Дом тысячи лиц

— Наташка!

Она даже не оглянулась. Вроде бы начала поворачивать голову, но затем вдруг быстро пошла в сторону от школы.

— Ты куда?!

Кирилл направился следом за девочкой. Она свернула в переулок, пошла быстрее. Мальчику тоже пришлось ускориться. Наташка перебежала дорогу под возмущённые гудки машин и слегка замедлила шаг.

«Да что она издевается, что ли?! — тоже возмущённо подумал Кирилл и начал злиться. — Договорились же, что после школы в кино пойдём!!»

Девочка снова свернула в какой-то переулок. А когда Кирилл туда заглянул, то увидел, что Наташка, оказалась уже в его конце. Мальчик замер.

«Как она успела там оказаться?» — удивился он.

Переулок действительно был слишком длинный, и девочке просто не хватило бы времени преодолеть такое большое расстояние за такое короткое время. Однако и времени, чтобы это хорошо обдумать не было — она снова ускорила шаг.

— Наташка! — закричал Кирилл. — Стой!!

Эхо детского голоса заметалось, забилось среди тёмных грязных стен, как птичка, попавшая клетку. Эхо умерло. «Птичка» сдохла. Однако Наташка остановилась; замерла, словно в неё внезапно ударила молния. Замер и Кирилл. Он не ожидал, что девочка остановится.

— Наташка… — неуверенно повторил мальчик.

— Ашка-ашка-ашка, — ответило ему эхо.

Он стал осторожно подходить ближе, как к зверьку, которого боялся спугнуть. Когда до Наташки оставалось буквально пару шагов — протяни руку и схватишь — она сорвалась с места, словно заправский спринтер!

— Блин, вот дура! — выругался Кирилл.

Он вновь включился в гонку. Улицы — переулки, переулки — улицы. Мир вокруг стал каким-то смазанным. Нереальным. А впереди всегда маячила Наташка: синяя курточка и серая вязанная шапочка. Но вот, выскочив из очередного переулка, Кирилл замер. Теперь это его словно внезапно поразила молния: мальчик понял, где он оказался.

«Болото».

Один из самых опасных районов. Он не был самым криминальным, но тут постоянно пропадали люди.

Ульяновск, город, в котором жил Кирилл, медленно умирал. После закрытия градообразующего предприятия, металлургического комбината «Ударник», люди стали уезжать. Но кое-где ещё тлели островки жизни, таким был, например, городской рынок, где работала мама Кирилла.

«Болото» появилось именно тогда.

Мальчик уже и забыл, как по-настоящему назывался район, помнил только прозвище, данное жителями города. Заброшенные здания с выбитыми стёклами и выломанными дверями; ржавые машины, многие без шин; дороги и тротуары, выглядящие как после бомбёжки. Людей здесь почти не было, про район ходили самые разные нехорошие слухи. Слухи о маньяке с осьминожьей головой или слухи о секте, приносящей кровавые жертвы неведомым богам, были ещё не самыми страшными.

— Может чёрт с ней, с Наташкой? — проговорил Кирилл и оглянулся назад. — Маринка, вон, не хуже.

Но тут он увидел, как некто в синей курточке — было плохо видно, точно не разглядишь, Наташка или нет — подошёл к высокому, ржавому, железному забору и буквально исчез.

Кирилл вспомнил озорные искорки в глазах Наташки. Её поцелуй в щёку. Как он сам, застеснявшись, чмокнул девочку. Запах жвачки «Love Is», которую она жевала. Наташка подставила губы для настоящего поцелуя, а Кирилл, покраснев, как рак, всё не решался. А когда решился, то было уже поздно — момент прошёл — девочка надула шарик из жевательной резинки. С громким звуком тот лопнул, однако засверкавшие озорные искорки в глазах Наташки говорили, что у Кирилла ещё будет шанс на ещё один поцелуй.

Кажется, именно тогда он понял, что значит слово «любовь».

Вздохнув, мальчик поплёлся к железному забору, к тому месту, где исчезла синяя курточка. Там была дыра, как будто металл что-то прожгло. Или разорвало. А может и то, и другое сразу. Кирилл осторожно протиснулся вперёд, старясь не зацепиться о торчащие куски железа, похожие на зубы. На одном из них он заметил серую вязанную шапочку.

