своей ране робкий собиратель затрясся в страхе. — Н... Нет, всё хорошо. Я сам виноват.

— Не забывайся, собиратель.

В ответ Эсмеральд только почтенно поклонился, пока кровь стекала по руке и редкими каплями окрашивала траву в алый цвет.

Идя по склону, что выше камней созерцания, Эсмеральд и Вульфен практически не разговаривают. Суровый волк, властно шествуя впереди, не обращает внимания на раненного Эсмеральда, пока этот милый лисёнок-собиратель совсем слегка улыбается, потому что ему удалось немного покормить того, кого считает своим другом. Даже несмотря на порез от острых когтей.

— В... Вульфен... Ка... Как ты себя чувствуешь? Наверное, ты устал от всей суеты, что творится в Вирдисе... Такой разлад вокруг. Далёкий народ Калкес пришёл на наши земли неся какое-то «Высшее благо». Строят дома с сверкающими молниями, которые выпускают чёрный дым в небо, а в воды Карулиуса сливают тёмно-синюю жидкость... Мне кажется, это похоже не на «Высшее благо», а на рассказы дядюшки о конце света, что когда-то давно пережили... Но я уверен, клан Волка мудро разберётся, а я помогу тебе...

Вульфен одарил Эсмеральда презренным взглядом и грубо бросил. — Разумеется мой клан во всём разберётся, мы наконец выберемся из этих убогих и грязных пещер, где вынуждены бороться за выживание, и построим технологичный мир полного блаженства, где заботы и трудности будут решать железные люди. У нас всегда будет огонь, еда, сухое и безопасное место для сна. Нам останется только наслаждаться!

— Я... Я слышал от дядюшки Юрцуса, что настоящее счастье возможно только преодолевая трудности, а не убегая от них.

— Ха! Этот старый дурак давно лишился ума, поэтому мой отец и выгнал его из Долины Вирдис!

Глаза Эсмеральда наполняются слезами, вспоминая, как племя Волка бросило Юрцуса в скитание на тропу смерти... И даже могучий клан Медведя не смог помочь ему...

— И... И всё же... П... Посмотри какое небо стало чёрным, а вода такая, что пить теперь нельзя... Я слышал, что где проходят железные люди, там больше нет жизни... Тогда зачем это всё?

Не выдержав болтовни Эсмеральда, Вульфен с размаха ударил ладонью по лицу лисёнка... Не удержавшись на ногах, собиратель упал на землю с разодранной щекой и в слезах.

— Ты много болтаешь! — Рявкнул волк. — Слишком туп, чтобы понять «Высшее благо», настоящее счастье всего человечества! Нам давно пора открыть святилища с книгами о высших, древних учениях и создать совершенный мир! А твои родичи настаивают, что эти знания погубили нас когда-то и уничтожат снова!

— Н... Нет... — Захлёбываясь слезами, Эсмеральд из последних сил выдавливает слова. — Не учения опасны... А те, кто их использует неправильно, бездумно, не чувствуя гармонии между природой и технологией... Так говорил дядюшка Юрцус...

— Закрой пасть, жалкий ягодник! — Вульфен достал кожаный хлыст и выпорол Эсмеральда двумя хлёсткими ударами. Один пришёлся на спину, другой на внутреннюю сторону бедра.

— Агх! — Взревев от боли Эсмеральд покатился по грязной луже.

А что он мог сделать? Клан Волка самый сильный, а к тому же Эсмеральд всего лишь низший собиратель, который лезет со своими мыслями о безопасных знаниях к кровожадным волкам. Клан Медведя недолюбливает Эсмеральда вообще за возможность мысли об использовании древних знаний. Клан Ворона не переносит за чрезмерную открытость и доброту. Даже племя Собирателей мало признают Эсмеральда, ведь мужчины уходят в глубокие смертельные джунгли, а он вместе с девчонками рыскает в ближайших окрестностях...

В настоящее время древний храм Вирдис заполнили множество голосов. Одни с яростью отстаивали традиции предков, о защите и почтении к природе, другие хотят вернуть путь технического прогресса, от которого отказались предшественники в час экологической катастрофы.

Большой и круглый стол переговоров, покрытый мхом и тёмной ржавчиной, обладает структурированными впадинами, а также выступами, будто часть чего-то недостижимо развитого, при этом давно утраченного и забытого.

