Дом, которого не было

Я рано поняла, что у меня нет дома.

Так мне, по крайней мере, казалось.

Мы переезжали часто.

Сначала один город, потом другой.
Квартиры были разными: с длинными коридорами, уходящими в темноту, с низкими потолками, из-за которых казалось, что воздух давит на тебя сверху, с окнами во двор, где слышны голоса соседей и звон посуды.
Были “распашонки”, угловые квартиры, квартиры на первом этаже с решётками, под самой крышей с косыми потолками, всех не упомнишь.
В них стояли чужие шкафы и одинаково пахло прошлой жизнью — пылью, моющим средством и чем-то несказанным, что остаётся после людей.
Старые диваны, с продавленными подушками, сервант с парадными чашками, холодильники с магнитами из чужих городов, фотографии незнакомых людей, коробки с пахучими лекарствами, забытые комнатные растения, обувницы с парами не по сезону — всё это говорило о жизни кого-то другого, но не о моей.

Родители говорили: «Мы здесь ненадолго».

Эта фраза делала любое место временным ещё до того, как оно успевало стать настоящим.

Я не вешала постеры на стены, не запоминала дорогу до школы — всё равно скоро менять, не заводила друзей во дворе, никогда не называла свою комнату “своей”, только “этой”, не здоровалась с одинаковыми продавщицами в магазинах и не лепила на окна криво вырезанные снежинки под Новый год.
Я никогда не плакала при переезде — плачут потом.

Мои вещи лежали в коробках, подписанных карандашом: «книги», «зима», «разное».
Я знала, что дом — это то, что не складывают обратно в коробку, а у меня почти всё было готово к отъезду. Отъездам.

В детстве я завидовала тем, кто мог сказать: «У меня дома».

У них было это короткое, уверенное слово — дома, будто якорь. Они знали, где скрипит паркетная доска, где прячут ключ, какой шум издаёт холодильник ночью, с какой стороны выключатель в гостинной, сколько шагов нужно сделать ночью в тёмном коридоре, чтобы дойти до туалета. Я же знала только, как быстро привыкать.

Каждый новый дом начинался одинаково: я выбирала подоконник. Садилась на него с ногами, смотрела в окно и пыталась понять, надолго ли этот вид. Двор с качелями, аптека за углом, мусорные баки — всё могло стать важным, если дать себе время. Но времени всегда было ровно столько, чтобы не привязываться.

Я думаал, что дом — это место, которое тебя помнит.

А меня, казалось, никто не успевал запомнить.

Прошло много лет, прежде чем я поняла странную вещь: я помню все эти дома. Не планировки — ощущения. Свет на кухне ранним утром. Шорох лифта. Окно, которое не закрывалось до конца. Чужую тюль, через которую мир выглядел чуть мягче. Эти места не стали моими, но и не исчезли.

Иногда мне снится сон: я захожу в квартиру, где никогда не жила долго, и точно знаю, где включается свет.

Во сне я дома.

Сейчас у меня есть адрес. Есть квартира, где мебель выбрана мной, а не осталась от прежних жильцов. Есть ключи, которые никто не просит вернуть. Формально — всё, что принято называть домом.

Но я до сих пор не знаю, что с этим делать.

Я ловлю себя на том, что не ставлю вещи на край полки, будто кто-то скоро попросит освободить место. Не сверлю стены без нужды. Не покупаю слишком тяжёлые предметы — их неудобно перевозить. В этом доме я живу аккуратно, как в гостинице, где задержалась дольше обычного.

Иногда меня спрашивают, откуда я родом. Я называю город — первый, который приходит в голову. Потом могу назвать другой. Или третий. Ни один не звучит окончательно. Ни один не откликается.

Я всё ещё думаю, что дом — это место, которое тебя держит.

А меня, кажется, никто так и не удержал.

И, может быть, дело не в домах.

Возможно, я просто научилась уходить раньше, чем меня успеют назвать своей.