Дом дракона

Тьма...

Тьма не отступила сразу из своих объятий. Сначала в ушах возник гул, словно где-то вдалеке отдавался последний, затихающий удар сердца. Веки открылись не сразу, словно кто-то специально придавил их, не давая открыть глаза. И вот, наконец, сквозь эту пелену пробивается свет.

Иосиф моргнул. Раз, потом еще раз и еще.

Перед его глазами мелькали золотистые отблески от солнца, играющие на витражах высоких окон. И вместо жесткой больничной койки, к которой он привык, лежал на огромной кровати, утопающей в мягких шелках темного, ночного цвета и пепельно-сером бархате. Над головой было что-то, что чувствовалось нежнее облака, а тяжелое одеяло было расшито сложными узорами с драконами, чьи глаза горели рубиновым огнем.

— Неужто это и есть моя больничка? — пробормотал Иосиф, и голос его прозвучал непривычно, каким-то юным и звонким. В нем не было той самой хрипотцы и усталости, которая появилась у него из-за постоянного недосыпа и дешевых сигарет.

Иосиф поднялся и огляделся. Комната казалась просто огромной, больше его однокомнатной квартиры. Высокий потолок с резными деревянными балками был выкрашен в темный бордовый цвет. Возле стены стоял огромный дубовый шкаф, который украшала костяная голова дракона. На полу лежал толстый ковер с изображением трехглавого дракона, и каждый шаг на нем ощущался, словно ты ходил по мху. Над камином, в котором висел герб: трехглавый дракон на фоне черного и красных цветов, но в самом низу был еле заметный серый волк.

На столике возле окна стояла серебряная чаша с водой, а рядом лежало перо, чернильница и свиток с печатью. В углу стоял манекен в полный рост, на котором висела броня: роскошные доспехи из металла темного-серого цвета, украшенные драконьими глифами, гравировкой и драгоценными камнями, отражающие богатство.

Иосиф встал с кровати и почувствовал, что тело его стало непривычно легким и гибким. Никакой усталости, никакой ноющей боли в пояснице, как после ночных смен. Только странное ощущение новизны.

Подойдя к большому зеркалу в серебряной раме, он замер.

В зеркале на Иосифа смотрел совершенно другой человек.

Перед ним стоял подросток лет четырнадцати. Он был стройным. Темные, почти черные волосы. Кожа была бледной, но не болезненной, а скорее аристократически холодной. И глаза... Они были удивительно, завораживающе фиолетовыми.

— Что за хрень, мать твою? — выдохнул Иосиф, поднимая дрожащую руку к лицу. Пальцы были тонкими и ухоженными, без следов мозолей от тяжелой работы. Он коснулся щеки, и кожа под пальцами оказалась гладкой, без следов бритвы.

Сердце бешено заколотилось в этот момент, и вдруг Иосифа поразила вспышка боли: жгучая, острая и давящая. Она будет разрывала его изнутри, начинаясь за грудиной и отдавая в левую руку, плечо и горло. Не хватало воздуха. По спине струился пот. Голова кружилась, и мир вокруг начал меркнуть.

Покачав головой, это были всего лишь забытые чувства. Это последнее, что почувствовал Иосиф до этого.

— Это сон... — тихо пробормотал Иосиф. — Я вспомнил... Я вспомнил, как умер на улице, в три часа ночи, после тяжелой смены. Все эти чувства, они свойственны инфаркту. У меня был инфаркт миокарда. Рядом никого не было.

Он резко ущипнул себя за предплечье так сильно, что на глазах выступили слезы.

Боль была реальной.

Иосиф зажмурил глаза и глубоко вдохнул:

— Либо у меня такой крепкий сон, что даже сильная боль не может меня разбудить. Что мне кажется маловероятно.

В его голове всплыли те странные форумы в интернете, которые он читал в перерывах между сменами. Исекай... Перерождение, душа в другом теле. Тогда он смеялся над этим и относился скептически.

— Бред для школьников, которые это хавают, — говорил тогда себе Иосиф.

Но сейчас это как-будто казалось, что все это стало реальностью.

Что было еще более странным, Иосиф не переродился в младенца. Он уже очнулся подростком. Значит, есть шанс, что память прежнего владельца тела еще здесь, где-то внутри.

Он зажмурился еще сильнее, сжал виски ладонями и попытался сосредоточиться, следуя советам из одного из тех постов в интернете:

— Ребята. Представьте, что вы открываете дверь в чужой разум.

Сначала была гробовая тишина.

А затем яркая вспышка перед глазами: образы, имена, голоса, запахи, боль, радость, слезы.

Лианна... Ее бледное лицо, ее улыбка в последний миг перед смертью.

Рейгар... Его рука на плече мальчика, но взгляд направлен вдаль, словно он ищет кого-то другого.

Эйгон... Его насмешливый смех:

— Смотрите, кто пришел, наш северный принц, Деймон Таргариен.

Серсея... Ее холодный взгляд поверх бокала вина.