— Наташка…

Он снял шапочку с металлического «зуба», засунул в карман куртки.

Оказавшись по ту сторону забора, Кирилл огляделся. Типичный для «Болота» заброшенный двор. Три пятиэтажные обшарпанные «хрущёвки» были расположены так, что напоминали большую букву «П». Посередине располагалась детская площадка: песочницы, беседки, лавочки, качели, горки. Там-то мальчик и заметил женщину с коляской.

«Может быть, она видела, куда побежала Наташка?» — подумал мальчик, неуверенно озираясь.

В каждой «хрущёвке» было по четыре подъезда. Он тут будет искать Наташку полдня, к тому времени уже успеет стемнеть, а как бы она Кириллу ни нравилась, но он уйдёт. Только сумасшедший будет шататься по «Болоту» вечером или ночью. Мальчик направился к женщине с коляской. По пути осматривался.

«Странно. Тут почти все стёкла в окнах целые», — удивился он.

На одном из этажей Кирилл увидел мелькнувший в окне силуэт. Пригляделся. Лицо. Мальчик, примерно его возраста. Смотрит. Не отрываясь, не моргая. Было что-то такое в глазах незнакомца, что заставило Кирилла поёжиться. Вспомнилось выражение — «смотрит прямо в душу». А когда мальчик широко, открыл рот, будто собираясь закричать, то Кирилл не выдержал и отвернулся.

Теперь на ум пришёл один фильм ужасов про инопланетян. Они там тоже широко разевали рты, чтобы заорать и подозвать своих сородичей. Однако всё было тихо. Тишину нарушал только скрип ржавых качелей, которые ветер качал на детской площадке.

Кирилл набрался смелости и вновь посмотрел на незнакомца, но того уже и след простыл. Окно пустовало.

Хмыкнув, мальчик продолжил идти к женщине. Она монотонно двигала коляску — вперёд-назад, вперёд-назад — двигалась, как заведённая. Как неживая. Кирилл заглянул внутрь коляски и похолодел. Там был ребёнок. Или нечто похожее на ребёнка. Вместо глаз — два чёрных провала, вместо рта — тёмная пасть, которая, казалось, занимала пол-лица. Он, она или оно словно беззвучно кричало.

Мальчик медленно перевёл взгляд на женщину, готовясь к самому худшему. Однако она выглядела почти нормально — хотя глаза и были, как у зомби, но всё же человеческие. Но тут женщина стала открывать рот, и Кирилл отпрянул в сторону.

«Да что же такое! Прямо ужастик какой-то — «День, когда они стали широко открывать рты»», — мелькнуло у него в голове.

Похоже, что на помощь местных можно было не рассчитывать. И Кирилл уже собрался уходить из двора: хотел вернуться домой, вызвать милицию — уж когда она сюда нагрянет, то Наташку точно найдут. Но тут в окне центральной пятиэтажки, на верхнем этаже, заметил синюю курточку. Подошёл ближе.

Курточка пропала, зато мальчик увидел Наташку, прижимавшуюся лицом к стеклу. Он на миг представил себе, что её глаза становятся чёрными провалами, рот открывается, превращая симпатичное личико в уродливую маску, и сердце сжалось. Но ничего этого не произошло. Наташка смотрела с мольбой. Моргнула. Из глаз потекли слёзы.

Кирилл направился было к двери подъезда пятиэтажки, но тут остановился. Вход в дом напоминал распахнутый рот, два оконца над ним — глаза. Лицо, нет, даже морда, какого-то чудовища. Оно смотрело на мальчика, смотрело и улыбалось. Ухмылялось.

«Наташка».

Мальчик взял себя в руки, глубоко вздохнул и решительно двинулся ко входу. Дом словно заглотил его.

Когда Кирилл зашёл в подъезд, то дверь позади него захлопнулась. Вздрогнув, мальчик подошёл к ней, дёрнул за ручку. Думал, что всё — он в ловушке. Однако нет. Открыто. Вон та ненормальная с коляской, вон дыра в заборе; сквозь хмурое небо прорезался луч солнца, который радостным «зайчиком» запрыгал по лужам двора. Кирилл вздохнул. Если что, то он всегда сможет убежать. Отпустил ручку — и дверь медленно закрылась.

