Долина Золотого дракона

– Тишина-а-а!!! – Громовой голос Ка́ртиана пролетел над раззадоренной толпой, перекрыв беспрестанный гул, и многоголосым эхом отразился от каменных стен природного амфитеатра. Это возымело действие: на него оглянулись, шум постепенно начал стихать – с последними отзвуками эха затихли и голоса.

В воцарившейся тишине стало слышно, как шумит далёкий водопад и перекликаются в небе парящие на воздушных потоках орлы.

– Ведите себя прилично. – Картиан хмуро смотрел на собравшихся. Ему было и неловко за их поведение и тревожно одновременно – среди них так много молодых… Они не готовы слушать. Сможет ли сказитель донести до них самую суть? Или его старания ни к чему не приведут? Он выглядит достойно и мудро, но таков ли он на самом деле? Хватит ли его мудрости на то, чтобы отыскать верные слова? Чтобы добраться сюда, он потратил несколько дней, ночуя под открытым небом и подвергая свою жизнь опасности: мало того, что горные леса кишели хищниками, так ещё и никто не мог гарантировать ему радушного приёма… Не напрасна ли его жертва?

Картиан вспомнил, как сутки назад заметил его вышедшим из леса – крохотную фигурку в белом, хорошо видимую на фоне темнохвойного сосняка – и поначалу не поверил своим глазам: кто в своём уме решится на такое?! Первым его побуждением было избавиться от незнакомца – прогнать или даже убить: ведь то, что он принёс с собой, вполне могло разрушить их мир. Но потом он разглядел на его груди железную пайцзу на простом кожаном шнурке, увидел приближающихся к нему соплеменников и… поспешил на помощь.

Сказитель попросил слова. Картиан не смог отказать. Да и не хотел.

И вот они здесь, в маленькой круглой долине, окружённой крутыми склонами, заросшими бронзовоствольными соснами. Много веков назад в ней произошёл обвал и скатившиеся сверху валуны образовали нечто вроде подиума, как нарочно созданного для того, чтобы произносить с него речи.

Эта долина была всего лишь одной из нескольких, образующих длинную цепь высокогорных долин. Целый мир на вершинах гор, надёжно скрытый от посторонних глаз: ручьи, питающие огромное озеро, полное жирной красной рыбы; сосновые, буковые и пихтовые леса, где в избытке водились кабаны и олени – всего здесь было в достатке. Этот человек мог изменить всё. Мучимый сомнениями, Картиан бросил взгляд на соплеменников: нужны ли им были перемены? Ответственность жгла его изнутри, ведь он всё ещё мог не дать сказителю заговорить.

В смятении вожак оглянулся на него – невысокий пожилой мужчина, с аккуратно собранными в хвост длинными седыми волосами, сидел на вросшем в землю камне, спокойно и доброжелательно поглядывая на своих будущих слушателей. На его груди тускло поблёскивала пайцза. Выгравированные на ней три одинаковых мужских фигуры, стоявших друг за другом, отличались лишь размером, символизируя преемственность поколений. В одной руке каждая держала дорожный посох, над открытой ладонью другой парил шарик света – постоянный путь и негасимый светоч знаний. Крохотные жизни, отыскавшие свою дорогу в вечность.

Уловив взгляд Картиана, сказитель встал и направился к нему.

– Пора начинать? – Подойдя, он с лёгкой улыбкой взглянул на вожака снизу вверх. Картиан с трудом сдерживал смешанное с восхищением удивление – казалось, сказитель не допускает и мысли, что ему может здесь что-то угрожать. И из-за этого его спокойного доверия Картиан устыдился собственных раздумий. Он молча кивнул. В светло-голубых глазах сказителя мелькнуло понимание, однако он ограничился лишь ответным кивком и направился к громадному валуну, почти сплошь увитому цветущими вьюнками. Его плоская вершина выглядела идеальным местом, чтобы произносить речи. Выступы одной из его сторон напоминали ступени – по ним сказитель и поднялся. Наверху он выпрямился во весь рост и приложил руку к груди, показывая, что намерен говорить не только словами, но и сердцем.

Собравшиеся, все четыре десятка, без исключения, смотрели на него и в их взглядах читался смешанный с лёгким презрением интерес. Картиан расположился позади камня, чтобы не смущать молодёжь, но в то же время не дать им забыть о своём присутствии – валун не мог полностью скрыть его могучего тела.

