Дом, где говорят вполголоса

По вечерам за полями загораются огни. Я каждый раз проверяю, все ли на месте. Некоторые больше не возвращаются — просто остаются тёмными, и к этому уже не задают вопросов.

Дороги стали короче и опаснее. По ним идут быстро и молча, не глядя по сторонам. Время сжалось до нескольких привычек: слушать тишину, различать звуки, запоминать, где можно переждать.

Во сне небо низкое. Птицы в нём летят не клином, а разрозненно, будто сбились. Я просыпаюсь раньше, чем они долетают, и ещё долго лежу, не включая свет.

Дом детства стоит, но в нём теперь говорят вполголоса. Босиком по полу не бегают — стекло может быть где угодно, даже там, где вчера было чисто. Калитка открывается осторожно, чтобы не скрипнула лишний раз.

На кухне пахнет хлебом, но его режут тонко. Окна по вечерам закрывают плотно, занавески не раздвигают. Старая кружка с трещиной всё ещё на подоконнике — её не выбрасывают, потому что вдруг потом уже не будет другой.

Яблони за домом цветут как в последний раз. Бело так, что больно смотреть. И между ними по-прежнему мой дом — не как место, а как то, что нельзя отдать, даже когда забирают почти всё.