«На каком там этаже была Наташка? Кажется, на пятом?» — стал вспоминать мальчик.

Он начал подниматься по лестнице. Обшарпанные стены подъезда покрывали уродливые граффити. Какие-то монстры, какие-то люди в балахонах, какие-то надписи на неизвестном языке… Но больше всего было страшных лиц с глазами-провалами и открытыми чёрными ртами. Кириллу показалось, что они следят за ним.

Наконец мальчик дошёл до пятого этажа. Принялся дёргать двери, но все они оказались запертыми. Поднял голову и увидел красный дверной глазок. Он не был покрашен в красный цвет. Нет. Создавалось такое впечатление, что это у того, кто сейчас рассматривал мальчика через глазок — красные глаза.

«Множество глаз, множество пастей, множество языков, множество рогов, множество имён…»

Кирилл затряс головой, в ушах зазвенело, на глаза навернулись слезы. Запахло чем-то едким. Через дверь начало что-то проступать. Лицо.

Нет!

Страшная морда!!

Гораздо страшнее всех тех, что были нарисованы на стенах.

Мальчик собрал всю свою волю в кулак и приготовился бежать вниз по лестнице.

Прочь отсюда!

Но тут внезапно всё прекратилось. Ушёл запах, ушли страшные мысли. Кирилл взглянул на дверь — ничего через неё не проступает. На глазок — ничего особенного и ничего он не красный.

Мальчик услышал отвратительный скрип, донёсшийся с четвёртого этажа. Спустился вниз. Так и есть — дверь справа была чуть приоткрыта. У Кирилла возникло неприятное чувство, что его куда-то заманивают, но тут он вспомнил молящие глаза Наташки и решительно зашёл внутрь.

В квартире стоял затхлый запах. Мебели почти не было, а та, что была, находилась в плачевном состоянии. Драные обои, вздутый линолеум, везде кучки какого-то мусора. Из-под туалета и ванной натекла вода, оттуда несло плесенью. Девочку Кирилл нашёл в зале. Она стояла, повернувшись спиной, прижималась к окну. Курточка висела на ней как на вешалке.

— Наташка!

Она никак не отреагировала.

Кирилл подошёл ближе, легонько дёрнул за плечо. Наташка упала на пол. Мальчик вскрикнул. Это была не Наташка — это был манекен, одетый в синюю курточку. Внезапно пластиковое лицо ожило. Глаза открывались и закрывались, а рот раскрылся и стал увеличиваться в размерах.

Из стен квартиры тоже стали проступать носы, глаза, рты. Заорав, Кирилл выскочил в подъезд. То, что нарисованные лица ожили, и теперь пялились на него, мальчика не очень удивило. Хотя и напугало. А вот другие лица — нет, даже морды! — которые стали появляться не только на стенах, но и на окнах, на потолке, на полу, на лестнице, были по-настоящему ужасающими. Морды демонов из преисподней!

В голову опять полезли страшные мысли.

«Множество глаз у них, множество пастей у них, множество языков у них, множество рогов у них, множество имён у них…»

Он добежал до первого этажа.

Схватился за ручку двери.

Дёрнул…

Заперто!

Кирилл затравленно оглянулся. Лица и морды пялились на него. Пялились с предвкушением. Внезапно по всему подъезду стали хлопать двери. Кто-то выходил из квартир. Мальчик услышал топот множества ног. Заскулил, заскрёбся в дверь, как щеночек, которого хозяева забыли пустить в дом.

Обитатели подъезда спускались.

Вдруг из одной из квартир на первом этаже выскочил бородатый бомжеватого вида мужик и затащил мальчика внутрь. Закрыв дверь, он прижал Кирилла к себе и стал медленно отходить в глубь коридора.

— Тиши-тише, мальчик, мля, ядрён батон. Мы сюда с друзьями, заглянули. Ядрён батон. Мля. День рождения у одного из нас был. Отметить, мля, хотели. Бухла раздобыли, бухнули, ядрён батон. А тут, Сёма, кореш мой, ну именинник, мля, ядрён батон, вспомнил, что тут у него бывшая живёт. И она, мля, ему денег должна. Сука-курва, мля. Ну мы и пошли разбираться, ядрён батон. А тут эти. Мля. Забрали они всех. Даже Сёму, мля. Но я им, ядрён батон, не дамся. Тише-тише, мальчик, мля. Они не любят шума, хотя сами иной раз и любят пошуметь. Я уже тут не первый день от них прячусь, ядрён батон, мля.