Визерис... Он прошипел:

— Полукровка! Я никогда не буду воспринимать тебя за настоящего Таргариена!

Затем имя...

Деймон...

Деймон Таргариен. Сын короля Рейгара Таргариена и Лианны Старк. Второй в очереди на трон после Эйгона. Его младшие братья: Дейрон, Джейхерис. Его сестры: Рейнис, Висенья. Мать умерла при родах. Его отец женился на Серсее Ланнистер ради мира и стабильности в королевстве. Во дворе шептали, что он был лишним.

Иосиф упал на колени и издал хриплый крик от осознания.

Он не умер.

Он начал свою жизнь заново.

Но теперь он не Иосиф, уставший работяга с часто пустым кошельком и больным сердцем.

Теперь он принц Деймон Таргариен, в чьих жилах течет огонь и лед.

***

Короли — высший феодальный чин в семи королевствах, передаваемый власть по наследству, чаще всего по мужской линии. Представить себе, каково это — родиться с короной на голове!

Символ власти королей — Железный трон, груда перекрученного металла, созданная из мечей врагов, павших перед домом Таргариенов. Король носит гордые титулы: Король Андалов, Ройнаров и Первых людей. Владыка семи королевств. Защитник державы. К ним обращаются с почтением: «Ваша милость». Как правило, король — верховный лорд, лидер и командир своего народа.

— Невероятно, как всё это умещается в моей голове, — подумал Иосиф.

Хотя стоп... нет.

Теперь он не Иосиф.

Иосиф — Деймон Таргариен. Сын короля Рейгара, правителя всего Вестероса, от заснеженного Севера до каменистых Железных островов, от плодородных Речных земель до неприступной Долины, от золотых Западных земель до цветущего Простора, от грозовых Штормовых земель до пустынного Дорна.

Деймон — единокровный брат Эйгона Таргариена, старшего наследника престола. И Деймон же — сын покойной Лианны Старк, в чьих жилах текла кровь Севера, холодная и сильная, как зимний ветер, с гордостью древнего рода.

У отца Деймона был Малый совет — семеро доверенных людей, направлявших судьбу королевства.

Тайвин Ланнистер — Десница короля. Закулисный стратег, чье золото удерживало корону от падения.

Питер Бейлиш — Мастер над монетой. Скользкий тип. Он мог очаровать словами, но в его взгляде всегда была опасность. Как яд в бокале вина.

— По всей видимости, этот Деймон хорошо знал Малый совет. Раз я могу знать, на что способны эти люди, — новый владелец тела Деймона подумал с легким удивлением.

Варис — Мастер над шептунами. Паук в тенях, знающий абсолютно всё, что происходило в Семи королевствах, даже о том, о чём боялись шептать.

Мейс Тирелл — Мастер над законами. Любил красивые речи, но часто оказывался пуст.

Станис Баратеон — Мастер над кораблями. Воплощение самой суровости и несгибаемый, как стальной клинок из валирийской стали.

Сир Эртур Дейн. Меч зари — лорд-командующий королевской гвардией. Честь этого рыцаря была легендой, о нём слагали песни даже враги.

И великий мейстер Пицель, чей острый ум служил королю, но чья преданность принадлежала Цитадели.

— Занятно. Интересная задумка с Малым советом, — пробормотал Деймон, шагая по вымощенной дорожке в южную часть Красного замка.

Впереди раскинулась богороща — участок земли размером с акр, одно из немногих мест, где еще сохранялись древние традиции к югу от Перешейка. Под сенью старых чар-деревьев, вязов, ольхи и черного тополя воздух был тише, а время будто замедлялось. Большинство при дворе молились Семи, и мало кто заходил сюда. Только прежний Деймон и иногда старые слуги, помнившие времена до прихода Таргариенов.

— Мой принц, все ли с вами в порядке?

От неожиданного голоса Деймон вздрогнул и обернулся резко.

Перед ним стоял рыцарь в сияющих доспехах, на шлеме — черная летучая мышь с распростертыми крыльями: герб дома Уэнтов.

— Сир Освелл, — сказал Деймон, узнав рыцаря. Воспоминания прежнего владельца этого тела всплыли в сознании мгновенно. — Прошу прощения. Я был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как вы шли за мной.

Освелл приподнял губу. Его глаза, уставшие, но добрые, внимательно смотрели на принца:

— Не стоит извиняться, мой принц. Просто вы сегодня... совсем другой. Может быть, позвать вам мейстера, мой принц?

Деймон покачал головой:

— Нет, спасибо, сир Освелл. Но давайте проясним одну маленькую мелочь: когда мы одни, зовите меня просто Деймон.

Рыцарь на миг замер, будто взвешивая смелость этой просьбы. Но в глазах принца он не заметил каприза, лишь уверенную твердость, прежде ему не знакомая. Освелл кивнул:

— Хорошо… Деймон. Как пожелаешь.

— Вот и отлично, — улыбнулся Деймон, и в этой улыбке Освелл впервые за долгое время увидел не мрачного отшельника, а живого мальчика. — Хочу побыть один в богороще, сир Освелл.