Точно медвежий рёв, пронеслись по святилищу грубые речи. — Вы хотите уничтожить всё, что мы создали?! Что создал прадед моего прадеда?! Променять жизни предков и потомков на свой, эгоистичный комфорт и личную роскошь?! — От вибрации напористого голоса, вода в кувшине пошла волнами.

— На НАШ комфорт и ОБЩУЮ роскошь. — С хищной и подлой ухмылкой ответил зрелый волчий вожак. — Ты только представь, как расцветёт Валлис Вирдис, тебе не придётся сражаться за выживание, ты будешь ЖИТЬ, Бьёрнлорд.

— Жить? — C задумчивым, опущенным взглядом произнесла женщина в живом, цветущем одеянии. — Как ты можешь говорить про ЖИЗНЬ волк, если всё живое умирает? — С грустью на лице выдавила собирательница.

— Они уже вырубают наш лес, загрязняют реки, рушат святилища и храмы! Ради чего?! Металлических, дымящихся монстров?! Или автоматической подтирки задницы?! — Нет, спасибо, подтереться я и сам могу! А непочтительно рушить творения своего рода, травить детей и внуков, сладкими речами и гнойными помоями не дам! — от мощного удара металлическим древком топора, каменный пол треснул паутиной.

Все собравшиеся вздрогнули от медвежьей мощи и только фигура с перьями чернее ночи, стояла не шелохнувшись. Её строгие янтарные глаза осуждающе смотрели на вожака, чьё огромное тело прикрывала накидка из шкуры убитого бурого зверя. Четыре племени, как никогда напряжены, то, от чего спасались их предки возвращается обратно...

Как и в другие периоды истории, трудные времена рождают сильных людей. Сильные люди создают хорошие времена. Хорошие времена рождают слабых людей. Слабые люди создают трудные времена. Важно помнить это колесо закономерностей и всегда балансировать между комфортом и усилием. Уметь отличать, что по-настоящему ценно, а что иллюзорно. Не променять истинное сокровище на «автоматическую подтирку задницы».

— Ты... — С протяжным выдохом и явным презрением, молвила верховный ворон. — Как всегда вспыльчивый и безрассудный. Хочешь жить в своём загнившем болоте, оставайся здесь. А я собираюсь создать рай на земле с вечноцветущими садами и плодородными плантациями. Мой род устал спасаться в смертельных топях, и, если механизмы из железа и молний превратят их в прекрасное гнездо, я пожертвую подношением, как для богов.

Взревев пуще прежнего, медвежий лорд уже готов бросится на верховного ворона. — Ты пернатая падальщица! Хочешь создать рай на крови невинных?! Чтобы на костях и черепах твоих же детей создали хоромы?! Я всегда знал, что твой род беспринципные трупоеды!

— Ворон. — Молвила мать собирательница. — Болото, о котором ты говоришь, это часть цикла перерождения, где из остатков былого сада родится новый. А народ Каликса... — Видно, как ей трудно говорить, слёзы собираются каплями под глазами. — Он создаёт то, что уже не сможет переродиться... Как мы — перерождённые прадеды наши, так и природа восстанет в нужный час, тем более если мы поможем. Каликс выжимает всё, создавая чистую смерть. Нет, даже хуже. Не просто смерть, а медленное, очень мучительное, чудовищное уничтожение всего сущего. Они рождают яд, который вы с волком добровольно собираетесь испить и напоить всех остальных, потому что он красиво выглядит и вкусно пахнет. Но яд не перестанет быть отравной, даже в красивой обёртке из сладких обещаний.

Мрачный вид пернатой предводительницы явно говорит о безразличии к словам матери-собирательнице. Чего нельзя сказать о близстоящем силуэте.

— Будь на чеку Корвин. — Молвила чёрный ворон.

— Да сестра, я в любой момент готова пустить стрелу.

Однако глаза Корвин говорят о другом, она слышит здравую мысль от собирательницы, но до сих пор не может понять. — «Почему, почему тогда вы не помогли? Раз знаете, как восстановить наш дом».

Тяжело поднимающаяся нога с грохотом опустилась наземь. — ААА?! Говори громче падальщица! Или трусишь смотреть в моё лицо?!

— Тебе пора замолчать гордец! — Велел старый волк.

