Дом №7

Если ты когда-нибудь собирался в дорогу и чувствовал лёгкое покалывание в животе — не тревогу, но и не радость, а нечто промежуточное, как тонкий ток под кожей, — значит, ты знаешь, что чувствовала Лера в то утро.

Город медленно просыпался. Было ещё прохладно, но в воздухе уже ощущалось обещание жары. Небо — прозрачное, неправдоподобно правильное, будто отрисованное вручную. Дроны лениво скользили над улицами, их тени ползли по асфальту, не нарушая ни ритма, ни смысла происходящего. Всё было как всегда. И в этом было что-то пугающее.

Лера стояла у машины, глядя на кофр со стабилизатором, и спорила с собой.

— Ты его с собой берёшь? — раздался голос Марка за спиной.

Он усмехнулся, приподняв бровь — будто только что вышел из сна, где был главным героем.

— Это не съёмки "Звёздной одиссеи-12", Лер. Просто квест. Ни каскадёров, ни взрывов.

— Именно поэтому он мне и нужен, — сказала она, заталкивая кофр в багажник. — Чтобы фиксировать тот момент, когда ты всё-таки решишь прыгнуть с лестницы и вывернуть лодыжку.

В 2183-м развлечения вышли за пределы экранов. Мир, пресыщенный симуляциями, устал от иллюзий, в которые никто уже не верил. Люди снова искали опыт — только не у себя в голове, а вовне.
Именно так корпорация ImmersiTech создала «Дом №7» — иммерсивный аттракцион нового поколения. По крайней мере, так они это называли. Без шлемов. Без голограмм. Только ты, твои друзья и среда, которая адаптируется под ваш выбор.
Участие — по закрытому приглашению. Никаких обзоров, никаких стримов. Только одна формулировка в трейлере:
«Выживет не тот, кто сильнее. А тот, кто будет честнее с собой.»

Это был не просто квест, а «иммерсивное прохождение без интерфейса». Именно так гласила формулировка в рекламном ролике, который больше напоминал тизер к психологическому фильму ужасов.

Они думали, что покупают развлекательную игру. На самом деле — входной билет.

Марк вздохнул, театрально облокотился о крышу автомобиля и изобразил задумчивость.

— Ты знаешь, это в тебе самое романтичное.

— Что? Предусмотрительность?

— Нет. Желание снять чужую боль в 4K.

Она хмыкнула. Их разговор тек привычно, как ручей между камней: чуть острых углов, немного блеска, но всё по накатанной. Где-то позади хлопнула дверь. Дан выволок термобокс, гремя бутылками и шурша упаковками. Ася— за ним, смеясь, с пакетом, из которого торчал хлеб и какая-то плюшевая зверушка.

— А это ещё кто? — спросил Марк, указывая на игрушку.

— Это Бублик, — ответила Ася. — Талисман.

— Талисман от чего?

— От скуки. От смерти. От плохих фото.

— Значит, не сработает, — вставил Дан. — Мы всё равно все будем выглядеть как запотевшие огурцы к концу первого дня.

— Я предпочитаю огурцам квестеров с огоньком, — парировала Ася.

Никита уже сидел в машине. Щёлкал по интерфейсу, будто разговаривал с кем-то невидимым. Очки сползли на кончик носа. Лицо — как всегда — ни лишней эмоции, ни морщинки. Он напоминал прозрачную папку с документами: всё на виду, но смысла не вычленить, пока не разложишь по полочкам.

— Мы взяли всего три литра воды? — нахмурилась Ася, заглядывая в термобокс.

— Технически, — не отрываясь, сказал Никита, — дом снабжён автономной системой. В нём встроен ледогенератор, система регенерации влаги и, если верить описанию, машина для молекулярного приготовления кофе. Из воздуха.

— Но бутылку воды для дамы взять было слишком сложно?

— Принципиально.

Дан фыркнул:

— Машина рассчитана на массу. Особенно с кофром Леры.

— Мой стаб чувствует агрессию, — бросила она, забираясь на заднее сиденье. — Предупреждаю.

Голографический навигатор вспыхнул мягким голубым светом. На экране — маршрут. Конечная точка: «Объект №7. Частная зона. Подтверждение получено.»

Они выехали. Асфальт под колёсами быстро сменился стеклянными проспектами. Башни с огнями, дроны-курьеры, неоновая реклама. Всё привычно. Всё — слишком. Словно кто-то выставил контраст на максимум, чтобы отвлечь от главного. От пустоты внутри.

— Музыку? — спросила Ася.

— Только не твою любимую кислоту, — сказал Марк.

— Нет. Сегодня хочу что-то старое. С голосом.

Плейлист загрузился. Из динамиков полился плёночный хрип. Женский голос — мягкий, обволакивающий. Из другого времени.

— Это моя мама слушала, — сказала Ася. — Когда всё ещё было нормально.

— У кого — когда? — буркнул Дан. — Я, например, ощущаю себя надкусанной булочкой уже месяц.

— Надеюсь, не с маком.

— С пеплом.