– От всей души я благодарю вас за гостеприимство, – голос сказителя – приятный, бархатистый – поплыл над укрытой от внешнего мира долиной. – В благодарность я расскажу вам одну древнюю легенду. Легенду о драконах, о том, какими они были давным-давно…

Толпа встретила его слова сдержанным гомоном: так – глухо и недовольно – рокочет пока ещё далёкий гром, предупреждая о надвигающейся грозе.

– Да что ты знаешь о драконах?! – Полный язвительного пренебрежения молодой сильный голос разрезал общий шум подобно первой молнии, заставив Картиана тихонько заворчать от сдерживаемого гнева. Ох, уж эта молодёжь... Если они дадут себе волю, десяток старших едва ли сможет усмирить их. Только он сам, в память о всех своих прошлых заслугах, ещё как-то справляется с той злой энергией, что переполняет молодых. Но Картиан ещё до начала собрания решил не вмешиваться и был готов держать данное самому себе обещание. Только в самом крайнем случае он придёт человеку на помощь. В конце концов, направляясь в долину, тот знал, с чем придётся иметь дело…

– Я – сказитель, – коснувшись пайзцы, со спокойным достоинством произнёс стоявший на камне человек, – я собираю истории и храню их в своей памяти, чтобы однажды донести до новых поколений.

– Может, ты и сам – дракон, раз знаешь о том, что происходило тысячелетия назад? – Вновь прозвенел тот же нахальный голос. – Почему мы должны тебя слушать и, тем более, верить тебе? Ответь, сколько сотен лет ты живёшь?

Толпа одобрительно и насмешливо зашумела и Картиан раздражённо шевельнулся. Из-за камня он не видел того, что лицо сказителя ни на мгновение не изменило доброжелательного выражения.

– Разумеется, я не дракон, – на этих словах он позволил себе добродушно усмехнуться, обводя собравшихся невозмутимым взглядом. – Я всего лишь сказитель. Но мой отец и отец моего отца и те, кто жили до них, тоже были сказителями. Мои знания – это знания тех, кто воочию наблюдал за событиями давних дней.

Эти слова он произнёс со сдержанным достоинством, что возымело на толпу должное действие – шум начал затихать и вскоре вовсе прекратился. Оценив выдержку гостя, Картиан одобрительно хмыкнул.

– Давным-давно, тысячелетия назад, люди и драконы жили бок о бок… – сказитель выдержал небольшую паузу, будто бы ждал, что кто-нибудь снова захочет его перебить. Но этого не произошло, и он продолжил говорить.

– Драконы дарили людям вдохновение и благость, берегли посевы от града и засухи, приносили дожди, вести и делали пророчества. Люди же в свою очередь почитали драконов, восхищаясь их мудростью; совершали подношения в виде драгоценных каменьев, металлов и изделий из них. Селение, которое облюбовал дракон, считалось отмеченным знаком благодати, ведь там, где жил дракон, царили покой и гармония. Однако, по прошествии многих веков ситуация начала меняться, равновесие нарушилось – ведь драконы начали считать себя венцом природы. Они решили, что необычайная сила и неиссякаемая мудрость позволяют им распоряжаться всем и всеми по собственному усмотрению. Но такие взгляды натолкнулись на отчаянное сопротивление тех, кого они поставили ниже себя. Это были люди…

Сказитель вновь сделал паузу и снова никто не осмелился нарушить её. Картиан, замерев, глядел в одну точку – туда, где на камне пересекалось множество крохотных трещинок. Когда-нибудь – хотя ещё и очень нескоро – они разрушат громадный валун. Всё великое, в том числе и несчастья, начинается с малого.

Голос сказителя вновь зазвучал, заструился по воздуху, незаметно проникая в уши и сердца каждого, кто его слушал.

– Пылая гневом, люди вступили в борьбу с драконами и для многих это стало делом всей жизни. Постепенно они научились неплохо справляться и даже начали охотиться на своих врагов. На стороне драконов были телесная мощь и многовековой опыт, на стороне людей – численное превосходство и изощрённый разум. Постепенно разрозненные стычки превратились в настоящую кровопролитную бойню… Жертвы исчислялись десятками с одной стороны и тысячами с другой. Подобное противостояние рано или поздно привело бы к истреблению одного или другого народа, а может быть и обоих. Но нашёлся дракон… – сказитель на мгновение неловко умолк, словно споткнулся о невидимое препятствие, а потом, будто сделав усилие, продолжил, – …оказавшийся мудрее остальных. Будучи не в силах остановить кровопролитие, он увёл поверивших ему в заповедное место, куда никогда не ступала нога человека. На тот момент их оставалось не более двух сотен… Не все пошли за ним, часть осталась отстаивать свою правду.