Вспыхнувшая первобытная ярость, залившая всё тело чистым звериным бешенством, направила руки медведя помладше к двум окровавленным томагавкам.

— Я ВЫПОТРАШУ ТЕБЯ, ГНОЙНЫЙ ШАКАЛ!

— Рангбьёрн остановись! — Проорал вожак.

Не слушав отца, берсерк целится прямиком в голову волчьего владыки. К ним тянулись по кругу стоящие серые жрецы. Тетива вороньего лука натянута и направлена в сторону двух медведей. Мать-собирательница в ужасе отпрянула назад, как тут же у входа показались две фигуры. Хищные сузившиеся зрачки Рангбьёрна, готовые умертвить мерзавца, оскорбившего его семью, резко наполнились страхом. Страхом задеть одну из появившихся фигур, такую мягкую и беззащитную, но вызывающую приятные чувства. Видимо даже яростный берсерк не устоит перед добрым словом и поистине открытой, тёплой душой...

— В сторону Эсмеральд! — Диким рокотом завыл Рангбьёрн.

Энергия броска уже передалась на топор, остановиться не получится. Слегка изменив положение кисти, траектория лезвия искривилась, попав в деревянный участок стены справа от вожака волков.

— Отец?! — Залаял Вульфен. — Вы недалёкие дикари! Вас следует запереть в ямах отчаяния!

— Я в порядке, Вульфен. — Произнёс старый волк. — Видимо клан медведя выжил из ума и нам пора принять меры.

Медвежий лорд взволнованно посмотрел на сына. — «Его сила — наше сокровище, дар богини Ингилин, освобождение от тирании гнусных волков».

Он довольно ухмыльнулся и рукой отодвинул Рангбьёрна за свою спину. Сердце Эсмеральда быстро заколотилось, увидев своего друга. С одной стороны от радости, а с другой от страха гибели. Кольцо из серых жрецов сжималось, окружая бурых воинов и заодно собирателей.

— А вы, ягодники, задолжали нам, вам не кажется?

— Вы слишком многое требуете господин, собиратели даже себе практически ничего не оставляют, чтобы обеспечить нашего лидера, обеспечить вас. — Мягко молвила мать-собирательница.

— И ты, называешь этого шакала господином? — С грустно опущенной головой, прошептал медвежий лорд.

— О, Эсмеральд, подойди мальчик. — Позвал к себе Олдвульф.

Опустив взгляд и скрестив руки с корзинкой в ладонях, Эсмеральд медленно подходит.

— Шевелись! — Грязно ругаясь, Вульфен пнул миловидного паренька.

— Агх! — Раскидав по полу ягоды, он шлёпнулся рядом с вожаком.

С хрустом выдернув томагавк Рангбьёрна, Олдвульф играет с ним в руках.

— Вот посмотрите на Эсмеральда, какой он послушный, сделает всё, что скажут, давай, собирай разбросанные ягодки. — С явной доминантностью, изрекает Олдвульф.

Измазанный в красном соке, Эсмеральд пытается сказать. — Я... Я просто хочу, чтобы мы жили в мире друг с другом. Грах, больно!

Властно облизнувшись, Олдвульф приподнял его подбородочек и шлёпнул по щеке. — Правильно мальчик, если будешь слушаться, всё будет хорошо. — Затем он швырнул лицо Эсмеральда на пол, в горсть ягод. — Так и вы, если будите слушаться нас беспрекословно, никаких проблем не будет, а вы до сих пор настаиваете на общих собраниях. Зачем?

— Мы были одним народом. — Прошипел медвежий лорд. — А сейчас ты вернулся к тем же грехам, от которых бежал твой предок, великий Фенрис. Он руководил мудро во времена ядерной зимы, был другом, а не царём. — Сейчас медведь говорит спокойно, словно пытаясь в последний раз донести мысль о товариществе и поддержке, а не личной выгоде. — Фенрису и всему волчьему клану мы дарили силы. Собиратели едой растительной, вороны дичью. А прадед моего прадеда и братья его, прикрывали их спины. Мы надеялись, что, подарив всё вашему клану, вы создадите справедливое общество. По началу так и было, равенство и гармония, но некоторые захотели стать равнее. Когда собиратель Юрцус напомнил тебе об этом, когда он направил на светлый путь, ты выгнал его на тропу смерти! А сейчас смеешь издеваться над его учеником?! Да, Юрцус мне не всегда нравился из-за тяги к технологиям, но он точно лучше тебя!

