Домой

– Ух ты! – восхищённый возглас белокурой девочки лет десяти-одиннадцати заставил улыбнуться мужчину, державшего её за руку. Он окинул взглядом парусно-моторную яхту, пришвартованную к небольшому пирсу, и кивнул:
– Да, очень красивая.

Они подошли ближе, и мужчина приветственно махнул рукой выглянувшей из рубки подтянутой женщине лет сорока:
– Знакомься, Карина, – это наш капитан, Ребекка Купер.
– Для тебя – просто Бекки, – женщина протянула руку, помогая девочке преодолеть несколько ступенек деревянного трапа, переброшенного с борта яхты на пирс.
– А разве женщина может быть капитаном? – Карина с детской непосредственностью разглядывала загорелую кожу и обветренное лицо Бекки.
– Как видишь, может, – усмехнулась та, – особенно когда нет подходящего на эту роль мужчины. Привет, Роб, – она приобняла поднявшегося на борт отца девочки, – как доехали?
– Всё хорошо, Бекки. Спасибо, что пригласила.
Женщина отмахнулась: – Не стоит! – Она наклонилась к девочке и рукой указала на надстройку:
– Милая, иди в рубку и загляни в большой белый пакет на столе.

Вспыхнув искорками в глазах от предвкушения чего-то удивительного, девочка нырнула в полумрак входа. Проводив её взглядом, Бекки грустно улыбнулась и качнула головой из стороны в сторону:
– Вылитая Соня. Просто копия.
На лицо мужчины легла тень:
– Да уж. Только глаза голубые, а не карие.
– Как ты, Роб? – Бекки дотронулась до руки мужчины. – Трудно без них, да?
– Трудно, – он кивнул, – но я стараюсь.
– Я тебя понимаю, – улыбка исчезла с лица женщины. – Потерять всех родных в одной аварии – это очень тяжело, но ты не должен опускать руки, слышишь? Ради неё, – она качнула головой в сторону рубки. – Знаю, мы не общались много лет, и прости меня за то, что не смогла быть на их похоронах, но теперь ты можешь во всём на меня рассчитывать.
– Спасибо, Бекки. Твоя помощь действительно необходима. – Роберт благодарно кивнул. – Как бы я ни старался, но Карине очень не хватает женского внимания… – Он осёкся на полуслове, заметив стоящую на пороге рубки дочь, облачённую в новое тёмно-синее платье.
– Ого! – в голосе мужчины прозвучал восторг, но он тут же нахмурился, оборачиваясь к Ребекке: – Ты с ума сошла! Оно же, наверное, кучу денег стоит!
– Это не важно! – широко улыбаясь, она посмотрела на девочку: – Тебе нравится?
– Очень! – глаза Карины сияли. – Спасибо большое… – девочка замялась на долю секунды, – …тётя Бекки.
– Просто Бекки, милая, – поправила её женщина. Она подняла руки и сняла с себя кулон: – Когда-то его дала мне твоя мама. Пришло время отдать его тебе. – Она повесила кулон на шею девочки, оглядела её с ног до головы и загадочно улыбнулась: – Думаю, что теперь ты практически готова к… – Ребекка произнесла что-то ещё, но её слова потонули в громком гуле, раздавшемся будто со всех сторон сразу, а в следующий миг корпус яхты дрогнул и сильно покачнулся, заставляя Роба взмахнуть руками в попытке ухватиться за что-нибудь и удержаться на ногах.
– Что происходит? Карина, ты в порядке? – он безуспешно попытался перекричать нарастающий гул. Грохот упавшего трапа заставил его обернуться и изумлённо уставиться на бетонную дорожку пирса, медленно уходящую куда-то вниз. Окончательно сбившись с толку, Роб оглянулся по сторонам – его брови поползли вверх: двигался не пирс, а яхта. Причём вверх!

Вибрация усилилась, и яхта ускорила свой подъём. Шум воды, стекающей с показавшегося киля, вернул его к реальности.
– Папа, мы летим! – испуганный вскрик Карины заставил Роба наконец поверить в то, что всё происходит на самом деле: – Твою мать! Мы же действительно взлетаем!
Мелькнувшая мысль подействовала словно укол адреналина – Роб толкнул Бекки в плечо: – Прыгай! Скорее, пока не высоко! – Но та не отреагировала, застыв со странным, словно отрешённым выражением на лице. Не раздумывая, Роб сильным толчком выпихнул женщину за борт, затем в два шага оказавшись возле дочери и подхватив её на руки, сам прыгнул в солёную воду.

