Дом, где звездами мы были...

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

Я не писатель.

Я вообще никогда даже не думала что-то писать. В школе сочинения списывала у соседки по парте, в институте рефераты заказывала у аспирантов за пиво. Моё дело — бизнес, контракты, лица моделей и капризы звезд. У меня своё бьюти-агентство в Милане и железобетонная крыша над головой. В прямом и переносном смысле. Я — Жанна Ветрова.

Но эта история...

Если вы держите в руках эту книгу, значит, я всё-таки решилась. Села и написала. Не потому что графоманство накрыло. А потому что история моей подруги Даши настолько удивительная, что я просто обязана её рассказать.

Мало ли — вдруг кому-то это сейчас нужно. Услышать, что мир не ограничивается тем, что мы видим. Что надежда имеет право быть, даже когда всё против. Что любовь — это не просто химия, а что-то большее.

Я вот теперь знаю.

Короче, я решила рассказать эту историю. Как есть. Со всем моим скепсисом, нецензурной лексикой, неверием и прозрением, от которого до сих пор голова идёт кругом, когда вспоминаю.

Я не обещаю литературных высот. Я не Толстой, не Достоевский и даже не Донцова (слава богу). Я просто женщина, которая любит свою подругу и готова ради неё на многое. Даже на то, чтобы поверить в сказку.

Если вам здесь встретятся крепкие выражения — извините. Я так разговариваю. Если покажется, что я слишком циничная — это защитная реакция. Если слишком эмоциональная — что поделать, прорвало.

Эта история научила меня одной важной вещи: мир устроен сложнее, чем мы думаем. И иногда люди приходят к нам из снов. Иногда глаза говорят больше, чем слова. А иногда железобетонная крыша даёт трещину, и через неё прорастает свет. Или надежда. Или что-то такое, ради чего вообще стоит просыпаться по утрам.

Проверено на собственной шкуре.

Ваша Жанна Ветрова

Милан, via Brera, бар с дурацкими лимонами на стенах.

P.S. Паоло, если ты это читаешь — следующий негрони за мой счёт. Ты был прав, старый философ.

ЭПИЗОД 1.

ЖЕЛЕЗОБЕТОННАЯ КРЫША ДАЕТ ТРЕЩИНУ

Я всегда считала, что у меня железобетонная крыша.

В прямом смысле: квартира на via Melzo, старый дом с толстыми стенами, ремонт делала сама, крышу перекрывала два года назад. Итальянские мастера — это отдельный круг ада: опаздывают, курят на объекте, обещают «domani» и делают вид, что не понимают по-английски. Но я его прошла. Теперь не течет.

В переносном — тоже. Мне сорок пять, и у меня нет никаких иллюзий насчет жизни, мужчин и чудес. Я Жанна Ветрова. Меня хрен пробьешь. Так я думала до этого звонка…

Девять утра, суббота, мой первый выходной за две недели. Я еще в кровати, в голове только одна мысль — «кофе».

Телефон вибрирует на тумбочке. Я тянусь, смотрю на экран и первая мысль: «Господи, что случилось?»

Дашка не может мне сегодня звонить. Мы обе эти две недели пахали как проклятые, она знает, она в теме: сегодня я овощ. Ferragamo запускал новую коллекцию, мы делали им бэкстейдж. Клиенты капризные, продюсеры с итальянским темпераментом, модели ссорятся из-за тонального крема. Я кое-как дожила до этого выходного! Я его заслужила!

— Жанна, — голос у Дашки странный. Такой... отстраненный. Как будто она не здесь, говорит из другого измерения. — Я нашла его.

Я сажусь в кровати.

— Кого? Котика?

У Дашки новая идея — купить себе кота. Сиамского, с голубыми глазами, чтоб как у нее самой. Ходит по питомникам, показывает мне фото. Я уже устала слушать про этих котиков.

— Жанна, я серьезно. Я нашла, кто он.

— Даша, девять утра. Я без кофе не человек. Давай через час.

— Я не могу через час. Я сейчас лопну, если не расскажу.

Я вздыхаю. Встаю, иду на кухню, включаю кофемашину. Телефон зажала плечом.

— Валяй. Только быстро.

— Помнишь, я рассказывала тебе про сон? Тот странный человек, с глазами инопланетянина…

Кофе течет в чашку. Я слушаю.

