Донор

Сколько Лена себя помнила, родители постоянно ругались. Нет, конечно, не каждый день, а словно по установившемуся графику - раз в неделю. Зато как...

Начиналось, обычно с пустяков. С ерунды. Мама что-то обидное говорила папе, а тот отшучивался или не обращал внимания. Тогда она говорила снова. А он опять не реагировал. И тогда мама начинала кричать, плакать и обзываться нехорошими словами. Папа и тут терпел - полчаса, час, а потом срывался и тоже начинал кричать. И тут маме становилось плохо.

─ Как ты смеешь повышать на меня голос? ─ рыдала она, бледнея и хватаясь за сердце, а папа тут же начинал просить у нее прощения.

Заканчивалось все тоже одинаково: мама папу прощала, и мир в семье восстанавливался. На следующий день мама выглядела превосходно, словно роза, умытая дождем, а вот папа два-три дня был мрачен и апатичен. Приходя с работы, он тут же ложился и пару часов просто лежал - без телевизора, без телефона, без книги. Просто лежал и смотрел в потолок. И только потом шел ужинать.

В остальное время их семья была такой же, как у большинства ─ со своими удачами и неудачами, радостями и горестями. Родители вместе работали, вместе вели быт, вместе занимались воспитанием любимой дочки. Часто они всей семьей по выходным выбирались на природу, а, когда погода была плохой, ходили в кино или театр. Это была сама обычная и даже счастливая семья.

Только вот эти постоянные ссоры... Но у кого все бывает безоблачно?.. И Лена почти не обращала на них внимания, зная, что все равно родители помирятся ─ никто из них даже мысли о разводе не мог допустить.

Правда, со временем Лена стала замечать, что периоды апатии у папы становятся все длиннее и тяжелее. Он не болел, со здоровьем у него все было в порядке. Он просто лежал на диване. И, что удивительно, мама ни разу его в этом не упрекнула, хотя помощи по хозяйству теперь от него было гораздо меньше. Да и в выходные он практически никуда не выходил: ни с семьей, ни с друзьями. Он жаловался на сильную усталость и лежал.

В тот день мама пришла с работы нервная и взвинченная. И буквально с порога накинулась на папу:

─ Да что же это за издевательство? ─ кричала она. ─ Ты специально это делаешь, да? Специально меня доводишь?

─ Верочка, о чем ты? ─ спросил папа, с трудом приоткрывая глаза. Сегодня он выглядел очень бледным, под глазами залегли темные тени.

─ О чем? Он еще спрашивает – о чем?.. Я сколько раз тебе говорила, что, когда помоешь посуду, кухонное полотенце надо вешать за петельку! За петельку! А не просто цеплять на крючок, как тряпку.

─ Верунь, да… Прости. Сегодня забыл. Как-то неважно себя чувствую…

─ Ты? Ты неважно? А как чувствую себя Я, ты не хочешь спросить? И что это за новая манера – ныть и жаловаться? Совсем в нюню превратился, тьфу, противно!.. Да какой ты после этого мужик?

Папа сжал кулаки, рывком сел на диване, собираясь ответить на оскорбление, но тут же со стоном повалился обратно.

─ Вот! Тебе даже сказать нечего! Тряпка!

Ее щеки раскраснелись, глаза яростно сверкали, а яркие губы кривились в презрительной усмешке. Она ушла на кухню, где покормила ужином Лену, поела сама, и легла спать. К мужу она больше не заглядывала – обиделась.

А на следующее утро папа почему-то на встал по будильнику. Мелодия сыграла уже раз пять, а он все еще не выходил из комнаты.

─ Да сколько можно уже! ─ возмутилась мама. ─ Совсем совести нет!

Она рывком распахнула дверь комнаты, потрясла папу за плечо и вдруг, отпрянув, громко закричала. Тело папы уже остыло. Папа умер несколько часов назад.

Только теперь мама осознала всю горечь потери. Только теперь она поняла, что больше никогда не увидит своего любимого человека. Он ушел. Он не вернется. И мама плакала навзрыд, не в силах успокоиться даже после того, как Лена накапала ей лекарства.

─ Как же? Как же так? ─ бесконечно повторяла мама. ─ Почему такая несправедливость? Как я буду жить без него? Сорок шесть! Ему было всего сорок шесть лет! Почему он ушел так рано?..

Лена обнимала маму, гладила ее по спине и шептала, что она тоже очень любила папу. И тоже никогда его не забудет.

─ Ты не понимаешь, ─ мама подняла на нее заплаканные совершенно красные глаза. ─ Я не просто его любила… Он был моей жизнью! А теперь… Теперь я просто не смогу без него жить…

Девушка была поражена той силой чувств, которые, оказывается, мама испытывала к папе. Вот оно как… Вечная любовь… Одна на всю жизнь… И, похоже, мама не слишком сильно преувеличивает. Со дня похорон прошла всего неделя, а она уже выглядит пожилой женщиной: между бровей залегла глубокая морщина, уголки рта опустились, да и она сама как-то сгорбилась, ходит старушечьей шаркающей походкой… У Лены по спине пробежал холодок. А если мама права?.. Если она уйдет вслед за папой?

─ Мамочка, я так тебя люблю! ─ плакала Лена, обнимая маму. – Не оставляй меня! Ты мне очень нужна!