От бомжа несло чем-то отвратительным. Он утаскивал мальчика всё дальше в темноту. В спину Кирилла упёрся вставший член, на шею капнула слюна. Бородатый полез ему между ног. Мальчик до ужаса боялся тварей из подъезда, но что они собирались с ним сделать, он не знал. А вот намеренья бомжа сомнений не вызывали

— Тиши-тише, мальчик, мля, мы тут с то…

Кирилл до крови укусил бородатого за руку. Мужик заорал, его хватка ослабла. Вырвавшись, мальчик метнулся по коридору. Вылетел из квартиры. Сбежал по лестнице. Почему-то ему показалось, что путь из дома будет свободен. Но нет.

По-прежнему — заперто!

Ну хоть членом в спину никто не тыкает!

Краем глаза Кирилл заметил множество неясных силуэтов, которые с громким топотом вломились в квартиру, из которой он только что выбежал. Оттуда раздался сдавленный крик.

Прижавшись спиной к двери, мальчик закрыл лицо обеими руками и сполз на пол.

Он услышал шаги множества ног…

Он услышал дыхание множества ртов…

Он почувствовал на себе взгляды множества глаз…

Кирилла словно подняли за шиворот. Медленно отвёли руки от лица. Заставили открыть глаза. Он делал всё сам и в то же время против своей воли.

Крик застрял в горле у мальчика.

Ими был заполнен весь подъезд.

Они стояли на площадке первого этажа, на самой лестнице, выглядывали из квартир. А кто-то выглядывал и из стен. Кто-то висел или сидел на потолке, как какое-нибудь мерзкое насекомое: паук, таракан или многоножка.

Какие-то из существ полностью утратили человеческий облик, превратившись в мешанину чего-то омерзительного. Какие-то напоминали помесь человека с какой-нибудь тварью — осьминогом, насекомым, рыбой, козлом, рептилией или другим видом. Были и такие, кто-то сочетал в себе черты многих. Однако мальчик заметил и несколько почти нормальных фигур. Очевидно, что они только недавно попали сюда и ещё не подверглись разлагающему влиянию.

Влиянию чего?

Или влиянию кого?

Кирилл не знал. И знать не хотел.

Однако всех этих существ, всех этих человекоподобных монстров, все эти лица и морды — объединяло одно. Широко раскрытые рты и пасти.

Из квартиры вышел бородатый бомж. Поднял голову. Рот, подёргиваясь, стал раскрываться. Хрустнула челюсть, но «раскрытие» продолжилось. Теперь человеческий рот напоминал пасть монстра. Бомж указал на Кирилла пальцем.

Послышался скрежет металла. Дверь позади мальчика смяли, сорвали с петель и отбросили прочь. В затылок Кирилла что-то вонзилось. Поначалу боль была адская, но потом она быстро прошла: словно вкололи укол с обезболивающим. Мальчика дёрнули наружу, как марионетку за верёвочку.

Он вылетел из подъезда и закувыркался по земле. Какое-то время просто лежал, приходя в себя, затем, пошатываясь, встал. Увидел на детской площадке Наташку. Она опять стояла спиной.

Медленно Кирилл подошёл к ней. Девочка развернулась. Да — это была Наташка: озорные искорки в глазах, запах жвачки «Love Is». Девочка потянулась к нему. Губы подставлены для поцелуя. И на этот раз Кирилл не стал смущаться, после всего того, что он прошёл ради Наташки.

Они поцеловались. Губы в губы. По-взрослому. Поцелуй всё длился и длился, и никак не заканчивался. А Кирилл и не хотел, чтобы он закончился. Он чувствовал, как бьётся его сердце, как бьётся сердце Наташки; у него словно выросли крылья. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно.

Но всему, рано или поздно, приходит конец…

Наташка отстранилась. Озорные искорки в глазах потухли — они обернулись чёрными провалами. Приятный запах жвачки «Love Is» сменился невыразимым смрадом. Чёрный язык облизнул нежные губки. Рот Наташки стал раскрываться, всё шире и шире. Девочка принялась надувать пузырь из жвачки. Чёрный пузырь. Он всё рос и рос, пока не увеличился до размеров воздушного шарика.