— Я сегодня листала ленту. Какую-то новость про Неделю моды в Шанхае. И увидела его. Жанна, это был он. Те же глаза… Я не знала, что у китайцев ТАКИЕ лица бывают. Я думала, они все на одно лицо, а тут...

— На одно лицо? — усмехаюсь я.

— Не смейся. А тут смотрю и вижу: это он. Тот человек из сна.

Я беру кофе. Делаю глоток. Жизнь начинается.

— И что ты с этим знанием собираешься делать?

— В смысле?

— В прямом. Нашла — и что дальше?

Она молчит. Долго. Я уже думаю, что связь оборвалась.

— Не знаю, — говорит, наконец. — Я просто знаю, что нам нужно встретиться.

— Зачем?

— Не знаю.

— Ты хочешь с ним переспать?

— Жанна!

— Что? Нормальный вопрос. Ты женщина, он мужик, красивый надеюсь?

— Нет. — Она отрезает так, что я давлюсь кофе. — Это не про это. Совсем не про это.

— А про что?

Молчание. Потом тихо:

— Я не знаю. Но мне кажется... если мы встретимся, я пойму. Что-то пойму. Про себя. Про жизнь. Про то, зачем я здесь.

— И как ты себе это представляешь? — спрашиваю как можно спокойнее. — Он, судя по всему, звезда?

— Да. — Дашка вздыхает, словно это проклятие. — Актер. Еще поет, моделингом занимается.

— Это всё усложняет, подруга. — Я делаю еще глоток кофе. — У него там миллионы фанатов. А ты просто придешь и скажешь: «Привет, я тебя во сне видела, давай встретимся?»

— Я выучу китайский.

— Чего?

— Китайский. Поеду в Китай. Устроюсь на работу туда, где его гримируют. И тогда...

— Даша. — Я ставлю чашку. — Даша, ты слышишь себя? Ты хочешь выучить китайский, один из сложнейших языков в мире, чтобы устроиться визажистом к актеру, к которому не подойти на пушечный выстрел, потому что он тебе приснился?

— Да.

Я молчу. Смотрю на чашку. На свои руки. На Милан за окном, который понятия не имеет, что у моей подруги только что поехала психика. Выдаю длинную тираду — с использованием емких выражений, которым меня научили на стройке. Но Дашка словно и не слышит.

— Жанна, помоги мне. У тебя же есть выходы на китайскую индустрию.

Я закрываю глаза. Вдох. Выдох. Чувствую, как внутри поднимается знакомая тяжесть. Та самая, с которой я жила девять лет, пока Марко гонял по трассам. Я знаю, чем кончаются такие истории. Чем кончилась моя. Но Даша... она еще верит. И, может быть, именно поэтому я не имею права её останавливать. Кто я такая, чтобы гасить этот свет?

— Хорошо. Я тебе помогу.

— Правда?

— Правда. Найду контакты, всё что надо. Только...

Я вздыхаю. Если уж ввязываться в эту авантюру, то с открытыми глазами.

— Имя есть у твоего инопланетянина?

— Есть. — Она произносит что-то нечленораздельное. Что-то среднее между «Цзан» и «Чжан», я даже повторить не могу.

— Скинь мне. Хочу посмотреть.

— Зачем?

— Затем, что я тебя знаю. И его фото. Всё, что есть. Биографию, фильмы, интервью. Я должна понимать, с кем мы имеем дело.

Даша смеется. Коротко, нервно.

— Жанн, ты как на разведку собираешься.

— А ты думала, я просто так в бизнесе двадцать лет? Без разведки там делать нечего.

— Хорошо. Скину.

— И обещай мне, — добавляю я.

— Всё что хочешь.

— Не сходи с ума. Если через полгода поймешь, что фигней маешься, — ты отпустишь эту историю. Договорились?

— Договорились.

Врёт. Я знаю. Но что мне ещё остаётся?

Я кладу трубку. Смотрю на остывший кофе. На проснувшийся Милан за окном.

И думаю: вот так, Ветрова. Твоя железобетонная крыша дала первую трещину. Черт бы подрал этого китайского котика.

ЭПИЗОД 2.

Я, МИЛАН, МАРКО И САМЫЙ СТРАННЫЙ ЧЕЛОВЕК В МОЕЙ ЖИЗНИ

Я приехала в Милан пятнадцать лет назад.

Не за любовью — за собой. Хотя любовь тоже случилась, но позже.