– Тебе помочь? Ты умеешь плавать? – Бекки, легко держась на воде, протянула девочке руку.
– Умею, – без единого признака страха кивнула Карина, – я люблю плавать и хожу в бассейн.
– Хорошо, тогда плыви вон туда, – Бекки указала на металлическую лестницу, ведущую с пирса в воду.

Бекки первая взобралась на пирс и протянула руку, помогая подняться Карине. Роб, подсадив дочь и подождав, пока она преодолеет несколько ступенек, взобрался следом. Сев на бетон, он оглянулся: Бекки стояла, задрав голову вверх, и, кажется, даже не моргая, смотрела в небо. Проследив по направлению её взгляда, Роб присвистнул – яхта обнаружилась в виде небольшого прямоугольника, сияющего отражённым светом солнца.
– Ничего себе! На километр, наверное, уже поднялась! – прокомментировал он, но Бекки, по-прежнему не проронив ни звука, смотрела вверх.
– Ты в порядке? – Роб оглянулся на Карину.
– Да, – кивнула та, – только мокрая вся.
– Это не страшно, мы все мокрые, – он ободряюще улыбнулся дочери и, достав из заднего кармана штанов мобильник, несколько раз нажал кнопку включения: – Сдох, – он положил на бетон ставший бесполезным прямоугольник из металла и стекла. – Бекки, у тебя есть телефон?
– На яхте остался, – женщина по-прежнему не отрываясь провожала взглядом белую точку в небе.
– А в доме? Надо сообщить в полицию! – мужчина поднялся на ноги, протянул руку девочке.

Дождавшись, когда яркая точка достигнет большого плотного облака странного лилового оттенка, Бекки взглянула на Роба: – И что ты им скажешь? Что яхта улетела в облака? Боюсь, что вместо полиции приедут люди в белых халатах, – она странно усмехнулась. – Думаю, что вообще не стоит говорить об этом кому-либо. – Она указала в сторону берега: – Идём. Надо переодеться и обсохнуть.

Спустя пару часов, провожая садящееся за кромку леса солнце, Роберт и Карина с пледами на плечах сидели на веранде небольшого домика, обшитого крашеной голубой краской досками. Девочка подняла взгляд на отца:
– Пап, как ты думаешь, почему яхта улетела? Как такое могло случиться?
– Без понятия, – Роб пожал плечами, – и я совершенно не представляю, что теперь с этим делать. Кому расскажешь – не поверят и засмеют.

Карина помолчала несколько секунд. На её лице неуверенность боролась с любопытством, и Роб ободряюще улыбнулся:
– Хочешь что-то спросить?
Девочка поколебалась ещё секунду и, наконец, решилась:
– Ты давно знаешь Бекки? Почему мы раньше ни разу к ней не приезжали?
Роб легонько улыбнулся:
– На самом деле однажды ты с ней уже виделась, просто не помнишь – тебе было всего полтора года.
Карина вопросительно уставилась на отца:
– А почему мы больше с ней не встречались?
– Потому что твоя мама была на неё очень сильно обижена и запретила ей приезжать к нам.
– Обижена? За что?
– У твоей мамы был брат - твой дядя. Его звали Фрэнк, и они с Бекки были женаты. За полгода до твоего рождения он очень сильно заболел…
– Чем?
Роб чуть помедлил, подбирая слова, но затем решил сказать как есть:
– У него обнаружили рак. Это болезнь, которую невозможно вылечить если её обнаружили слишком поздно. Вот и у Фрэнка болезнь нашли, когда шансов на лечение было уже очень мало. Врачи предлагали разные способы, но все они давали мало надежды выздоровление, а вред наносили огромный – от такого лечения люди очень плохо себя чувствуют, слабеют и всё время лежат в постели. Фрэнк, несмотря на уговоры твоей мамы, однажды решил, что больше не будет так лечиться, чтобы не провести последние дни в больнице, а как можно дольше оставаться с Бекки. Они продали свой дом, купили яхту и уплыли на небольшой безлюдный остров. Там они построили маленький домик, устроили огород и стали жить вдвоём, лишь раз в пару недель приплывая на материк за продуктами и другими припасами. Через год после переезда Фрэнк умер, и твоя мама в его смерти винила только Бекки – мама считала, что всё могло быть иначе, если бы Бекки уговорила Фрэнка лечиться, а не поддержала его в переезде на остров.
– А где Бекки была после того, как дядя Фрэнк умер?
– Осталась на острове, – Карина и Роберт обернулись на голос незаметно подошедшей Ребекки – она стояла в дверном проёме с чашкой в руках.
– Одна? – глаза Карины распахнулись от удивления.
– Одна, – кивнула Бекки и сделала глоток.
– А тебе не страшно было?
– Только первое время, – губы Бекки дрогнули в лёгкой улыбке, словно она вспомнила что-то хорошее, – а потом привыкла.
– Хорошо, что ты всё-таки вернулась на материк, – Роберт кивнул Бекки, но та, словно не обратив внимание на его слова, протянула руку девочке: – Пойдём в дом, милая, поможешь мне с ужином.