Бух!

Шарик лопнул, обдав Кирилла чёрными и красными ошмётками какой-то мерзости. А самого мальчика просто «выбросило» из его собственного тела. Он увидел себя со стороны, увидел что-то наподобие красной шипастой нити — даже каната, впивающегося в затылок. Канат уходил куда-то вверх. Тело Кирилла стало поворачиваться. Лицо было безжизненным, как у зомби. Глаза — белые бельма. Рот широко раскрылся в беззвучном крике. Тело указало куда-то за спину Кирилла.

Он оглянулся.

Существа из подъезда стояли во дворе. Их было очень много. Они стояли рядом с домами. Они выглядывали из окон и с балконов. Они были на крышах.

Десятки, сотни, а может и тысячи.

И мальчик понял, что тут собрались твари не только из одного подъезда, не только из всех трёх «хрущёвок»… Возможно здесь сейчас собрались все отродья со всего района. Со всего «Болота».

Из стен домов, из тротуаров, из асфальта стали проступать лица и морды. А некоторые появлялись не из чего-то, а просто висели в воздухе. Их тоже было много.

Десятки. Сотни. Тысячи.

И от всех из них, как и от тела Кирилла, отходили красные нити. Они то появлялись, то исчезали. Мальчик посмотрел наверх и увидел, куда же стягиваются все ниточки. Увидел чудовищного кукловода, парящего над тремя «хрущёвками».

Гигантская тварь тёмно-красного цвета своими размерами превосходила несколько авиалайнеров. Правда, сложно представить себе живой самолёт, который бы походил на ската, осьминога, рыбу и насекомое.

Кирилла потянуло вверх. Он летел вдоль красной нити, отходящей от затылка его тела.

Чем ближе мальчик подлетал к чудовищу, тем больше отвратительных подробностей он видел. Извивающиеся щупальца, гигантские зубастые пасти, лапы — то ли как у паука, то ли как у таракана, то ли как у сороконожки. Множество глаз. А ещё множество лиц и морд, то тут, то там проступающих на теле твари. Кирилл не стал их считать, но ему показалось, что их было гораздо больше, чем там внизу.

Тысячи?

Нет!

Гораздо больше…

Однако тут Кирилл заметил то, что окончательно свело его с ума и заставило безумно расхохотаться. От спины твари тоже отходила нить — только размером она была с колонну. Значит, это чудовище тоже было чьей-то марионеткой. Нить-колонна уходила куда-то ещё выше, в хмурящееся чёрными облаками небо.

Или это были не облака? А гигантский силуэт? Исполинский монстр, который накрывал собой… Что?

Всё «Болото»?

Весь Ульяновск?!

Всю область?!!

Всю Россию?!!!

Весь мир?!!!!

Эти вопросы так и остались без ответа. Кирилла поднесло к чудовищному кукловоду. На мальчика уставились многочисленные глаза. Кирилла оплели щупальца, паучья конечность проткнула насквозь грудь, а острые зубы и мощные челюсти разорвали на куски.

***

— Кирилл!

Он даже не оглянулся. Вроде бы начал поворачивать голову, но затем вдруг быстро пошёл в сторону от школы.

— Ты куда! Где ты был?! Мы же все тебя ищем!! Я тебя ищу!!!

Наташка быстро пошла следом за мальчиком. Это точно был Кирилл! Только у него была такая чёрная шапка и серая куртка с белым черепом на спине.

Уже месяц как Кирилл пропал. Его искали всем двором, всей школой и даже всем городом, но так и не нашли. Однако никто не бросал поиски. И вот он сам нашёлся. Сам пришёл. Наташка переживала за него больше всех остальных. Ведь Кирилл ей очень нравился. Они же даже уже почти поцеловались по-взрослому!

Он свернул в переулок, пошёл быстрее. Девочке тоже пришлось ускориться. Кирилл перебежал дорогу под возмущённые гудки машин и исчез в переулке.

— Кирилл!

Наташка бросилась следом.

Тоже забежала в переулок.

И тоже пропала.

Навсегда.