ДомочАДцы

Снова этот неприятный сон. Тени извивались на стенах под нарастающий электронный визг, а я не мог пошевелить и пальцем. Кошмар, что приходил ко мне чуть ли не каждую ночь.

Моргнуть. Для избавления от неприятных сновидений было достаточно лишь опустить веки и поднять их вновь. И р-раз…

Телепорт из царства Морфея в реальную действительность сработал как часы. Под спиной заскрипели пружины любимого дивана, на котором я любил засыпать, несмотря на наличие собственной кровати в другой комнате. Я дома. Все хорошо. Можно открыть глаза.

Привычный интерьер гостиной - все было на месте. Залитый тусклым дневным светом югославский гарнитур, квадратный телевизор, и ползущая по полу черепаха - вот что предстало перед моим взором, когда я все же осмелился окинуть взором окружение, дабы убедиться в реальности происходящего.

Все было в порядке. Никакая ведьма не собиралась тащить меня за ноги, никаких девочек, висящих на люстре… словом, ничего, что говорило бы о второй фазе двойного кошмарного сна, которые порой меня донимали.

Я облегченно вздохнул и потянулся, пытаясь разогнать остатки сна.

— Не выходи из комнаты.

Что?

Серая рябь в телевизоре намекала, что голос доносился не из его динамиков. Оттуда был слышен лишь тихий шелест белого шума.

Черепаха. Ее место в террариуме. Она не должна быть здесь. А тем более - не должна разговаривать.

— Не выходи из комнаты. Не выходи из комнаты. Не выходи из комнаты. — повторяла рептилия, шаг за шагом пересекая гостиную по диагонали.

Впился пальцами в потертую поверхность дивана. Замерев, взглянул на черепаху, которая продолжала движение, не обращая на меня никакого внимания.

Не придумал ничего лучше, чем вскрикнуть:

— Мам!..

Ответа не последовало.

— Мама!..

Только после второго крика я услышал звук фена, работающего в спальне. Это немного успокаивало и возвращало ощущение реальности происходящего, хотя к реальности, где черепаха могла разговаривать, появилось много вопросов.

Плохой сон? Надо моргнуть. И р-раз…

— Не выходи из комнаты. — продолжала твердить рептилия, однако я не собирался ее слушать.

Я открыл глаза, вскочил с дивана и понесся в родительскую спальню. Стены коридора были совершенно обычными, такими, какими я привык их видеть. Мой мозг отчаянно пытался уцепиться за хоть какую-то сюрреалистическую деталь в происходящем, но кроме говорящей черепахи все выглядело совершенно обыденно.

И эта обыденность сводила меня с ума.

Я был мнительным ребенком, и порой мне казалось, что за мной наблюдают призраки. И когда мое воображение разыгрывалось слишком бурно, меня охватывала паника и я бежал к маме, чтобы найти точку опоры, которая вернет меня в реальность из пугающей западни собственной фантазии.

Когда я появился в спальне, услышав мой топот, мама привычным движением отложила фен в сторону, выключив его, и обернулась ко мне.

Светлые волосы, голубые глаза и словно выточенные из фарфора белоснежные черты лица.

Что-то здесь не то.

— Что такое, сынок? Кто-то напугал моего малыша? — ее голос звенел, будто льдинки на ветру.

Но это был не голос моей мамы.

На мгновение мое сердце замерло, а под кожу будто бы вонзились тысячи иголок.

Это не мама.

У моей мамы был заметный шрам на щеке. В детстве я разбил фарфоровую вазу, осколок которой глубоко впился в ее щеку и изуродовал ее когда-то красивое лицо.

“Теперь понятно, в кого ты такой урод” - твердили мне одноклассники, когда видели ее на школьных мероприятиях. И я стыдился своей матери, просил ее больше не приходить в школу.

А сейчас кто-то или что-то пытается выдать себя за мою мать.

Нет, это точно дурной сон. Нужно моргнуть, и все исчезнет. И р-раз…

— Это не сон, глупыш. — услышал я насмешливый голос “матери” прежде чем снова открыть глаза.

А когда открыл, то увидел, что ничего не изменилось. “Мама” по-прежнему стояла на месте, привычный интерьер родительской спальни не изменился, а за окном было пасмурно.