Мне было двадцать восемь, а я уже устала и от Москвы, и от себя в этом городе.

Я работала как проклятая: сначала официанткой, потом администратором в салоне, потом ассистенткой визажиста. Таскала чемоданы с косметикой за мастерами и запоминала каждое движение. К тридцати у меня уже была своя база клиентов, своё имя, свои деньги.

Но внутри сидело ощущение, что я задыхаюсь.

Знаешь, бывает такое: ты просыпаешься утром, и первая мысль не «кофе», а «куда бежать сегодня?». Не от чего — к чему. И ты бежишь. Год, два, пять. А потом останавливаешься посреди Патриков и понимаешь: я не хочу больше бежать. Я хочу просто жить. Там, где нет жён олигархов, которым нельзя отказать, нет этого ощущения, что ты просто приложение к чужому успеху. Нет этого бесконечно серого неба, которое давит на плечи. Только ты и твое искусство. Только жизнь, которую выбрала сама.

Вот тогда я и решила обнулиться. И свалила.

Конечно же, в Милан — полюбила Италию ещё с института, язык знала сносно (как мне тогда казалось). Прилетела с одним чемоданом, пятью тысячами евро в кармане и наглостью, которую тогда ещё путала с уверенностью. Ни друзей, ни связей — только руки, которые чувствуют лицо как холст.

Первые два года были испытанием на прочность. Снимала крошечную комнату у русской эмигрантки. Жила подработками: подмастерье, девочка на побегушках — всё, что позволяло быть рядом с кистями и лицами. Учила язык по ночам. Итальянцы — они такие: улыбаются тебе в лицо, а за спиной могут обсуждать, как ты неправильно произносишь «arrivederci». Я злилась, но не уезжала. Потому что возвратиться обратно значило признать поражение. А я не умею проигрывать.

Потом был Марко.

Мы встретились на съёмках. Я работала ассистенткой визажиста, он приехал на интервью — его команда снимала промо для спонсоров. Мотогонщик, MotoGP, звезда итальянского спорта. Я тогда не знала, кто он. Просто увидела высокого парня в кожаной куртке, который улыбнулся мне так, будто мы знакомы сто лет.

А потом я разлила на него кофе. Классика жанра. Он посмотрел на своё мокрое плечо, потом на меня и сказал:

— Ну вот, теперь ты должна мне куртку. И ужин. В таком порядке.

Спокойный, уверенный, с такими глазами, в которые хотелось смотреть бесконечно. Итальянец до мозга костей: обожал маму, говорил руками и считал, что паста аль денте — это единственное правильное состояние макарон.

Мы поженились через год.

Я переехала к нему в квартиру в центре. Уволилась из салона. Открыла своё небольшое агентство на via Paolo Sarpi — районе, который миланцы называют «китайским кварталом». В агентстве было всего пять визажистов, и каждый контракт выгрызался зубами.

Марко помогал мне с документами, с итальянскими бюрократами, с контрактами. Говорил:

— Ты самая упрямая женщина, которую я встречал. Это твой дар и твоё проклятие.

Мы прожили вместе девять лет.

Детей не было. Сначала не получалось, потом я забила, потом он сказал:

— Жанна, у меня есть ты. Этого достаточно.

Я верила. Мы строили планы, копили на дом у моря, обсуждали, где проведём старость.

Я никогда не показывала ему, как боюсь.

Каждый раз, когда он уезжал на гонки, я улыбалась на прощание, целовала его и говорила: «Удачи, милый. Победи». А потом садилась на кухню, курила в окно и ждала сообщения. «Добрался». «Тренировка ок». «Финишировал вторым, мог бы первым, но кто-то подрезал». Сообщения приходили, я выдыхала — и жила дальше до следующего раза.

Девять лет. Девять лет страха, который я прятала так глубоко, что почти поверила, что его нет.

А потом он разбился на машине.

Трасса Милан-Турин. Мокрый асфальт. Встречный грузовик. Обычный день, обычная поездка, никаких гонок. Мне позвонили из полиции ночью.

Я сидела у открытого окна, курила и тупо смотрела, как просыпается город. Думала: как же так? Он выживал на скоростях триста километров в час. А тут — просто ехал домой.

Я не позволяла себе раскисать. Не потому что не любила — потому что разучилась. С детства меня учили: не ной, не жалуйся, соберись. Вот я и собиралась. Каждую ночь. Каждый день. Просто вставала и делала то, что нужно.