— Конечно, — подтвердил Освелл. — Как всегда.

Рыцарь отступил на шаг, затем еще на один, и остался у края аллеи, наблюдая, как принц скрывается среди деревьев.

— Что-то с ним не так, — пробормотал Освелл себе под нос. — Всегда ходил тихо, мало разговаривал и мало улыбался. А сейчас... Как будто внутри него загорелся свет, — он усмехнулся и вздохнул. — В любом случае, лучше видеть улыбку, чем ту унылую рожу изо дня в день.

***

Богороща...

Из обрывков в памяти, оставшихся от прежнего Деймона, Иосиф знал об этом месте. Это был некий островок тишины и благоговения, словно спрятанный уголок от суеты Красного замка. Говорили, что здесь Старые боги все еще слышат шепот тех, кто осмеливается прийти к ним. Не нужны громкие молитвы, не нужны напыщенные алтари или мерцающие свечи. Достаточно прикоснуться к дереву, и мир истинный предстанет перед тобой во всей своей наготе.

Прежний Деймон, помнится, часто приходил сюда. Искал утешение в молитве. Чаще всего просто молчал, погруженный в свои мысли. Редко бывало, плакал он тихо, украдкой, чтобы никто не видел его слезы и слабость.

Но Иосиф... Он верил иначе.

Его вера остается той же, что была при прошлой жизни. Вера его была обращена к одному и единому Богу. Всемогущий... Всевышний... Начало и конец. Тому, для кого время — лишь миг. А смерть — не более чем поворот на пути.

По всей видимости, Бог решил дать ему второй шанс. Не из милости и не в качестве наказания, а как возможность начать все сначала.

— Раз уж сам Бог этого хочет... почему бы и не попробовать, — сказал себе тихо Иосиф, и на губах его мелькнула слабая улыбка.

Но улыбка была недолгой.

Сердце сжалось вдруг. Не от физической боли, как тогда, когда он лежал на улице. Это была боль иного рода — глухая... ноющая... Тоска!

Перед глазами его возникли лица:

— Отец, — в детстве для Иосифа плечи отца были опорой перед недугом.

— Матушка, — Иосиф, как себя помнил, ему всегда нравился запах матери, которая пахла духами со вкусом цветов. Образ женщины пропадал постепенно, полный тепла и заботы.

— Виктория, — маленькой сестренки Иосиф больше никогда не увидит и не услышит ее звонкий, ангельский голосок.

— Альберт... — И объятия маленького братишки тоже больше не будет. И никогда он больше не услышит мольбы о помощи с одноклассниками.

Семью он больше никогда не увидит. Скорее всего, никогда. Его тело, по крайней мере, уже покоится в земле. На могильной плите выбито его имя. Его место в прошлой жизни пропало.

Эти мысли продолжали сжигать его изнутри, словно раскаленное железо, вонзенное прямо в сердце.

Но он осознавал нехотя: ничего уже не исправить. Ни слезы, ни мольбы, ни даже самые искренние молитвы не вернут его в утраченный мир.

Иосиф умер. Все конечно!

А здесь... Здесь для него только начало. Новая жизнь. Новая глава. Весь этот мир для него неизведан.

— Боже... — прошептал Иосиф, глядя на листву чардрева. — Странно обращаться к тебе здесь, в окружении чужих богов. Но если ты дал мне это, значит, на то была причина.

И вдруг его посетила странная мысль. Не от страха или гордыни, а от странного, почти детского чувства спокойствия:

— Хорошо, что умер именно я, а не кто-то другой.

Иосиф прожил свои двадцать пять лет. Да, не идеальных, но наполненных добрыми делами. Учился, работал, помогал другим и семье. Служил своей стране, создавая оружие. Он не оставил после себя долгов, обид или предательств. Только усталость и чистоту совести.

И теперь... Теперь пришло время начать все с чистого листа.

Он глубоко вздохнул, поднялся с колен и провел рукой по лицу, будто стирал невидимые слезы.

— Надо перестать думать о себе как об Иосифе, — сказал Иосиф вслух. Голос звучал неожиданно для него твердо и уверенно. — Этого человека больше нет. Он остался в той, прошлой жизни.

Он посмотрел на свои руки. Тонкие и юные, но уже достаточно сильные.

— Меня зовут Деймон... Деймон Таргариен! — Деймон усмехнулся. Теперь в этой усмешке не было грусти. Только лишь легкая ирония и предвкушение чего-то нового. — Черт его знает, что это за мир нахрен вообще... Но раз уж я сын короля, почему бы не прожить эту жизнь так, как я сам захочу? Столько возможностей...

И впервые почувствовал не страх, не боль и не потерю даже... А жажду. Неутолимую жажду действия. Показать себя. Жажду власти. Жажду предопределенности.

Деймон развернулся и пошел прочь из Богорощи. Теперь никак не потерянная душа. А как принц! Принц, который наконец проснулся и готов принять свою дальнейшую судьбу.