Клёкот орла в вышине заставил человека оборвать речь. Но никто не воспользовался возможностью что-то сказать. Сказитель проводил улетающую птицу взглядом и продолжил:

– Они погибли все до единого…

Теперь он уже замолчал сам, выдержав скорбную паузу, словно бы отдавая дань погибшим. Затем заговорил вновь.

– Постепенно люди стали забывать правду о драконах, а потом и вовсе начали слагать о них небылицы. Так было куда легче переложить на других ответственность за все происшедшие беды и несчастья. Им приписывали чудовищные поступки – сожжение селений и городов, массовые убийства, стихийные бедствия. Смертоносное дыхание, поражающая воображение жестокость, кровавые инстинкты стали непременными атрибутами драконов. И вскоре уже никто уже не мог разобрать, где правда, а где вымысел. А потом… потом и сами драконы стали всего лишь мифом. Люди одержали безоговорочную победу.

Сказитель неторопливо обвёл собравшихся взглядом, в котором сквозила безмерная печаль.

– Но прошло время и стало ясно, что вместе с драконами из этого мира ушли бо́льшая часть красоты, благородства, величия и… как ни странно, человечность… Получив победу, люди потеряли неизмеримо больше. Но и драконы, ведя уединённую жизнь, утратили многое – истинную мудрость, великодушие, гармонию… А потом… потом они разучились летать… Прошли многие сотни лет, мир изменился и в тоже время остался прежним. И теперь новые беды произрастают на почве старых заблуждений. И вот уже люди повторяют совершённую драконами ошибку…

Голос сказителя затих незаметно, как постепенно стихает ласковый летний дождь. Над долиной повисла пугливая тишина, только вдалеке мерно шумел срывающийся с огромной высоты водопад. В темнеющем за озером далёком лесу трубно проревел олень. Собравшиеся продолжали молчать. Отчего-то их боевой задор совершенно иссяк, будто слова сказителя осушили наполнявшую их злость. Они даже не переглядывались, а лишь смотрели в землю или перед собой, и каждый думал о своём.

Сказитель сам нарушил тишину.

– Я хотел, чтобы вы знали о тех временах, когда мы умели уживаться друг с другом. Тогда, возможно, кому-нибудь захочется их вернуть.

Он одарил напоследок тех, кто слушал, доброй отеческой улыбкой и медленно, сгорбившись, будто бы на него разом навалилась усталость, сошёл с камня. Вослед ему неслось безмолвие. Как и все, храня молчание, к нему повернулся Картиан. Он не знал, как выразить то, что чувствовал.

– Мне пора. Благодарю за то, что выслушали. – Сказитель закинул на плечо ранее сброшенную у камня заношенную до заплат дорожную холщовую суму. Поправил лёгшую на узкое плечо потрёпанную лямку. Этот жест, простой и естественный, наполнил Картиана такой благодарностью, что он несколько мгновений не мог ничего сказать, только серьёзно смотрел на сказителя и в бездне его удлинённых глаз мерцали загадочные огоньки.

– Моя признательность тебе безгранична, – наконец вымолвил он, обводя задумчивым взглядом долину и окаймляющие её синеватые горы. – Спасибо тебе за то, что дал нам шанс. Я хочу, чтобы ты знал, что я безмерно уважаю тебя за твой поступок. Немногие бы захотели прийти сюда. И уж совсем мало кто бы осмелился…

Пальцы сказителя сжали пайцзу.

– Это я должен благодарить тебя, Картиан… За то, что позволил дать шанс.

Картиан ничем не выказал удивления. Сверху вниз он испытующе глядел на собеседника и свет заходящего солнца искристым золотом отражался от его блестящей чешуи.

– Тебе известно моё имя? – Он надеялся, что его голос не дрогнет на последних словах.

Сказитель слегка склонил голову.

– Мы – сказители – помним то время, когда ты приносил на своих крыльях прохладные дожди для жаждущих влаги полей, спасая нас от голода. И мы помним о твоём поступке, уберёгшем многие тысячи жизней.

Изумрудные мерцающие глаза Картиана расширились, в их мудром спокойствии заметалось волнение, и он благодарно склонил голову, куда ниже, чем минутой ранее это сделал сказитель.

– Позволь узнать и твоё имя, человек.