На этих словах, от ударов волчьих жрецов, ноги Бьёрнлорда подкосились, и он упал на колени с громким, тяжёлым звуком.

— Грххх. — Проворчал не сопротивляясь.

— ГРААААА! — Подражая ярости отродий Хельхейма, Рангбьёрн затрясся в судорогах, увидев отца в сломленном положении, и вдруг сам оказался в таком же виде.

— Я приказываю склониться! — Надменно скомандовал Вульфен. — Раз не понимаешь слова, дикарь, буду принуждать истязаниями, кусок дерьма!

— ГРААААА! — Тщетно пытаясь вырваться из захвата четырёх жрецов и Вульфена, стоящего на спине, прохрипел берсерк.

До сих пор лежащий на полу, под ногами Олдвульфа, Эсмеральд жалобно заплакал. — Н... Не надо. Н... Не обижайте их...

— Ты пытаешься что-то сказать?! — Явно довольно прохрипел Олдвульф. Смотря на последнюю преграду, лежащую перед ним в виде Бьёрнлорда, который был последним оплотом в борьбе с тиранией клана Волка. — Не забывай, лисёнок, ты теперь моя личная служанка. Смотря на тебя, всегда вспоминаю умалишённого Юрцуса.

Эсмеральд опять упал лицом в пол от хлёсткого шлепка. — Ай! Н... Нет...

— Не дёргайтесь. — Произнёс рядовой мужчина из клана Волка, хватая заруки мать-собирательницу и её спутниц.

— Ах?! Что вы себе позволяете?! — Взволнованно застонала женщина.

Наблюдая за происходящим, Корвин скрывает свою дрожь. Она хорошо научилась умалчивать о настоящих эмоциях — благодаря, а кто-то сказал бы, из-за воспитания сестры и нелюбимых родителей. Весь мир — это потаённый враг, которому никогда нельзя открываться, а тем более дружить. Всегда открытое, хоть и грубое общение Рангбьёрна, даже всего клана Медведя, вызывало непонимание и дискомфорт. Не говоря уже о полностью открытом и добром Эсмеральде, который вызывал только отвращение. Но, несмотря на очевидную неприязнь, в глубине мыслей и чувств Корвин испытывает сомнения по отношению к методам решения проблем, которые продвигают Олдвульф и её сестра. А, видя, как Вульфен прижал Рангбьёрна, она восхищалась боевыми навыками волка, но рьяное стремление молодого медведя защитить Эсмеральда и своего отца зажигало искру понимания о возможности более добрых и открытых чувств.

— «Нет, отбрось мысль, Корвин». — Подумала она, направляя зубчатую стрелу на Бьёрнлорда, под пристальным взглядом владыки ворона.

— А теперь, Бьёрнлорд, ты и твой бешеный сыночек погрузитесь в пучину отчаяния, на дно гниющей бездны. — Промурлыкал Олдвульф.

— Н... Нет... Не надо, прошу вас! — Жалобно пищит Эсмеральд.

Подняв хмурые брови, Бьёрнлорд оценивающе осмотрелся вокруг. Он видел в глазах Корвин сомнение, из которого может вырасти, хоть снаружи и колючий, но внутри нежный плод продолжательницы рода. Эсмеральда, чьё стремление к миру и любви, вместе с мудростью его наставника Юрцуса, может сделать его хорошим лидером. Конечно, если он сможет побороть свою слабость. В этом может помочь неудержимая красная ярость любимого сына Рангбьёрна. Заботясь друг о друге, они будут иметь шанс продолжить начинания Фенриса, его братьев и сестёр. На лице Бьёрнлорда появилась лёгкая улыбка, а одинокая слеза скатилась с его щеки на заросший пол.

— Ну, встал и пошёл! — Велел серый жрец.

Не обращая никакого внимания, владыка медвежьего клана наполнил лёгкие воздухом, и аура безразличия сменилась на нечто иное.

— ВОССТАНЬ, НАСЛЕДНИК ЮРЦУСА! НЕ ОПОЗОРЬ ЧЕСТЬ РОДА СВОЕГО! ПУСТЬ ЛЮБОВЬ ТВОЕГО СЕРДЦА СТАНЕТ ТЁПЛЫМ ПРИБЕЖИЩЕМ ДРУЖБЫ И ОГНЕННОЙ КАРОЙ ДЛЯ МЕРЗАВЦЕВ ВРОДЕ ВУЛЬФЕНА!