Края губ “мамы” неестественно подергивались, будто бы их натягивали незримыми нитями. А взгляд ее был холодным и пустым.

— Ты не моя мама.

Она медленно повернула голову, словно механическая кукла.

— А кто же я?..

Ответа на этот вопрос у меня не было. Я отшатнулся, но тут же почувствовал, как мне на плечи опустилась чьи-то ладони.

— Малой!

Старший брат?

Я обернулся, чтобы взглянуть на него, и едва удержался, чтобы не завопить от страха. Высокий и бледный как смерть юноша, не имевший и одной общей черты с моим братом приторно улыбался, сверкая идеально ровными белыми зубами.

— Куда это ты собрался, мелкий? Я за тобой присмотрю!

Кем бы ни был этот… не знаю кто, но он совершенно не похож на моего старшего брата, не имел ничего общего с низкорослым пухлым ботаником, который не мог постоять ни за меня, ни за себя. Как в тот день, когда нас обоих избил мой одноклассник.

“С тобой даже было посложнее чем с ним. Тоже мне, нашел себе защитника”, - эта фраза преследовала меня всякий раз, когда я встречался взглядом с моим братом.

Стряхнув с плеч его руки, я медленно отошел к двери лоджии. “Мама” и “брат” оставались неестественно неподвижными, лишь только взглядом отслеживая мои действия. Мысль о том, что прямо передо мной стоит кто-то чужой и пытается выдать себя за моих родных, сводила меня с ума.

Рука наконец нащупала дверную ручку и с силой дернула за нее. Я закрыл дверь на лоджию, благо, изнутри можно было ее запереть. Не успел я шагнуть от нее, дверь пошатнулась от мощного удара.

— Малой, от меня не спрячешься!

После повторного удара стальные дверные петли выгнулись, едва сдерживая натиск.

Я подбежал к окну, чтобы позвать на помощь.

Но в тот момент, как я к нему подбежал, я увидел, что за окном происходило что-то странное. За окном не было ни улицы, ни неба — только мерцающая серая пелена. Как в телевизоре.

— Откр-р-рывать не р-р-рекомендую. — раздался спокойный, слегка мурлычущий голос.

Он принадлежал сиамскому коту, который спокойно восседал на подоконнике. Он показался мне знакомым. Феликс? Но он же давно погиб под колесами грузовика…

Это точно сон. Ужасный сон, из которого надо выбраться. Попробую еще раз моргнуть. И р-раз…

Не помогло. Серая рябь за окном, давно умерший кот и глухие удары об дверь никуда не исчезли.

— Нет. Не открывай окно, говорю, а то пустоту запустишь. — все также настаивал кот. — Пустота - путь в никуда. А у тебя еще есть шанс.

Пустота?..

— Что тут происходит? — спросил я.

— Найди свое отражение. Оно внутри. Тебе пора обратно. — пробормотал кот, спрыгивая с подоконника. — Его я задержу.

В этот момент дверь врезалась в стену, и я увидел, как “брат” осторожно выглядывает из проема. Когда он вошел в лоджию полностью, ему пришлось чуть согнуться, так как его затылок упирался в потолок, в то время как руки, увенчанные огромными тяжелыми кулаками, что чуть ли не плелись по полу.

— М-м-мааа-лллой. — утробным голосом прорычало чудовище.

Я онемел от охватившего меня ужаса, лишь только сердце трепыхалось в груди с бешеной скоростью.

— М-ррр-яу. — промурлыкал кот, подойдя к “брату” и потеревшись об его опухшую, теперь напоминающую слоновью, ногу.

— К-к-котик! — будто обрадовавшись, воскликнул монстр и сгреб животное в охапку, поднося его к своему лицу, которое несмотря на все метаморфозы тела, оставалось таким же, каким я его увидел в первый раз.

Мой брат очень любил Феликса и всегда был предельно ласков с ним. Оцепенение от ужаса спало, и я начал осторожно двигаться вдоль дальней от чудовища стены. Мне предстояло зайти к нему за спину и вернуться в спальню. Я старался не смотреть на “брата”, думая, что это поможет не привлечь его внимание ко мне.