Сказитель улыбнулся.

– Моё имя не имеет значения. Важно лишь то, что я делаю.

– Спасибо тебе, сказитель... Ты словно вернул меня в прошлое, хоть и на мгновение… А ведь я уже стал забывать, что когда-то мог обгонять ветра.

Сказитель чуть заметно качнул головой.

– Спасибо тебе, вожак драконов.

Оба помолчали.

– Куда ты пойдёшь теперь? – спросил Картиан, уже догадываясь о том, что задумал его собеседник.

– К людям, – сказитель посмотрел вверх, на склоны, туда, где среди камней скрывалось подобие тропы, ведущей к расположенным у подножия горной гряды селениям. – Пришло время рассказать им эту историю. Если её выслушали здесь, то вряд ли меня побьют камнями там.

Он снова улыбнулся и глаза Картиана вспыхнули зелёным огнём.

– Когда-то, – он поднял тёмно-золотую голову и теперь мечтательно смотрел вдаль поверх собеседника, – принося людям дождь во время засухи, я дарил им жизнь. Но ты сейчас, – дракон перевёл взгляд на человека, – подарил нам нечто большее – надежду. Я желаю тебе удачи – с людьми она может понадобиться даже больше, чем с нами.

Сказитель снова улыбнулся и родниковая прохлада его глаз, встретившись с глазами Картиана, пригасила бушующее в них зелёное пламя.

– Я поднялся высоко в горы и отыскал Долину Золотого дракона, ведомый лишь старыми записями, да собственным чутьём. Оно же подсказывает мне, что внизу в моих словах нуждаются не меньше, чем здесь. Прощай.

Он развернулся и неспешно зашагал к склону – самому невысокому из окружавшей долину гряды. Поднявшись на несколько десятков метров, там, на вершине, он отыщет среди камней неприметную тропу, что каждый год прокладывал себе тающий по весне и сбегающий вниз снег.

Картиан долго смотрел вослед уходящему человеку. Наконец, когда его фигура исчезла из вида, он вздохнул и повернулся к стаду. Долина почти опустела: драконы уже разбрелись, занимаясь своими делами, словно никакого сказителя и не было. Только один, со светло-сиреневой блестящей чешуёй, выжидающе смотрел на него. Эфра́йт, самый молодой из всего стада.

– Кто он, Картиан? – Эфрайт робко приблизился к вожаку. – Он так странно говорил… Будто бы знал, каково это – быть драконом…

– Просто человек. – В словах вожака чувствовалось глубоко запрятанное сожаление.

– Ты жалеешь, что он не один из нас? – догадливо поинтересовался Эфрайт.

– Он мог бы многому научить молодых. Последнюю сотню лет они стали неуправляемы. Они не хотят знать ни о своём прошлом, ни о своём предназначении. Их устраивает нынешняя беззаботная и бессмысленная жизнь!

Картиан вскинул огромную голову к темнеющему небу и издал гортанный рёв. С разных сторон ему откликнулось несколько удивлённых голосов – драконы интересовались в чём дело.

– Этот человек не побоялся прийти к нам, хотя понимал, чем это ему грозит. – Картиан опустился на землю, поджав под себя лапы, и устало вытянул шею. – И что он получил в награду за свою отвагу? Равнодушие? Насмешки? А ведь он один из тех немногих, кому не всё равно…

– Но некоторые задумались! Не все драконы равнодушны… – волнуясь, Эфрайт распахнул и снова сложил тёмно-серые в фиолетовых прожилках крылья. – А это правда… правда, что мы раньше могли летать?

В его взоре горели восторг и надежда. В глазах Картиана мелькнула грустная улыбка – помнить о том даре было одновременно и горько и сладко.

– Правда…

Эфрайт недоверчиво и в тоже время восхищённо качнул головой.

– Но откуда он узнал про нас?

– Для сказителей местоположение нашей долины никогда не было тайной, они передавали это знание из поколения в поколение. Меня беспокоит другое… Мы ведь ничего не знаем о внешнем мире, а этот человек сказал, что там сейчас не всё благополучно. Мне кажется, он думает, что мы ещё можем это исправить… Да ты и сам слышал. Он словно бы надеется на нас…

Увидев, что к ним приближаются несколько молодых драконов, Картиан замолчал и поднял голову. Не доходя до вожака нескольких шагов, драконы нерешительно остановились.

– Картиан… – Крупный багряно-алый самец выступил вперёд. Аркта́рис, вечный задира.

