Дом на холме

Полуденное солнце особенно безжалостно в горах. По пыльной дороге, прикрыв ребенка рубашкой, упрямо бредет худой светловолосый подросток.

– Рутгорм. Смешное имя. Ну какой из тебя Рутгорм, скажи мне пожалуйста? Ты лысый и сморщенный. Может, твой предок был таким? Орал без повода. Хотя… он не дожил до старости. Похоже, и нам с тобой не грозит. Рутгорм, ха. Наверняка это Ингрид придумала, как назвать тебя. А папашка твой, будь он проклят, согласился. Он с ней всегда соглашается.

Глаза у тебя, как у него. Светло-карие. Как горный мед. А здесь у всех серые или голубые. Я ненавидел такие глаза. Как у Бэрра. Но тебе идет, Рутгорм. А я чуть не прирезал тебя однажды! Вместе с твоей мамашкой. Правда, ты тихо-мирно сидел в ее животике. Ничего не понял, даже испугаться не успел. Дурной я был, злой на всех. Надо было твоему отцу убить меня тогда. Может, всего этого бы и не случилось. Ненавижу Бэрра! Даже сейчас. Или нет? Ингрид… Не знаю. Нет. Ее нельзя ненавидеть. Как и тебя, когда ты вот так сосешь мой палец. Жрать хочешь, да?.. Я не знаю, чем кормить таких маленьких! У меня и нет ничего, а воду ты уже всю выпил. Даже слюны не осталось, губы тебе смочить.

Какой же ты тяжелый! Все тяжелеешь с каждым шагом. Раскормила тебя Ингрид. Сама тощая, как коромысло! Ты все ноешь и ноешь…

Нет-нет, лучше похнычь, Рутгорм. Не молчи, я должен знать, жив ты или нет! Ладно, малыш, подожди немного, сейчас… Что, не нравится? Пей, что дают. Знаю, что соленая. А знаешь, как трудно вену прокусить? Надеюсь, моя кровь не ядовитая.

Я не знаю, где мы. И не знаю, сколько еще идти. Шум в ушах, не услышишь – может, нас догоняют? Солнце, и то – на их стороне. В небе штук двадцать болтается. Раскаленных добела злых солнц. А в приюте говорили, есть только одно. Опять ложь, как и всегда. А знаешь, как нас называли? «Дети Бэрра…» Я смеялся до слез. Правда во лжи.

Я почти не вижу дороги. Одна пыль кругом. И шатает. Нужно идти, нельзя, нельзя садиться, а так хочется… Но я не поднимусь тогда. Ингрид расстроится. Она любит тебя, она всех вас любит. Меня так не любили. Меня вообще не любили. Мы вернемся! Ты должен выжить, обязательно, маленький Рутгорм! А я – не знаю. Живот болит, словно лошадь лягнула… Лучше не трогать. И не смотреть. Может, отрава на лезвии? Я не знаю. Я не знаю, что еще сказать тебе. Не знаю… Не знаю. Не знаю! Только… ты прости меня за все, братишка.