Хрусь.

Этот звук я услышал уже оказавшись за широкой спиной монстра, из-под которой проступали позвонки, что будто пытались вырваться из плоти.

Я не хотел верить в то что произошло, но мне пришлось, когда под ноги прикатилась окровавленная голова кота. Его рот оставался неподвижным, но я отчетливо расслышал шепот:

— Беги…

Я завопил от страха и вбежал обратно в спальню. На выходе из нее меня с распростертыми объятиями ждала “мама”. Она все еще сохраняла прежнюю форму, но на ее “фарфоровом” лице возникли трещины, когда она зловеще ухмыльнулась.

— Испугался, глупыш? Ну иди ко мне, сейчас я тебя упокою…

Ее рука, будто керамическая, также покрылась трещинами, а из под ее пальцев проступили неестественно длинные и острые когти. Сзади раздался отвратительный рык чудовища.

Я снова оказался между “мамой” и “братом”, правда, последний стал настолько огромен, что не мог протиснуться сквозь дверной проем, пытаясь достать меня уже своей длинной рукой.

“Найди свое отражение” - промелькнула фраза Феликса в моей голове.

Зеркало! Я бросился через постель к зеркалу, однако вместо того чтобы почувствовать под руками упругую поверхность кровати, я увяз в матрасе, будто бы в зыбучем песке. Родительская кровать, что в детские годы служила мне крепостью от моих страхов и кошмаров, предательски зажевывала мои руки и ноги внутрь себя.

Внезапная боль обожгла мою спину, когти “матери” вонзились в плоть, рассекая ее, словно скальпель.

— На этот раз ты не убежишь… — прошептала она сиплым голосом, наклонившись к моему уху.

Боль была настолько сильной, что я уже не мог контролировать свои телодвижения. Голова сама по себе начала мотаться из стороны в сторону и я случайно боднул “мать” в висок.

Снова раздался хруст, но на этот раз керамический. Вцепившись мне в спину когтями, меня вырвали из “объятий постели” и с силой швырнули прямиком в отопительную батарею. От боли я едва не потерял сознание, а мое тело машинально вжалось поближе к стене.

— Моё лицо! — завизжала “мать”, и голос ее рассыпался на десятки чужих тембров, словно внутри нее говорила толпа. — Что ты сделал с моим лицом!?..

— Мм-мма-мм-а… — прогудел утробный звук из глотки “брата”, не способного покинуть лоджию.

Не обращая на меня никакого внимания, “мать” бросилась к висящему надо мной зеркалу.

— Нет, нет, нет, нет! Я снова уродлива! Мои дети снова будут меня стесняться! — ее визг будто бы резал мои барабанные перепонки.

Бросив на нее взгляд, я увидел, как она пытается собрать воедино все что осталось от ее “фарфорового” лица, однако его кусочки обращались в песок, рассыпаясь сквозь ее пальцы, увенчанные уродливыми острыми когтями.

Я воспользовался моментом, и несмотря на ноющую боль, начал отползать в сторону.

— Нужно всё исправить! Я всё исправлю! — “мать” начала кромсать собственное лицо, будто бы пыталась перекроить его.

Я бросился к выходу из спальни. Как только я пришел в движение, взор “брата” упал на меня. Его тело превратилось в бледную пульсирующую массу, все также не способную продвинуться сквозь дверной проем лоджии.

Уродливо изгибающаяся рука чудовища как хлесткая булава пронеслась над моей головой и врезалась в стену, сотрясая ее. Я успел проскочить под ней перед тем как его кулак опустился бы на пол и накрыл меня своей тяжестью.

Будто бы забыв об опасности, я бросил на него взгляд, чтобы удостовериться, что его вторая рука по-прежнему была за пределами комнаты и не застала меня врасплох.

— Ссс-сто-ой! — просипел “брат”.

Черная тягучая жидкость полилась из его рта, носа и слезных протоков, пачкая белые зубы и бледную кожу. Ясные голубые глаза помутнели и начали покрываться темной пеленой.

Он больше не улыбался. Он испытывал боль, беспомощно взирая на то, как страдает “мать”, а я ускользаю из комнаты.