– Слушаю тебя. – Вожак был готов к чему угодно.

– Человек не обманул? Его слова правдивы?

– Ты же знаешь, что я не позволил бы ему обманывать вас.

Алый дракон слегка приподнял крылья и раздражённо зашипел.

– Может быть, ты просто хотел заронить надежду…

– Нет! – Картиан поднялся на лапы и высоко вскинул голову, сразу став выше любого из подступивших к нему молодых драконов. – Неужели вы на самом деле думаете, что мы рождены ползать по земле подобно ящерицам?! Для чего вам крылья?! Во время выяснения отношений вздымать ими пыль?

Видя ярость вожака, алый дракон смиренно пригнул голову. Стоявшие за его спиной остальные драконы неловко топтались на месте. Видя их смущение, Картиан обуздал гнев.

– Если мы будем продолжать жить также, как и сейчас, то вскоре наши дети будут рождаться и вовсе бескрылыми. – В его голосе звучала невыносимая горечь. – Если будут рождаться вообще… Разве вы не видите, что нас становится всё меньше?!

Он отвернулся от соплеменников и стал смотреть на зубчатый горный хребет, замыкающий в себе цепь долин, ставших им домом. Горечь разъедала его сердце.

– Неужели никому из вас не хотелось бы преодолеть горы, летя, а не карабкаясь по камням?!

Молодые драконы за его спиной смущённо молчали.

– Уходите, – голос Картиана прозвучал устало. – Если решите что-то изменить, вы знаете где меня найти.

Растерянно переглядываясь, драконы потянулись прочь. Дождавшись их ухода, Картиан повернулся к Эфрайту.

– Почему ты не уходишь?

В янтарных глазах Эфрайта не было ни тени сомнения.

– Я уже принял решение. Думаю, вскоре это сделают и остальные.

И от звучавшей в его голосе уверенности Картиан вдруг понял, что тоже в это верит.

* * *

Это произошло через два дня.

Картиан только что вышел из озера и встряхнулся так, что брызги долетели до лежавшего неподалёку Эфрайта. Молодой дракон теперь всюду следовал за вожаком, словно боялся пропустить момент, когда случится что-то по-настоящему важное. Он-то и заметил первым, как вереница драконов вывернула из-за каменного уступа и потянулась к озеру.

– Картиан…

Вожак оглянулся и замер – их было так много! Взглядом он лихорадочно пересчитывал их… В груди вспыхнул пожар – они пришли все! Рядом беспокойно разворачивал и складывал крылья Эфрайт.

– Мы всё решили, – Арктарис смотрел на вожака, но вызова в его глазах не было – только вера. – Мы готовы.

Картиан не стал утомлять их разговорами, он просто развернулся и двинулся к горному склону. Они поднялись друг за другом на самый верх и, выстроившись в ряд, замерли у края, глядя вниз. Там, у подножия горной гряды жили люди. Иногда, рискуя жизнью, золотой дракон, изо всех сил цепляясь когтями за уступы и трещины, спускался по отвесному краю на выступ, с которого можно было их увидеть. Ему нравилось смотреть на маленькие аккуратные домики внизу, на крохотные человеческие фигурки, снующие по своим делам. На такой высоте он был невидим для их слабых глаз. Но настала пора стать видимыми, выйти в большой мир. Картиан, волнуясь, шевельнул крыльями, и двинулся к тропе, ведущей к селению.

Дорога вниз заняла у драконов больше времени, чем предполагал вожак – солнце зашло и снова встало, а они всё ещё шли по камням. Поначалу владевшее всеми радостное возбуждение сменилось усталостью, однако надежда продолжала гореть в их сердцах. Идти было нелегко, молодые драконы не привыкли к подобным вылазкам, долгие годы их устраивала сытая спокойная жизнь в высокогорных долинах. Сейчас, когда солнце достигло зенита и начало нещадно палить, все шли, опустив головы.

Едва слышный звук голосов поначалу показался Картиану просто ещё одной нотой в неумолчной песне ветра. Он вскинул голову – они как раз достигли того места, где спуск почти сходил на нет, превращаясь в природную террасу на высоте нескольких десятков метров от земли. Голоса доносились оттуда. Ещё несколько шагов и Картиан вышел на неё, и… не сумел удержаться от изумлённого вздоха – с противоположной стороны, навстречу им, из-за уступа на террасу поднимались люди. Мужчины, женщины, дети… В их глазах читалась та же надежда, что светилась во взглядах драконов.