Домосед

Реальность с грохотом разломилась, явив черноту портала окучивающим картошку гоблинам. Всадник на огнедышащем вороном коне выскочил из разлома и промчался, прямо по грядкам, к сверкающему в отдалении дворцу.

— Темнейший!

— Владыка!

— Славься во веки веков, мудрейший из мудрых! — наперебой заголосили гоблины и, побросав мотыги, бухнулись ниц. Кланялись до тех пор, пока Тёмный Властелин не исчез во дворце.

За повелителем промчалась его гвардия — все в чёрно-красных накидках поверх доспехов. Сперва люди на вороных конях, следом орки на варгах чёрной масти, а затем и огры на боевых мумаках с чёрными, как ночь, защитными попонами.

Пыль, поднятая гвардией, медленно оседала. Из портала потянуло адским смрадом: дымом, потом, перегаром и лихой строевой песней.

— Деда, это что же, наши с войны возвращаются? — пропищал гоблинёнок, восторженно глядя в разлом, из которого показались первые ряды орочьей пехоты.

— Похоже на то, — пробурчал, поднимаясь с колен и подбирая мотыгу, седобородый лысеющий гоблин. — И опять, небось, с победой и добычей, будь они неладны.

— Но ведь победа — это хорошо? Это же ура! Да?

— Пойдём, внучек, пойдём поскорее отсюда. Эльф с ней, с картошкой. Всё равно теперь всё вытопчут.

Темнейший промчался по мраморным полам парадных покоев и соскочил с коня только в тронном зале. Снял рогатый шлем, скинул чёрный плащ, расстегнув пряжки, сбросил на руки подоспевшим гвардейцам сверкающий полированной чернотой доспех. Потом снял поддоспешник и стянул с плеч пропотевшую нижнюю рубаху. В одних только исподних штанах (их бы тоже скинуть, да перед гвардейцами неловко), плюхнулся усталым задом на мягкое, подбитое бархатом сидение Чёрного трона.

Руки коснулись обсидиановых подлокотников, спина блаженно расслабилась на эргономично изогнутой спинке. Поток древней, хтонической мощи, текущий из центра вселенной, наполнил тело Тёмного Владыки. Чёрный трон, да и весь дворец были поставлены там, где надо. Если откуда и можно повелевать миром, то именно с этого трона.

Лицо Владыки из сурово-напряжённого, постепенно становилось спокойным. Устало махнув рукой, он отпустил гвардию. Посидев пару минут с закрытыми глазами, улыбнулся. Сила постепенно наполняла его, и теперь держать портал для прохода всей Тёмной Орды было уже не трудно. Незначительное усилие, а не напряжение всех сил, как в начале победного марша домой.

Шевельнув пальцем, Владыка сделал западные стены дворца абсолютно прозрачными и, не слезая с трона, благодушно посмотрел на войска, выходящие из портала. Вся орочья пехота уже выбралась наружу, отягощённая добычей из еды, рабов, рабынь и оружия.

«Молодцы! Становой хребет Орды! Первыми бросаются в атаку. Каждый жрёт за троих и дерётся за пятерых... Ну, съедят сперва награбленную еду. Потом рабов. Потом и рабынь. Но куда им столько разномастного трофейного оружия? Никак не получается отвадить их от этой нездоровой привычки хватать любую острую хрень и применять её в бою. В результате любой строй орков на практике превращается в толпу бойцов, вооруженных самым диким образом. Конечно, такой вид деморализует врагов, но если противник встречает орков плотным строем и действует хладнокровно, начинаются проблемы… Хорошо, что нарождаются орки быстрее, чем дохнут в боях. Отнять трофейное оружие и ввести в их рядах хоть какую-то системность и дисциплину — задача посложней, чем штурмовать твердыни Норготрина.