Смех прошёл по салону. Нервный, но живой. Он держал их вместе. Как верёвка, которой связывают руки, чтобы не потеряться.

— А вы вообще чего ждёте? — спросила Ася. — От этого дома?

— Пищи для контента, — откликнулась Лера. — Ну и… чтоб потом было что вспоминать. А может, и не вспоминать.

— Глубоко.

— Я стараюсь.

— Я жду, что кто-нибудь наконец-то выключит в голове радио, — сказал Дан. — Слишком много мыслей, и ни одна не играет в такт.

— А ты, Никита?

Он поднял глаза от интерфейса. Медленно, будто извлекался из другого слоя реальности.

— Хочу увидеть, насколько далеко ушли развлечения. Если дом настраивается под психотипы — значит, он будет меняться под нас. А если будет меняться под нас — мы увидим себя.

— И чего ж ты там надеешься увидеть?

Он пожал плечами:

— Структуру. Или её отсутствие.

После этих слов замолчали. Словно все одновременно вспомнили, зачем едут. И что всё это — не совсем игра.

Асфальт заканчивался не сразу. Сначала он стал более шероховатым, потом пошёл волнами, как старый пластик, подтаявший от времени. А потом — просто исчез.

— У вас тоже такое ощущение, что нас ведут, а не мы едем? — спросила Ася, приподнимаясь над креслом.

— Это и есть навигация, — отозвался Никита. — Только без интерфейса.

— Ну да, и без карты. Куда мы едем, чёрт возьми?

Ответила не машина, а дорога. Справа показалась одинокая конструкция — вроде бы остановка, но без разметки, без скамеек, без смысла. Просто стеклянный куб, заросший полевыми цветами по углам.

Машина замедлилась.

— Она тормозит, — сказал Дан.

— Сама? — переспросила Ася. — Мы не трогали маршрут.

Они подъехали к точке. На панели загорелся тусклый свет. Камера в углу стеклянного куба еле заметно шевельнулась, словно только что проснулась. Внутри — никого. Только старый стол и серый терминал, похожий на терминал оплаты в магазинах двадцатилетней давности. На экране — ничего. Но голос был:

— Подтвердите состав группы.

Голос был вне пола и возраста — тёплый, уверенный, сонный. Он был собран из правильных интонаций: тёплый, убедительный, слегка сонный — как у бортпроводника, который приветствует тебя в самолёте, где ты, возможно, заснёшь навсегда.

— Не называйте имён. Только число.

Все переглянулись.

— Это нормально? — спросила Ася.

— Похоже на адаптивный ввод, — сказал Никита. — У них всё так.

— Это, по-твоему, «всё»? — хмыкнул Дан. — Мы вообще-то в лесу. Без связи. Говорим с кустом.

— Я скажу, — тихо сказала Лера. — Пятеро.

Пауза. Секунда. Другая. Щелчок, едва уловимый — будто что-то внутри механизма переключилось. Потом — сигнал. Нечёткий, как отблеск от лампы:

— Допуск подтверждён. Добро пожаловать, группа семь.

— Семь? — переспросил Марк. — Это… оговорка?

— Или мы чего-то не знаем, — пробормотал Дан.

Свет погас. Машина снова тронулась с места, будто всё было по плану.

Ася хохотнула:

— Ну класс. Может, это тест — кто из нас лишний?

— Ты уверена, что нас действительно пятеро? — сказал Никита с полуулыбкой. Без давления, но... слишком вовремя.

Все рассмеялись. Почти искренне.

Только Лера не смеялась. У неё внезапно заложило ухо — правое. Обычно так бывало в старых лифтах, когда кабина начинала движение без предупреждения. Она моргнула. Проглотила. Но чувство — не ушло.

Словно кто-то пересчитал их по-другому.

И не сошлось.

Через час они съехали с трассы. Асфальт кончился. Началась узкая полоса серого гравия, зажатая между соснами. Навигатор глючил: сначала повернул маршрут в никуда, потом отключился. Связь пропала. Интерфейс завис на строчке: «Доступ подтверждён. Добро пожаловать.»

— Кто-нибудь знает, куда мы едем? — спросила Ася, поднимая глаза от своего браслета.

— Не знаю, как вы, а я полон доверия, — отозвался Дан. — Особенно к адресам, которые появляются после полуночи в чате с подписью "Не спрашивай, просто жми".

Лес начал сгущаться. Деревья стояли слишком ровно, как будто кто-то выставлял их вручную. Ни мусора, ни указателей. Ни одного следа других машин.

А потом — внезапно — деревья расступились, и они выехали на идеально подстриженную поляну.

В центре поляны стоял дом.

Он был бежевым, с террасой, деревянными перилами и ароматными цветами в горшках. Окна — чистые. Крыша — черепичная, как в загородных каталогах начала XXI века. Всё выглядело… приятно. Даже слишком.