Проводив их взглядом, Роб поднялся и не спеша дошёл до машины. Достав из неё пачку сигарет, он закурил, задумчиво выпустив дым длинной струёй – в его памяти всё время вставало лицо Бекки, застывшей на палубе взлетающей яхты. Что-то в нём было не так, но что именно он не понимал.

После ужина Роб подошёл к моющей посуду Ребекке:
– Может, всё-таки съездим в город, в полицию?
Рука женщины, держащая под струёй воды тарелку, слегка дрогнула, а на лицо легла тень. Она молча поставила тарелку на место и повернулась:
– Из-за того что я одна живу не в городе, а в этой глуши, местные и так неохотно меня привечают, и у меня нет желания прослыть ещё и чокнутой.
– Но, Бекки! Ты же не одна была на яхте! Мы втроём это видели! Или ты считаешь нормальным, когда яхта улетает в облака?
Губы Бекки упрямо поджались, и она молча взяла следующую грязную тарелку. Роб не вытерпел:
– В доме есть телефон? Я сам позвоню в полицию!
– Он не работает – кабель оборвался года два назад.
– Значит, я туда поеду!
Руки, моющие столовый нож под струёй воды, на секунду замерли, но тут же продолжили своё движение. Бекки подняла взгляд и секунду пристально смотрела Робу в глаза, затем на её лице что-то неуловимо изменилось, и она примирительно улыбнулась:
– Роб, ну куда ты собрался на ночь глядя? Через полчаса начнёт темнеть, а ты дорогу толком не знаешь. Давай дождёмся утра, а там, если не передумаешь, съездим все вместе.
Роберт несколько секунд постоял, размышляя, затем нехотя сдался:
– Ладно, утром так утром. В конце концов – это была твоя яхта!
Ребекка выключила воду: – Вот и договорились.

Роб проснулся посреди ночи. Просто открыл глаза, словно и не спал вовсе. Он немного полежал, бездумно глядя в полумрак комнаты, затем сел на жалобно скрипнувшем под его весом стареньком диване. Дотянувшись до штанов и нащупав в кармане пачку с зажигалкой внутри, он завернулся в плед и, стараясь не шуметь, вышел на веранду. Сев в то же потёртое кресло, что и днём, Роб широко зевнул, зубами достал из пачки сигарету, вытряхнул зажигалку и прикурил. Выпустив дым, он откинулся на спинку кресла, поднял глаза да так и застыл: странное облако, поглотившее яхту, неподвижно висело прямо над домом, полностью игнорируя лёгкий ветерок, гонящий "нормальные" облака куда-то в морскую даль.
– Чтоб меня! – забыв об упавшем пледе, Роб вернулся в дом и торопливо дошёл до комнаты хозяйки.
– Бекки, – тихонько позвал он, легонько барабаня костяшками пальцев по двери, – Бекки! Просыпайся! – Выждав несколько секунд, Роб приоткрыл дверь, сунул голову в проём, пытаясь хоть что-то разглядеть, и громким шёпотом позвал: – Бекки! Ты здесь?