Время будто остановилось. Лица всего волчьего рода застыли в изумлении от такой дерзости, а глаза Эсмеральда наполнились воодушевлением.

Не успев опомниться, Бьёрнлорд разорвал горло справа стоящего жреца, кровь которого брызнула фонтаном в потолок. Ударом кулака вбил клыки в глотку волка, стоявшего рядом, от чего тот задыхается в судорогах. Пока все отвлеклись на отца и потеряли бдительность, Рангбьёрн, лежа лицом вниз, перевернулся, сбросив Вульфена, и прокусил волчьему стражу ногу своими острыми, как штыки, зубами.

— ГРААААА!!! СМЕРТЬ ГРЯЗНОЙ СОБАКЕ!!!

— КРААА! — В бездумном рёве Бьёрнлорд сокрушил всю свою мощь на хрупкий фундамент, создав землятресение. Дезориентированного мучителя матери-собирательницы он разрубил пополам, разбросав внутренности по всему храму. — Спасись Людосиэль! Из старших осталась только ты! Пока Эсмеральд и Рангбьёрн не окрепнут сохрани долину Вир... Кха?!

Отвёкшись на спасение Людосиэль, Бьйорнлорд не заметил атаки Вульфена. Хитрый пёс вонзил изогнутый кинжал, подобный клыку, в шею медвежьего лорда. Ударив локтем в солнечное сплетение, Бьёрнлорд заставил Вульфена давиться воздухом, но Олдвульф не дал добить своего сына, приставив к горлу Эсмеральда томагавк Рангбьёрна.

— Стреляй! — Велела верховный ворон.

На мгновение заколебавшись, Корвин всё же выстрелила, попав шипастой стрелой чуть выше сердца, но... Не в Бьёрнлорда! Её глаза в ужасе расширились, увидев, что сын принял на себя смертельную рану отца. Заметно обмякшее тело Рангбьёрна должно было упасть, но, увидев своего дорогого Эсмеральда с топором у горла, первобытная ярость дала сил на последний рывок.

— ЭСМЕРАААЛЬД! — С диким воплем Рангбьёрн развернулся на девяносто градусов и метнул свой второй топор в сторону Олдвульфа. Лезвие с бульканьем прорубило мышцы и ненавистную кость, отсекая старую руку Олдвульфа, держащую окровавленный топор у милого лисёнка. — СДОХНИ ПСИНА!

Выкрикнув последнее оскорбление, Рангбьёрн упал, истекая кровью, а Эсмеральд весь в слезах и алой жидкости, стремиться в сторону Бьёрнлорда.

— Забери сына и уходите, Людосиэль!

Призванные лозы окутали Рангбьёрна, а мать-собирательница вместе со своими помощницами подняли тело и понесли прочь. Верховный ворон прицелилась в добычу, но, зная что Бьёрнлорд сможет защититься, она пустила стрелу в Эсмеральда! Корвин была в ужасе от жестокости сестры и словно туман растворилась в тенях, сбежав с поля битвы.

— Эсмеральд!!! — Выпущенная стрела с визгом устремилась к нежному лисёнку.

С мощным взрывом, оттолкнувшись от земли, Бьёрнлорд устремился навстречу неминуемой смерти. Прикрыв слабенького собирателя своим телом, он подарил шанс на выживание.

— Д... Дядушка Бьёрнлорд?! — Плача всхлипнул Эсмеральд.

— Э... Эсмеральд. С... Спаси долину, докажи, что мы сделали правильный выбор.

Протянув ожерелье своего клана в руки Эсмеральда, он с улыбкой протянул. — Приглядывайте друг за другом, следуйте заветам богини Ингилин и великого Фенриса. Спасите наш род... Эсмеральд... Юрцус верил в тебя, теперь и я верю... О... Осталось поверить и тебе. ГРААА!

Из последних сил Бьёрнлорд швырнул Эсмеральда вдаль и обрубил несущую балку двуручной секирой, обрушив некогда главный, священный храм.

Также и мы с вами, каждое мгновение каждого дня, делаем выбор. Выбор между вечными ценностями или «автоматической подтирки задницы».