А вот и варвары! Завёрнутые в мохнатые шкуры неандерталы несут на копьях головы врагов. За ними идут огры — главная мускульная сила Орды. Их выжившие животные тащат на волокушах туши мумаков, павших во время штурма. Хорошей добычей огры признают лишь то, что может украсить мумака. В результате их отряд после ряда удачных походов стал походить на бродячий цирк-шапито — мумаки с вычурными башенками на спинах, с пёстрыми султанами и попонами в золотом шитье. Только мумаки гвардии радовали глаз чёрными попонами, одним своим мрачным видом вгоняя врага в дрожь. Впрочем, и пёстрая основная рать огров годилась на многое. Без неё вряд ли удалось бы так быстро разметать стены и дома вражеской столицы.

О, кочевники потянулись! Конные лучники и разведка. На войне без них — никуда. И живут, буквально, на подножном корму. Одна беда — после победы каждый раз норовят угнать весь скот из захваченного королевства. Вот и сейчас, тянутся и тянутся со своими бесконечными табунами. Откуда в Твердиземье столько коней и баранов… было? И чем у нас, в Темногорье, теперь кормить такое стадо? Опять сожрут всю траву в округе, а потом передохнут!

Ага, наконец появился и сверкающий надраенными доспехами легион тёмных гномов. Самые жадные и изворотливые, самые мастеровитые из бойцов Орды. У каждого трофейный мешок, набитый золотом и драгоценными камнями. И так уже полны пещеры этого хлама! Ну да ладно. Лежат сокровища, кушать, в отличии от рабов и баранов, не просят… Ох, ещё и гномий обоз... Ну, пару трофейных катапульт и требушетов прихватили — это я понимаю. Но зачем тащить домой всю машинерию, отбитую у врага? В прошлый раз сняли с башни в Охсигилате и привезли в разобранном виде огромные часы с колокольным боем, с кукушкой и сотней механических фигур. Так и валяется теперь эта рухлядь на заднем дворе.

Ну, кажется всё. Арьергард из волкодлаков-разведчиков. Злыдни! Красавцы! Все трофеи у них в желудке… Вот проклятье! И эти волокут кого-то! Насмотрелись на орков, и тоже рабынь себе решили набрать? А потом из-за бабья между ними начнутся скандалы, драки…»

Темнейший повёл рукой, и портал с треском схлопнулся. Теперь о нём напоминала только хорошо утоптанная дорога, ведущая из центра засаженного картошкой поля. Орда заняла почти всё пространство вокруг дворца, раскинувшись одним, бескрайним на вид, лагерем. Темнейший недовольно шевельнул пальцем, и стены утратили прозрачность.

«Что за фантастические болваны! Три года не могли взять столицу Твердиземья! Так не хотелось отрываться от домашних дел, но пришлось являться туда лично и брать руководство в свои руки. А то они бы ещё год возились! Лишний год войны — не беда. Беда, что армия уже подъела все запасы Твердиземья. А когда Орда голодает, она начинает жрать даже своих. Эдак, за несколько месяцев, армия может самоуничтожится. И где я тогда найду других таких идиотов, чтобы на одном энтузиазме годами за меня воевали? Пришлось стремглав мчаться в Твердиземье, невзирая на то, что тропические жуки как раз акклиматизировались в оранжерее и должны были начать размножаться... Пойду гляну, как они там?»

В юности, Темнейший был романтичным чёрным магом, рвущимся к власти. В дни тяжких трудов и опасных сражений он мечтал, как после победы отдохнёт в тишине и довольстве. Но оказалось, что власть это бесконечная борьба — и с доморощенными интриганами, дураками, бездельниками, и с вечно агрессивными соседями. Причём, соседи, что интересно, никогда не кончаются! Стоит уничтожить одно соседнее королевство, как тут же соседним становится другое, чуть более отдалённое! И хотя с каждой победой казна пополняется новыми сокровищами, слава о богатом победителе разносится ещё шире, и появляется всё больше желающих захватить, подчинить, пограбить.