Подождав ещё несколько секунд, но так и не услышав ни одного звука, Роб открыл дверь полностью:
– Бекки! – позвал он, но снова остался без ответа. Глаза, наконец, привыкли к полумраку, и Роб разглядел пустую кровать. Он вернулся в коридор и позвал в полный голос: – Бекки, ты где?
С улицы раздался громкий стук и вой автомобильной сигнализации. Роб выглянул в окно и почувствовал, как буквально встают дыбом волосы: его автомобиль висел в двух метрах над землёй, крышей упираясь в здоровенную ветку старого дуба.
– Да что здесь творится?! – Роб помчался к выходу на задний двор. Выскочив из дома, он увидел Ребекку – она стояла посреди двора, глядя то на странное облако, то на висящий в воздухе автомобиль.
– Бекки! – Роб тронул её за плечо. – Надо срочно звать на помощь! У тебя есть велоси… – Женщина оглянулась, и у Роба сбилось дыхание, а недосказанное застряло в горле – глаза Ребекки, словно отражая облако, светились тусклым лиловым светом. Роберт попятился, не в силах отвести взгляда от её странных глаз:
– Что… что с тобой? – с трудом выговорил он. Под ногу попалась кочка, и мужчина, нелепо взмахнув руками, с размаху уселся на землю. Бекки, проследив за его движениями, снова подняла голову вверх. Через секунду автомобиль немного опустился и плавно сместился в сторону. Как только он оказался под открытым небом, вибрация ослабла, и машина опустилась на землю. Бекки, проводив её взглядом, снова повернулась к Роберту:
– Не шуми.
– Какого чёрта творится?! Как ты это сделала?! – голос мужчины сорвался на фальцет.
– Папа, не надо кричать, – голос Карины, раздавшийся со стороны дома, прозвучал так неожиданно, что Роберт буквально подпрыгнул на месте и обернулся:
– Карина! – в его голосе звучала паника. – Стой на месте! Не подходи к Бекки!
Глаза девочки засияли ярким лиловым светом, и она повторила: – Всё хорошо. Не кричи, пожалуйста.

Оцепенев на мгновение, Роб обернулся к Ребекке:
– Что ты с ней сделала?! – Подняв руки, он кинулся на женщину, но тут же ощутил, как какая-то сила, словно невидимыми нитями, опутала его ноги, и он, взмахнув руками, снова упал, в этот раз проехавшись по земле лицом.
– Папа, пожалуйста, успокойся, со мной всё в порядке. – От спокойствия в голосе дочери у Роба появилось желание поступить ровно наоборот. Поняв, что ноги больше ничего не удерживает, он перевернулся и сел, разглядывая Карину. От насыщенности пульсирующего лилового света, целиком поглотившего её глаза, по спине мужчины пробежал холодок. С трудом преодолев порыв встать и как можно быстрее бежать подальше от этого места, мужчина еле слышно произнёс, запинаясь на каждом слове:
– Карина! Солнышко! Что с тобой?
Девочка улыбнулась краешками губ: – Со мной всё хорошо, – она взглянула на Ребекку, и потускневший лиловый оттенок глаз женщины вспыхнул с новой силой. Роберт ошеломлённо прошептал: – Что происходит?!
Девочка подошла ближе. Положив руку на плечо мужчине, она заглянула ему в глаза и всё также спокойно произнесла: – Не бойся, всё в порядке. – Роб вздрогнул: голос дочери звучал очень странно - словно она стала намного взрослее, и Роб, дёрнувшись всем телом, заелозил ногами, отползая подальше:
– В порядке?! Ничего не в порядке!
Карина бросила взгляд на Ребекку, и две сильные руки, неожиданно лёгшие на плечи мужчины, буквально пригвоздили его к земле:
– Не надо шуметь, Роберт, или мне придётся тебя связать и заткнуть рот. – Тон Бекки был абсолютно уверенным, словно она действительно могла это сделать. Карина снова приблизилась к отцу:
– Пожалуйста, успокойся. Тебе действительно ничего не угрожает. Просто не кричи и не делай глупости.
– Кто ты такая?! – мужчину уже буквально трясло – И что ты сделала с моим ребёнком?!
– Ничего. Отчасти, я всё ещё твоя дочь.
– Отчасти?! – лицо Роберта стало бледным, – Что это значит?

Карина вздохнула, словно ей предстояло рассказать то, чего она не хотела бы говорить:
– Обещай, что не будешь делать ничего пока не выслушаешь меня?
Роб кивнул, и Карина, помолчав несколько секунд будто что-то оценивая, села прямо на землю и кивнула Ребекке. Давление на плечи исчезло, и Роб, оглянувшись, увидел, что женщина тоже села позади и не спускает с него взгляда.

