Дом

Три дня прошло, как Ефим въехал в большой деревенский дом, оставленный ему бабушкой, и все эти три дня ему пришлось спать не в доме, а в саду.

Ну всё хорошо в этом доме: слелан из крепких брёвен, просторный, уютный, но почему-то в нём Ефим не мог заснуть, а как только выйдет в сад и ляжет на лавочку, моментально проваливается в сон.

И вот на четвертый день, ему надоело спать на уличных лавочках, как бездомной побитой собаке, поэтому вечером лёг на диван в доме и закрыл глаза. Полчаса так лежал, вспоминал детство, проведенное в этом доме, но сон так и не пришёл.

Вышел на крыльцо и сразу же сладко зевнул.

" И как быть? Может пару часиков полежать на диване, возможно и усну." - подумал Ефим, почесывая макушку, стоя в одних семейниках на крыльце.

Вернулся на диван и принял лежачее положение, закрыл глаза. Прошёл час, а сна ни в одном глазу. Два - ничего. Подождал ещё час и снова ничего, не идёт сон, хоть ты тресни.

Злой, как цепной пёс, встал с дивана и пошёл в спальню, где лежала домашняя аптечка.

Копался в ней долго, ругался и плевался, читая названия каждого блистера таблеток, а на них, ну как назло, ещё самым мелким шрифтом были написаны названия.

Но тот, кто ищет, тот всегда найдёт и Ефим нашёл.

Закинул таблетки в рот и лёг на кровать в спальне, а через двадцать минут веки начали тяжелеть и он начал проваливаться в сон.

А в самый последний миг, уже летя в царство Морфея, ощутил чьё -то теплое дыхание рядом с левой щекой.

Сон, как рукой смахнуло, но глаза открывать не стал. Странно и страшно.

Лежит и не шолохнется, но чувство близости кого-то рядом, ровно дышащего и теплого, медленно расползается по всей левой стороне до ног.

Будто кто-то аккуратно, не касаясь матраса и его тела, лёг рядом с ним на кровать.

Сердце заколотилось, как неугомонное, готовое вырваться в любой момент. Казалось, что тело скованное параличом от страха, не сможет удержать внутри взбунтовавшееся сердце. Ещё чуть-чуть и оно разорвется, или вырвется наружу, ломая рёбра и грудину. А затем на грудь надавливает что-то тяжёлое нематериальное, сбивая рваный ритм дыхания. Сделать вдох становится настолько трудно, что приходится с силой вталкивать воздух в горящие лёгкие и выдыхать обжигающий пар.

Каждый вздох и выдох вызывают раздирающую внутренности боль, но и это не всё.

У шеи чужое теплое дыхание сгущалось во что-то осязаемое, сжимающееся под подбородком, фиксируя шею, но не сдавливающее мгновенно её. Нет, оно с каждым выдохом всё сильнее стягивало кожу на шее, и через пару выдохов оно должно начать стягивать шейные мышцы.

Грань между жизнью и смертью отчётливо предстала перед Ефимом, но ему было не до неё, он ждал момент выдоха, на котором, с последней каплей надежды, сможет произвести звук.

Он рискнул и поймав момент хрипло вскрикнул, поднимая веки. Один на кровати в темной комнате.

Сердце билось часто, но начало успокаиваться, тело вернулось под контроль Ефиму, больше ничего не давило и не стягивало.

Весь мокрый, но живой, он жадно дышал, делая частые вдохи.

Постепенно приходило осознание, что дом не хотел ему навредить, он пытался защитить его.

А может это был не дом?

Не все могут собраться и вскрикнуть. Многие молча умирают лёжа в кровати рядом с любимыми.

Дай Бог сил прохрипеть.