Дом

И куда же, как думаете, может занести нашу мысль на этот раз? Где не бывало человечество, какие не покоряло дали земель своих, невероятно близких, и земель чужих, далеких, навсегда лишающих дома? И страшно ли это человеку, если в сердце его все еще есть его дом? Даже умирая на чужбине, любой при себе до победного конца коротенького жизненного праздника будет держать ощущение своего родного, теплого, приятного и комфортного, всепоглощающего и непременно близкого дома. Кто способен лишить человека отражения собственной родины в душе? Но им удалось. Дошли и до этого. Каким же образом, будет вопрошать читающий?

Можно ли себе представить человека, который никогда не имел дома? С одной стороны, конечно, приходят на ум древние кочевые племена, бороздившие просторы земной Евразии вдоль и поперек, покорявшие тех или этих, неизбежно проигрывающие тем, кто все-таки выбрал оседлый образ жизни, но не всегда, отнюдь не всегда в бою: ведь самим обрести землю для них проигрыш куда больший, чем может показаться на первый взгляд. Утрачивается ли их самость и свобода при этом, в этом ли их проблема после такого? Но они ведь обрели дом, почему же считать их потерявшими? Не соглашусь с ними: дом в их сердце – просторная степь, голубые небеса. Дом их куда больше, чем может себе представить какой-нибудь горожанин или сельский житель. Будет ли больше их сердце, коль оно способно вместить такую свободолюбивую родину? Спросить нам уже не у кого.

И с чего же начался эксперимент? Отправили они людей на Марс. Отправили без возврата, без надежд на возвращение. А, собственно, зачем переплачивать? Они сами хотели покинуть Землю навсегда, кому-то были ненавистны существующие земные государства, кому-то от тяжести воспоминаний знакомых земель становилось не по себе, немногие же из них всего на всего искали себе приключений. Ожидаемо, конечно, что на суровой красной планете нужно было им и продолжать свой род. Первая волна колонистов, конечно, никогда бы не смогла обеспечить своему роду хоть сколько-нибудь длительного продолжения – слишком уж их было мало. Отправили и вторую, и третью. Желающие, ожидаемо, все не кончались.

Вот и оно. Первое поколение людей, никогда не живших на Земле. У них нет Родины? Есть! Марс для них родная земля, его кратеры и пески – родные, переливчатое небо – ничем не хуже тех небес, что видели над собой кочевники в старину. Не получилось этих лишить чувства родного! Видят они своими глазами вокруг себя почвы, привязываются к ним. Видят хиленькие марсианские базы, видят взращенные колонизаторами растения. Это их – только их – родное, близкое. На этом, естественно, никто и не собирался останавливаться.

Постепенно, колонизировали всю Солнечную систему вдоль и поперек. Каждую планету большую и малую, каждый крупный спутник и даже астероид был исследован, прокопан, где можно – вырастили чего или выкопали, большой разницы нет. Теперь понятие родного места привязывается к приятному космосу близ Солнца, его греющим лучам, достигающим даже края этой близкой сердцу звездной системы. Нужно отправляться еще дальше!

Криосон? Это все еще не избавит от тоски по тем местам, в которых жил, от биения сердца при мыслях о том, где родился, рос, жил, работал. Как тебя отправить в другую галактику? Ты же из-за ностальгии будешь работать хуже, чем мог бы, исследовать не так ответственно, постоянно сравнивать с тем, что знакомо – откуда взяться объективной оценке? Ты все еще заложник родного и близкого в своем сердце.

Не решили проблему, ожидаемо, и целые поколения людей, рождающихся, умирающих, вновь рождающихся на кораблях, бороздящих дальние просторы. Их родиной стали их собственные пространства кораблей. Корабль можно уничтожить после высадки, благо данные и ресурсы передавать это не помешает, а как уничтожить тягу к родному в людских сердцах?

Изобрели… Идеальных людей взращивать в капсулах, не давая времени опомниться и что-то почувствовать, наполняли нужными данными сразу так, непосредственно выгружая в мозг, стимулируя обработку в нужном ключе. Прилетел – отпустили на планету выполнять миссию. Никакой родины, никакой тоски, неизбежно поражающей всех людей до этого. Неужели колонизация звездных пространств наконец-то станет успешней? Настоящий прорыв – слово прогресса смогло отменить вечную категорию родного в человеке? Ведь и заправляющие всем этим, достигшие, с цифровой точки зрения, бессмертия, не лишены этого изъяна.