– Пять тысячелетий назад звезда, вокруг которой вращалась планета откуда я родом, находилась на грани истощения, поэтому было принято решение о всеобщем переселении. Пока строили транспортные корабли, разведчики искали подходящую для нашей расы систему. Я была одним из таких разведчиков, а затем присоединилась к экипажу транспортника. Во время перелёта наш корабль был атакован неизвестной расой и разрушен. Погибли все. Все, кроме меня, – голос девочки впервые дрогнул, а свет её глаз потускнел, став почти серым.

Роб почти не дышал, ожидая продолжения – его страх исчез, уступив место любопытству. Наконец, Карина подняла голову, и её глаза вспыхнули с новой силой:
– Я выжила лишь потому, что в момент атаки была на своём корабле-разведчике – производила плановый осмотр корпуса основного корабля. При взрыве транспортника мой корабль ударило обломками, и я потеряла сознание, поэтому автоматика вывела корабль к ближайшей планете, имеющей атмосферу и, скорее всего, жизнь. Эту планету.
– То есть тебе что – пять тысяч лет? – Роб был обескуражен.
– Четыре тысячи шестьсот, – поправила Карина, – точнее мне установить не удалось.
– Но тогда… – Роб замешкался, и Карина улыбнулась: – Как я могу быть твоей дочерью?
Мужчина молча кивнул.
– Биологически это тело – потомок тебя и Сони.
– То есть ты всё-таки захватила тело моей дочери? – Роб хотел вскочить на ноги, но руки Бекки мгновенно оказались на его плечах, пресекая попытку.
– Успокойся, пожалуйста, – в голосе Карины не было ни намёка на то, что слова мужчины хоть как-то её зацепили. – Успокойся, и я всё объясню.
Выждав, она продолжила:
– Наша цивилизация освоила методы изменения ДНК, поэтому все корабли-разведчики снабжались оборудованием, способным при вынужденной посадке перестроить тело пилота так, чтобы оно стало максимально близким к телам аборигенов. Процедура очень болезненная, но это значительно повышало шансы выжить до прихода помощи. Когда я попала на эту планету, моё тело было изменено, став почти идентичным человеческому.
– Но... – начал было мужчина, но Карина жестом остановила его, заставляя снова замолчать: – При изменении тела, в ДНК также пишется информация, содержащая личность и знания пилота. Эта информация затем передаётся потомству того же пола, что и сам пилот. Когда ребёнку исполняется год-полтора, информация начинает постепенно проникать в его сознание, формируя личность, а полное раскрытие знаний происходит в возрасте десяти-одиннадцати лет. Если родитель ребёнка жив – он ждёт этот день – и они вместе посещают корабль, где информация в ДНК ребёнка обновляется накопленным родителем опытом и знаниями, и передаётся приоритетное право управления кораблём.
– А если родитель мёртв?
– Ребёнок нужное время просто получит всю сохранённую в его ДНК информацию, – Ребекка впервые подала голос, и Роб от неожиданности вздрогнул и обернулся к ней. Она кивком указала на девочку: – Так и произошло с Кариной из-за гибели Сони.
Роб перевёл взгляд на Карину, и та грустно улыбнулась:
– Поэтому, несмотря на то, что я родилась очень давно и не на этой планете, часть моей личности всё ещё твоя дочь, поэтому тебе совершенно нечего бояться.