Темнейший вошёл в оранжерею, вдохнул влажный, тёплый воздух. Двинулся по ухоженной дорожке, придирчиво оглядывая тепличный тропический лес. Довольно улыбнулся, дойдя до стеллажей с большими стеклянными террариумами. Вот оно, настоящее сокровище! В оранжерее, в специальных вольерах, живёт больше ста видов редких тропических жуков. А всего в коллекции больше тысячи видов насекомых! Собственно, всё восточное крыло дворца было построено специально для занятий энтомологией. Да и в библиотеке книги про насекомых, особенно про жуков, давно занимают куда больше места, чем фолианты по магии и военному делу. За столетия жизни Темнейший хорошо освоил эти искусства на практике. Между границами его родного Темногорья и ближайшими соседями, способными нанести хоть какой-то урон, лежали тысячи лиг безлюдных лесов и пустынь. Отправить войска на войну теперь получалось, только раскрыв портал прямо в земли врага. И каждая война, рано или поздно, заканчивалась сокрушительным разгромом противника. Мир политики, войны, власти давно стал привычен, предсказуем и скучен.

А мир жуков безграничен. В каждом разгромленном королевстве находились новые виды насекомых, и даже давно известные земли приносили порой удивительные энтомологические подарки. Мало того, политикой и войной занимались все, кто только мог, в то время как жуками не занимался, практически, никто, кроме десятка таких же, как Темнейший, энтузиастов. Мир насекомых до сих пор был полон тайн, внезапных находок и озарений.

За неделю, которую он потратил, дабы магией и умелыми ударами войск в пух разнести Твердиземье, здесь, в оранжерее,самкаDynastes hercules впервые смогла отложить около сотни яичек в кусок трухлявого бревна!

А вот и огромный, почти в локоть длинны, редчайший палочник Phobaeticus chani. Вообще-то самка, как и все палочники, в деле размножения прекрасно обходящаяся без самцов. Из её отложенных яичек появляются первые детеныши! Совсем прозрачные, беззащитные. Трое новорожденных уже выбрались из скорлупок и бестолково тыкаются по вольерчику.

— А мамашу ты к ним не запустишь, чтобы на деток полюбовалась? — уточнил, умильно сложив губы, Владыка.

— Нельзя, Ваше Темнейшество, — покачал головой гоблин-смотритель. — Может их сожрать. С палочниками были такие случаи.

— Ну да, ну да, — закивал Владыка, ещё больше умиляясь. — Всё-то у них, как у людей.

Одно из стёкол оранжереи вдруг треснуло и со звоном осыпалось вниз, на стеллажи с жилищами жуков.

— Что за… — вскипел Темнейщий, усилием воли подхватив дождь острых осколков прямо над своими питомцами. — Эльфячья пакость!

Резко поведя рукой вверх, он водворил разбитое стекло на исходное место. Огненным взглядом сплавил осколки в цельный лист и закрепил их в раме заклятием чёрной смолы.

— Сейчас выясним, кто посмел буянить рядом с моим инсектарием!

Быстрее, чем порыв ветра, без малейшего сопротивления проскакивая сквозь стёкла оранжереи и каменные стены дворца, он пронёсся туда, откуда был брошен камень. И растерянно замер. Вместо одного виноватого, дрожащего от ужаса, Владыкаувидел большую, разудалую пьяную драку на сотни рыл, в которую, похоже, каждый миг вовлекались всё новые и новые участники.

— Сто-я-ать! — рык Темнейшего прогрохотал над военным лагерем и эхом отразился от окружающих Темногорье скалистых хребтов.

— Дык… Победа же, вашство, — выкатив глаза, со всей невинной простотой пролепетал орочий сотник, отпуская гнома, которого он только что пытался вогнать в землю по пояс, причём вниз головой. — Мы ж эта… Мы празднуваем, вашство! Мы же со всем уважением! Мы ж за тебя кровь проливали! И ещё прольём, только скажи!

— И прольём, эльфы меня задери! — подхватил выбравшийся из земли гном. — Как весь трофейный эль выпьем, так и прольём!

— Ур-ра!

— За здоровье его Темнейшества!

— А вот мумачатина свежезапечённая, не изволите ли попробовать, вашство? С твердиземской вересковой косорыловкой хорошо идёт, лопни моя селезёнка!