В 2183 году дома больше не строили. Не по-настоящему. Не с деревом, стеклом и черепицей. Всё свелось к интерфейсам, перенастраиваемым модулям, временным сборкам. Уют остался в симуляциях — за пределами было слишком много хаоса и слишком мало смысла.
После Эстетической реформации и Коллапса опыта — того самого, когда человечество перестало ощущать разницу между реальностью и её копией, — архитектура ушла в тень. Остались оболочки. А воспоминания — лицензировали.
Именно поэтому этот дом казался почти кощунственным: у него было лицо. Память. Запах. Текстура. Будто он не симулировал уют — а помнил его.

— Мы точно не в голограмме? — спросил Марк.

— Проверить? — Никита постучал по дверце. Звук был настоящим. Плотным.

У калитки — табличка. Выжженные буквы: "Объект №7. Добро пожаловать, Группа 9".

— Группа девять? — удивлённо произнесла Лера. — Разве у нас в подтверждении не стояло семь?
Она по инерции пересчитала всех взглядом. Пятеро. Как и было.

— Может, они считают с нуля, — предположил Марк.
— Или группы шли параллельно, — добавил Дан.
— Я думаю, это начало, — сказал Никита. — Всё, что дальше, будет персонализировано.

После этого никто не пошутил. В воздухе повисло лёгкое напряжение, как будто они услышали нечто, не до конца поняли, но всё равно запомнили.

Машина остановилась сама — как будто поняла, что дальше её помощь не нужна.

Они вышли. Солнце било в глаза. Ветер принёс запах травы, печёного хлеба и — кто-то вслух произнёс — «яблочный пирог?». Лера вдохнула глубже. А потом, впервые за всю дорогу, ощутила, как что-то внутри неё на секунду сжалось. Слишком легко. Почти как отклик на красоту — но с привкусом тревоги.

— Что-то не так? — спросила Ася, заметив, как Лера замерла.

— Нет. Просто… этот запах. Как у моей бабушки в дачном доме. Один в один. Хотя… реального дома уже нет. Он давно снесён. А бабушка — в архиве. Я его помню только по симуляции.

— Может, совпадение? — Дан пожал плечами.

— Или совпадение, — сказал Никита. — Хотя… очень точное.

— Звучит… романтично, — прокомментировал Марк.

Они прошли по гравию к крыльцу. Дверь открылась сама, без звука, как в дорогом отеле. Внутри — мягкий свет, полы из настоящего дерева, лестница с ковровой дорожкой. На столике у входа — записка:

"Уважаемые участники. Дом полностью в вашем распоряжении. Завтрак — с восьми. Первое задание — после подтверждения ролей. Желаем тёплого начала."

Ася коснулась стены. Материал был тёплым. Почти живым.

— Это… странно. Слишком приятно.

— Будто нас давно знают, — добавила Лера.

Они ходили по дому: просторные комнаты, идеально сделанные кровати, даже старинный граммофон в гостиной. Всё работало. Всё было готово. Ни намёка на присутствие других людей. И ни одного экрана. Только стены, дерево, мягкий свет. Словно кто-то забрал у технологий всё внешнее, оставив суть — интерфейс, встроенный в сам воздух.

— Я не знаю, что вы думаете, — сказал Дан, — но мне хочется остаться здесь навсегда.

— Ещё не поздно передумать, — усмехнулся Марк.

Но никто не ушёл. Они смотрели на дом. А он, казалось, смотрел в ответ. И улыбался.

Лера не сразу поняла, что все замолчали. Ни одной шутки. Ни реплики про "инста-дом мечты". Даже Дан — и тот тихо смотрел в угол холла, где стояла старинная этажерка. На ней лежала книга. Её не было там минуту назад.

Ася пошевелилась первой — резко, будто очнулась ото сна.

— Всё нормально, — сказала она. — Просто… красиво. Странно красиво.

Марк кивнул. Его лицо будто стало на полтона светлее. Или свет изменился.

Никита вглядывался в лестницу. И Лера заметила, как он нервно дёрнулся. Его пальцы сжались в кулак. Он что-то заметил — и промолчал.

Лера подняла взгляд на верхний этаж. Там было темно. Но не пусто. Как будто кто-то только что прошёл мимо, оставив за собой след — слишком тонкий, чтобы быть замеченным, но достаточно плотный, чтобы его почувствовать.

Она ещё раз вдохнула тот самый запах — пирога, дерева, спокойствия. И поняла, что больше не хочет этого запаха. Он слишком идеален. Слишком настойчив.

Они знали, кто мы такие.

Она не произнесла это вслух. Только кивнула — себе, едва заметно.

Пока все разошлись по комнатам, Лера осталась стоять у порога, глядя на дверь.

Та медленно закрылась сама. Без щелчка. Без скрипа. Словно не дверь — а веко, закрывающее глаз.

И в этой тишине, в этом мягком закате она впервые ощутила: не страх, не тревогу — а ожидание.

Что-то здесь уже знало, что они пришли.
И уже решило, что будет дальше.

А потом, уже уходя, Лера услышала, как наверху, там, где никого не было, — тихо скрипнула половица. Один раз.

Как будто кто-то сделал шаг.

И в тот же миг — у Леры кольнуло в ухе. То же ощущение. Как у контрольной точки.

Словно что-то снова переключилось. Или... прибавилось.