Карина замолчала, и Роб, совершенно ошалев, пытался хоть как-то обдумать услышанное. Через какое-то время он взглянул на сидящую рядом Ребекку:
– А что с ней? Её тоже изменили?
– О, нет, – Бекки усмехнулась, – я обычный человек.
– Обычный?! - Роб усмехнулся, - Да ты только что передвигала по воздуху мою машину!
Бекки снова улыбнулась: – Не я – корабль. Я всего лишь помогала ему, – Она разжала руку и показала спрятанный в кулаке светящийся лиловым кулон, который днём дарила девочке: – Это передатчик, связывающий меня с кораблём.
– Откуда он у тебя?
– Перед тем как мы с Фрэнком уехали на остров, Соня рассказала нам о себе – она хотела попытаться вылечить Фрэнка с помощью оборудования её корабля. Вся эта история про инопланетян, корабль и прочее звучала как бред сумасшедшего и я, конечно же, не поверила и прогнала её, высказав всё, что думаю и запретила приходить к нам. Позже, когда вы все вместе приехали на похороны Фрэнка, Соня показала мне доказательство того, что она говорит правду – она активировала передатчик, и я впервые увидела лиловый свет в голубых глазах Карины. Тогда мы и решили, что корабль лучше переместить на остров - так он был ближе к нашей семье, чем спрятанный где-то в пустыне. Я подготовила укрытие, а Соня за пару дней перегнала корабль, сказав тебе, что едет в одну из своих командировок. И поскольку взрослому пилоту кулон не требуется - у него есть своя связь с кораблём – Соня оставила его мне, чтобы я могла управлять кораблём при необходимости.
– Когда мама погибла, – снова подала голос Карина, – Бекки решила, что останется жить на острове и охранять корабль, а в день моей инициации быть рядом и помочь по мере сил. Если ты ещё не догадался – это произошло сегодня ночью.
Вчера, когда Бекки повесила на меня кулон, корабль получил сигнал об этом и попытался связаться со мной. Я, конечно, тогда ещё не умела пользоваться передатчиком и не ответила, поэтому бортовой компьютер посчитал, что у меня проблемы, и попытался меня эвакуировать. И поскольку перемещать можно только металлические предметы, корабль решил поднять меня на яхте, – Карина улыбнулась, – но вмешался ты, и я оказалась за бортом. Вода блокирует сигнал кулона, и корабль не смог определить, что на яхте меня уже нет, поэтому продолжил поднимать её к себе.
Роб ткнул пальцем в лиловое облако над домом: – Это он – твой корабль, да?
– Да, – Карина кивнула. – Он должен быть невидимым, но его защита сломана, поэтому он маскируется как может.
– Висящее на месте лиловое облако? – Роб внезапно развеселился. – Да уж! Очень "незаметно"!
Карина пожала плечами: – Хотя бы так. На ремонт корабля и так потребовалось очень много времени из-за разницы в наших технологиях.
Мужчина нахмурился: – И что теперь?
– Пару часов назад я получила и усвоила всю информацию из ДНК и смогла связаться с кораблём. От него я узнала, что около месяца назад место гибели транспортника посетили представители моей расы – скорее всего, это был кто-то из разведчиков. Они установили маяк, передающий координаты планеты, ставшей новым домом для моей расы. Корабль уже расшифровал их, и теперь я смогу вернуться домой.
– Ты улетаешь? Прямо сейчас? – брови мужчины взлетели вверх.
– Да, прямо сейчас, – Карина кивнула.

Роберт отчаянно не хотел верить во всё происходящее. Несмотря на всё, он всё ещё видел перед собой свою любимую дочку – девочку чуть старше десяти лет, большую часть из которых он растил её в одиночку, посвящая ей всё своё время. От осознания того, что он больше никогда её не увидит, на его глазах выступили слёзы:
– Побудь со мной хотя бы до утра.
Карина грустно улыбнулась: – Я бы очень хотела, но через двадцать минут закроется окно кратчайшей траектории, а на другую у моего корабля просто не хватит топлива. И следующий такой шанс будет очень и очень не скоро. Именно поэтому Ребекка и пригласила нас сюда – чтобы отправить меня на корабль не дожидаясь полного раскрытия информации из ДНК. – Девочка вдруг подняла голову и словно прислушалась к чему-то, затем она шагнула к отцу, крепко обняла его и прошептала: – Мне пора. Прощай, папа.
По щекам мужчины потекли слёзы, но он всё же заставил себя улыбнуться: – Прощай, дочка. Я тебя люблю.

Карина села на пассажирское сиденье автомобиля. Её глаза засветились еще ярче, и под низкий гул, раздавшийся сверху, машина неторопливо поплыла вверх. Девочка выглянула в окно и махнула рукой – в двух шагах от Роберта на траву, покрытую утренней росой, упал кулон. Мужчина поднял его и крепко сжал в руке:
– Счастливого пути, моя малышка, счастливого пути... – прошептал он, глядя, как лиловое облако, поглотив его автомобиль, начало беззвучно подниматься выше.