Темнейший с тоской оглядел уходящие в бесконечность ряды с обожанием глядящих на него пьяных рыл.

— Да можете ли вы пировать без драки? Ну, хотя бы, без кидания камней?

Море воинственных рож заволновалось, пытаясь осмыслить этот вопрос, вообще-то бывший риторическим.

— Ну, вот что, — Темнейший резко воздел руки вверх, и пьяная толпа, подброшенная магической силой, отлетела на полсотни шагов прочь от дворцовой стены. Прямо перед отодвинутой Ордой, сотканный тёмным волшебством, появился высокий забор из чернёных железных прутьев. — Пируйте, раз не умеете иначе праздновать. Но камнями более не кидаться и за забор, к дворцовым стенам, не лезть! А кто нарушит — испепелю, не поглядев на былые заслуги!

Не дожидаясь реакции подданных, Темнейший развернулся и поковылял во дворец. Ему надо было срочно пополнить силы, посидев хотя бы ещё полчасика на троне.

— Ваше Темнейшество, они… Они выкапывают картошку!

— Ну и что? — Владыка удивлённо поглядел на седобородого лысеющего гоблина, удивляясь, как тот осмелился побеспокоить его по такому ничтожному поводу. — Для того картошку и сажают, чтобы потом выкопать и съесть.

— Н-ну да, но… это же наша картошка, гоблинская! И потом, она ещё не выросла как следует. А некоторые картошку прямо с ботвой, сырую жрут. А потом животом маются, и за это нас, гоблинов, клянут, мол, мы их травим!

— Ладно. Я тебя услышал. Ступай...

— Ваше Темнейшество, он оскорбил меня, и всё наше кочевье, украв и съев белого верблюда! Могли ли мы стерпеть, и не отомстить?

— Я услышал. Ступай…

— Ваше Темнейшество, я выкупил у него эту рабыню за целый мешок золота и две диамасские сабли! Почему же она теперь говорит мне, что…

— Ступай!

«Эльфийская пакость, как же мне это надоело! Бросить бы всё и уйти отшельником в горы!.. А коллекция жуков? Оранжерея? Библиотека? Переписка с лучшими энтомологами мира? Да и дворец оставлять жалко. Привык за столетия. Как проживу без Чёрного трона?

Распустить Орду и зажить себе мирно?.. Нет, пробовал уже. Тут же заявятся желающие пограбить Темногорье, занять мой трон. Даже уменьшить армию не могу. И так порой воюют на пределе сил. А если долго жить мирно, то чем такую ораву тут, дома, кормить? Живут грабежом и другого не знают. А соседи только и ждут, когда я не справлюсь с прокормом Орды, и распущу её. Тут же набросятся. Шпионы доносят о новых и новых союзах против меня... Лучшая защита — это нападение!»

— Дети мои! Великие воины Тёмной Орды! Новая беда грозит нашему королевству! Эльфийские князья Сумеречного леса вступили в союз с людьми Руменора. И это союз против нас! Допустим ли мы усиления наших врагов?

— Не-ет! — тысячами глоток прорычал военный лагерь Орды, и эхо отразило звук от горных хребтов.

— Враг строит козни, тайно собирая войска, но мы не дадим ему ни единого шанса! Мы ударим первыми! Сейчас, немедля!

— Да! — прорычала Орда.

— Ура!

— Всех порвём!

— Веди нас, Владыка!

Темнейший поднял руку, и Орда замолчала.

— Сегодня всем готовиться к битве! Чинить доспехи, точить оружие! Завтра я открою портал и мы ударим по Руменору!

— Да-а!

— Ура!

— Слава мудрейшему из мудрых!

«Руменор большая, богатая страна. Там Орда от голода не умрёт. Буду раз в полгода, на недельку с инспекцией к ним приезжать, чтобы совсем уж не распускались. Лет на пять Руменора хватит. Потом за Сумеречье примемся. А я пока дома спокойно поживу. Допишу, наконец, третий том «Жуков широколиственного леса», вторую оранжерею дострою…»