Дом Змея. Новейшая история Стигии в лицах

Предисловие автора

Работая над книгами эпопеи «Великая Душа», я постоянно сталкивался с одной и той же любопытной проблемой. Проблема эта не нова; она всякий раз встает перед авторами, пишущими в жанрах фэнтези и, отчасти, научной фантастики, весьма усложняя им жизнь в сравнении с авторами исторических романов. Дело в том, что последние, как правило, основывают свои сочинения на реальной, писаной, известной истории, в то время как авторы фантастических произведений вынуждены либо стыдливо обходить прошлое своих миров, стран и народов, либо конструировать вымышленную историю как бы под действующих героев. И, если речь идет о новелле или отдельном романе, выбирается, как правило, первый путь; если же создается цикл из многих и многих книг, возникает необходимость более-менее подробно описать не только Настоящее вымышленного мира, то есть арену, на которой действуют герои, но также и Прошлое этого мира.

В произведениях жанра фэнтези Прошлое имеет исключительное значение. Древние боги, древние храмы, древние тайны — вот главные сюжетообразующие силы фэнтези. Магия тем и отличается от науки, что устремлена она в Прошлое, а не в Будущее. Волшебство, сказочные герои и сказочное зло — «принадлежности» мифической Древности. Поэтому не будет преувеличением сказать, что автор произведений фэнтези нуждается в писаной истории своего мира не менее, если не более, чем, скажем, творец романов об Александре Македонском или Чингисхане.

К счастью для всех последователей Роберта Говарда, основатель «конанианы» достаточно серьезно подошел к решению этой проблемы. В эссе «Хайборийская эра» он поведал реалистическую историю вымышленного им мира — от «допотопного периода», предшествовавшего гибели Атлантиды, до основания первых древнеегипетских и шумерских царств. По оценке Великого Мастера, отважный киммериец Конан жил и сражался примерно за 13 тысяч лет до Рождества Христова. Историографическое эссе Говарда дополняют отрывочные сведения о прошлом различных стран и народов Хайборийского мира, щедро разбросанные по страницам его произведений о Конане и Кулле. Последователи Мастера также вносили свои уточнения и дополнения. Иногда новые данные об истории Хайборийского мира противоречат друг другу; так, не существует единого мнения, когда же всё-таки случилась Великая Катастрофа, унесшая на океанское дно Атлантиду — десять, восемь, четыре, две или полторы тысячи лет тому назад, в сравнении со временем рождения Конана. Тем не менее читатель знаменитой саги обычно имеет общее представление о прошлом таких ведущих стран тогдашнего мира, как Аквилония, Стигия или Немедия.

Когда же сюжет произведения требует более глубокого проникновения в тайны хайборийской древности, авторам приходится дописывать целые главы истории интересующих их стран. В качестве примера добротной исторической «надстройки» приведу романы тетралогии К.Гранта и Н.О’Найт «Скрижаль изгоев». Авторы не побоялись детально обрисовать быт и нравы аквилонской знати при трех правителях, предшественниках Конана, представили читателю яркие и запоминающиеся фигуры королей Аквилонии и их приближенных. 1

Здесь я позволю себе вернуться к своей эпопее «Великая Душа». Действие почти всех её романов происходит, главным образом, в Аквилонии и Стигии. Это неудивительно: мои герои либо родились и выросли в этих странах, либо правят ими, либо так или иначе участвуют в аквилонских и стигийских приключениях. Что касается истории Аквилонии, я принял за основу наработки разных авторов «конанианы» — от Говарда до Гранта и О’Найт. Относительно же Стигии мне пришлось чуть «надстроить» конструкцию Говарда и Андерсона. 2

Уже в «Огнях Будущего» рядом с известным персонажем Тот-Амоном появляется новая героиня саги — принцесса-жрица Тхутмертари, старшая сестра царствующего короля Ктесфона. В «Амулете Небесного Народа» также встречаются их младший брат принц Джосер и наследная принцесса Стигии Рамина, дочь Ктесфона, а в «Рабе Змеиной Королевы» читатель знакомится с сыном короля Рамзесом и женой Джосера Камией. В романах «Обреченные на Бессмертие» и «Освобождение» Тхутмертари, Джосер, Камия предстают главными героями «стигийской» части повествования. В «Похитителях Победы» и «Триумфе Империи» Камия и Джосер — уже центальные антагонисты. И так далее.

Иными словами, всё явственнее ощущалась необходимость поместить героев эпопеи в «реальное историческое пространство», создать надежный остов для «корабля странствий и приключений», представить на суд читателя не отдельные наброски стигийской древности — подобные опыты встречаются на страницах каждого романа эпопеи — а нечто вроде занимательного конспекта подлинной истории Стигии хотя бы последних десятилетий. В наше время, у алт-историков, это называется «таймлайн».

Только так можно составить целостное представление о таинственной, удивительной, замечательной стране Стигии, о нравах ее обитателей, наконец, о причинах тех или иных событий, описанных в романах эпопеи, узнать, «откуда растут корни». В рамках этой подлинной истории читатель, быть может, по-новому откроет для себя полюбившихся героев. Работая над книгами о Конане и Великой Душе, я совершенно неожиданно для себя осознал, что мои стигийцы способны жить самостоятельной жизнью, а не только исполнять фоновые роли в похождениях Конана и Тезиаса. Ведь стигийцы, по выражению кусанского мыслителя Ца Ю, героя романа «Обреченные на Бессмертие», — народ древний, мудрый, таинственный, гордый, мрачный. Нетрудно вычислить, что собирательный образ стигийца, как никакой иной, качественно родствен и вместе с тем качественно антагонистичен образу варвара-киммерийца. Но, если Конан в целом является положительным персонажем, то собирательный стигиец определенно в целом отрицательный персонаж — и тем особенно интересен!

С другой стороны, я вовсе не хочу, чтобы читатель эпопеи ломал голову над загадками личностей моих стигийцев. У нас не философская притча, а остросюжетное авантюрно-приключенческое повествование. Соответственно идеям и ритму этого повествования слагалась и новейшая (в представлении современников Конана, разумеется) история Стигии. Описанные ниже десятилетия не случайно названы «веком крови и интриг». И вовсе не случайно, что из более чем двух десятков действующих персонажей, членов правящей династии, никто (!) не закончил жизнь естественной смертью. Убежден, тут нет никакой натяжки: каковы времена, таковы и нравы, а каковы нравы, таковы и судьбы...

Во всяком случае, я старался сделать так, чтобы вы, читатель, обнаружили в новейшей истории Стигии действительно яркие, многокрасочные фигуры, ощутили горячий пульс их жизни и... забыли, где проходит грань между правдой и вымыслом — ведь никто не знает точно, какие вещи на самом деле творились пятнадцать тысяч лет тому назад!

Надеяться, вам не будет скучно при чтении моего эссе, равно как не будет скучно и потом, когда эти главки обрастут художественными подробностями и превратятся в отдельные рассказы, повести или, может быть, романы...