Монстр в последний раз предпринял попытку поднять изломанную в нескольких местах массивную руку, но тут же опустил ее и в мгновение обратился в гору песка, по которой в мою сторону струился целый ручей из дегтя.

Я выбежал из комнаты, но закрывая за собой дверь, последний раз взглянул на “мать”. Вернее, на зеркало перед ней.

В отражении я увидел женщину. Невысокую. Темненькую. Со шрамом на щеке. Она смотрела прямо на меня.

Это была моя мама. Настоящая.

Дверь захлопнулась. Я тут же попытался ее открыть, но дверная ручка никак не поддавалась, и несмотря на все силы, которые я прикладывал, мне так и не удалось зайти обратно.

Мама. Как она там оказалась?

Тем временем, из-под двери начал подтекать дёготь. Когда я осознал, что он обволакивает мои ноги, было уже слишком поздно. Я с трудом развернулся и начал идти в сторону ванной, однако черная липкая жидкость не хотела отпускать меня, делая каждый мой шаг мучительным испытанием, и затягивая меня все глубже и глубже вниз, на дно разверзшейся бездны.

— Он винил себя в слабости. Тебе тоже есть за что себя винить. Ты предал их. Ты оставил их. Ты вышел из комнаты. — услышал я вкрадчивый шепот снизу.

Это какой-то бред, подумал я.

Кого я предал? Этих монстров, которые лишь притворялись моей семьей, а сами едва не лишили меня жизни?

— Они любят тебя. Но ты всегда бежал от своих страхов.

Я едва дотянулся до выключателя, и из дверного проема ванной забрезжил свет. Его тонкие лучи ударили по темной поверхности дёгтя, и тот отступил в бездну, в которую пытался меня затянуть.

Я же смог выйти на ровную поверхность коридора. В детстве ванная была тем самым местом, где я мог позабыть о всех своих страхах, где тревога покидала меня, и я ощущал покой, лежа в теплой воде.

Что это за звук? Кто-то плачет?

По спине пробежал холод.

Это был мой плач. Знакомые до боли всхлипы и кашель отзывались тревогой в моей груди.

Плач раздавался из закрытой детской комнаты. Моей комнаты. Но я находился в коридоре. А значит, плакал кто угодно, но только не я. Нет, столкновение с еще одним чудовищем не входит в мои планы.

Страх не отнял мою способность к рациональному мышлению. Это порадовало.

Когда я зашел внутрь ванной, все посторонние звуки прекратились, оставив меня в тишине.

Выкуси, чудище из детской.

Я запер дверь, и включил горячую воду. Шум набирающейся ванны всегда успокаивал меня, что в данных обстоятельствах мне это было просто необходимо.

Мне помахали из зеркала.

Что?

Я взглянул на свое отражение.

И увидел в нем девятилетнего мальчика. Себя. Сейчас я был гораздо старше, но… взглянув на свои руки, я понял, что все это время я и был этим мальчиком. Его губы пришли в движение, хотя я не собирался ничего говорить.

Мы так ничего и не поняли, да? Мы вышли из комнаты. Мы снова оставили их.

Мы создали мир, где нам нечего было бояться. Где мама красива, а брат - силен.

Но тут же его отвергли. Потому что мы всегда боялись фальши.

Боялись остаться в фальшивом мире. Но миг между смертью и жизнью привел нас именно сюда.

Но что делать теперь, когда и реальность представляет собой кошмар?

Ты выбрал бежать.

И вот мы снова бежим, чтобы вернуться к тому, с чего начали.

Мальчик из зеркала занес ногу над водной гладью. Как и я.

Мальчик из зеркала опустился в воду. Как и я.

Ни мыслей, ни сомнений, ни желания сопротивляться.

Не он был отражением в зеркале, а я.

Из-под водной толщи я видел, как серая рябь поглотила потолок, а за ним и стены ванной.

Нужно лишь только моргнуть. Я смогу. Я успею. Я…

Снова этот неприятный сон. Тени извивались на стенах под нарастающий электронный визг, а я не мог пошевелить и пальцем. Кошмар, что приходил ко мне чуть ли не каждую ночь.

Моргнуть. Для избавления от неприятных сновидений было достаточно лишь опустить веки и поднять их вновь. И р-раз…