***

Удар, скрежет. Громко. Еще громче. Горячо. Холодно. Очень холодно. Запрашиваю данные о планете.

–Биип. Экзопланета VRD 40982. Период обращения вокруг звезды – 365 стандартных суток. Температура летом – 200 кельвинов. Температура зимой – 30 кельвинов. Следы форм жизни обнаружены. Следы ресурсов обнаружены. Требуются к исследованию.

Приземление было, мягко сказать, не очень удачным. Весь летательный аппарат оказался уничтожен практически вдребезги. Теперь нужно понять, справится ли это тело с нынешними суровыми условиями. А, нет, предварительно стоит по стандартному образцу описать все увиденное. Образцы твердого вещества с формулой H2O, кристаллизованные, находящиеся на поверхности и на небе. По сторонам и до края горизонта высокие столбообразные выступы, покрытые последним. Ничего примечательного не заметишь. Продолжаю наблюдение. Собственное состояние оценивается как временно стабильное, через некоторое количество часов ожидается замерзание. Системы жизнеобеспечения оказались повреждены вместе с кораблем.

Прошло 30 минут, настало время следующего отчета. Состояние ухудшается быстрее, чем ожидается, из-за ветров. По данным, летние ветры не должны были так вредить. Ожидается, что следующий отчет может быть последним.

***

Промелькнула небольшая тень. Сначала аккуратно и медленно, потом все быстрее и быстрее. Семенящими шагами к герою в одном гермокостюме приближалась эта маленькая фигурка. Посмотрела оценивающе, блеснула линзами допотопных очков своей облачающей маски, скрылась на большой скорости. Исследователь-неудачник уже принялся протоколировать, но не прошло и десяти минут, как вслед за небольшой и резвой фигуркой стали прибывать фигуры куда больше и солиднее, причем, в количестве не менее, чем пяти.

Самый высокий и солидный из них подошел ближе. На вид – человек, седой, длиннобородый и длинноволосый, худощавый. В отличие от маленькой фигурки – одет в непонятного материала белый халат, перетянутый поясом, но тянущийся полами до земли, да в сандалии. Кожа бледная и белая, глаза желтые, яркие, будто два огня звездолета в космической тьме. Остальные четыре фигуры тоже оказались в близких к тому одеяниях, однако полы их халатов до земли не дотягивали, тем самым давая понять и разницу в статусе между ними и старым человеком и обнажая свободные штаны, находящиеся прямо под халатом. Обувь их была явно тяжелее, больше и теплее, а на них самих, поверх халатов, были накинуты распахнутые ни то шубы, ни то плащи-пальто, сделанные, по всему виду, из шерсти.

Старик, видимо, главный среди них, что-то махнул им рукой и сказал – они тут же засуетились, занервничали, но, тем не менее, под радостного вида движения маленького создания, поснимали с себя шубы и стали приближаться к попавшему на планету человеку.

-Ты откуда будешь? Речь хоть нашу понимаешь?

-Докладываю. Исследователь. Отправлен на экзопланету в поисках ресурсов и потенциальной жизни. Буду вынужден написать отчет через 15 минут.

-Ну и до чего доисследовался?

-Простите?

-Забудь. Это наша, да и твоя, к слову, родина. Пойдешь за нами. Дальше все решит мастер. Надень пока наши шубы.

Докладываю. Встречены гуманоидные разумные фигуры, по-видимому, люди. Смерть от замерзания не наступила с их помощью. Согласно имеющимся данным, человек не может существовать без теплой одежды при такой температуре окружающей среды. Продолжаю исследование.

Спустя время, следуя за своими спасителями, оказался он у входа в странную полусферу. Никаких отчетливых признаков на причины существования такой сферы найти горе-исследователю не удалось, но одно стало понятно – внутри тепло, комфортно, приятно, и какое-то новое, доселе неизвестное ему чувство в тот же момент захлестнуло его холодное сердце.

Он сделал шаг – вслед за своими спутниками.

Внутри полусферы его встретили множественные постройки, явно дело рук человеческих, да и при этом весьма искусных. Шпили, пагоды, деревья, сады, парки. Опять это чувство в его груди. Поискав глазами, находит он того самого престарелого мастера. С явным волнением, странным и чуждым для него, начинает он прерывисто вопрошать.

-Где мы? Кто вы? Что это за место? Почему вам не холодно?

-Мы на Земле, покалеченной человеческими же руками. Мы – земляне, вернувшиеся на свою изувеченную родину тем или иным путем. Ты – тоже. Добро пожаловать. Снова.