Мамины плечи напряглись, а потом снова расслабились. Мама тяжело вздохнула:

─ Я тоже тебя люблю, солнышко. Теперь мы только друг у друга и остались… Нам надо заботиться… Беречь… Помогать… Мы же вместе?

─ Конечно, мамочка!

Лене показалось, что на этот раз мама вздохнула с облегчением.

Расходясь после сорокового дня, пожилые родственницы поддерживали Лену:

─ Крепись. Теперь уж полегче должно стать. Душа папы твоего добралась… Теперь и мама в себя приходить начнет… А то прямо сама на себя не похожа… Высохла вся, почернела от горя…

Однако мама день ото дня становилась все более раздражительной. Уже несколько раз она высказывала что-то Лене на повышенных тонах, однако взрыв произошел через неделю после сорокового дня.

─ Где ты шлялась? ─ закричала мама, едва Лена вошла домой с прогулки.

─ Мам, ты чего? Я же сказала, что иду гулять с Юлей и Лизой, ты их знаешь. Вернулась вовремя – сейчас ровно восемь.

─ Да? Гуляла? А про то, что матери помочь надо, не подумала? Забыла уже свои обещания?

─ Мам… Мы же договаривались с тобой – я прихожу с прогулки и глажу белье. И в комнате убираю. Времени полно! Нам сегодня только русский задали.

─ Вот как, значит? Времени у тебя свободного много слишком? Так работать иди, вместо того, чтобы по улицам шляться!..

Мама кричала все громче, потом перешла к оскорблениям, а Лена стояла, опустив голову, и странное чувство дежавю не покидало ее. Вот так, именно так начинались все ссоры родителей. Она с удивлением заметила, что сейчас ее интонации похожи на интонации папы, когда он пытался оправдаться и доказать, что ни в чем не виноват.

Но почему? Почему мама так ведет себя? Она же раньше никогда не кричала на нее! Даже когда Лена получила двойку за контрольную по математике, даже когда потеряла телефон, даже когда в новеньких джинсах села на свежеокрашенную скамейку. Что случилось теперь? Мама ведь не возражала против прогулки с одноклассницами! Лена с ней это обсудила, телефон периодически проверяла, чтобы не пропустить звонок, вернулась домой минута в минуту. В чем же она виновата?

─ Ах ты дрянь! Ты меня даже не слушаешь! Вся в отца!

По щекам Лены потекли слезы и почему-то закружилась голова.

─ Я… я… я пойду к себе… Прости, ─ пролепетала она.

Это было очень странное ощущение: едва она добралась до кровати, как провалилась в сон. Даже покрывало снять и переодеться не успела – так и спала до самого утра.

Утром все было как обычно. Лена отлично выспалась, никакой слабости и в помине не было. «Наверное, нервы,» - подумала она и на всякий случай попросила прощения у мамы, которая, к слову, сегодня была в прекрасном расположении духа, встала рано и уже успела напечь целую гору блинов.

Жизнь снова вошла в свою колею. На целых две недели. Пока мама, однажды вечером не обнаружила, что Лена, сидя за компьютером, переписывается с одноклассником, вместо того, чтобы делать уроки или убираться в комнате.

─ Я смотрю, у тебя вообще дел никаких нет? ─ грозно спросила она, скрестив руки на груди. ─ Совсем мать не жалеешь?

─ Мамуль, сегодня пятница, ─ допустила стратегическую ошибку Лена. ─ Впереди два выходных! Я и уроки сделаю, и с домашними делами справлюсь. А с Игорем мы олимпиаду обсуждаем: нам учительница географии такое поручение дала – придумать задания для пятиклашек.

─ Выходные, значит! Олимпиада, значит! ─ мама наращивала обороты. ─ Тебе, значит, бездельничать, а мать после работы еще и дома выматываться должна со стирками-уборками-готовками! Не думала я, что ты такой лентяйкой вырастешь! Вся в отца!..

Мамин монолог нарастал и по громкости, и по эмоциональному заряду, а Лена чувствовала, как в висках начинает пульсировать кровь, как учащенно бьется сердце и… опять это головокружение! На этот раз гораздо сильнее.

─ Хорошо, мама! Я прямо сейчас вымою плиту, если для тебя это так важно! ─ Лена резко поднялась со стула и тут же опустилась обратно – перед глазами потемнело, а ноги стали ватными.

─ Не надо мне твоих одолжений! ─ фыркнула мама и вышла из комнаты Лены.

А девушка еле доползла до кровати и снова заснула прямо в одежде, провалившись в тяжелый сон, больше похожий на обморок.

На следующий же день, в субботу, мама легко порхала по кухне, напевая какую-то незатейливую песенку, а, увидев Лену, широко улыбнулась и предложила съездить в торговый центр и купить что-нибудь из одежды и косметики. Просто для настроения. Лена пожала плечами и согласилась – может, мама так пытается загладить свою вчерашнюю грубость?.. И все-таки какая-то тревога, какое-то необъяснимое предчувствие плохого оставалось где-то на краю сознания.

Прошло еще две недели – и снова вспыхнула ссора. Также на ровном месте. Еще две недели – история повторилась. С каждым разом Лена чувствовала себя все хуже. Теперь она не просто засыпала, словно проваливаясь в беспамятство, теперь она и п утрам, на следующий день после ссоры чувствовала какую-то странную вялость и апатию. Она то не могла нормально подняться с кровати, опаздывая в школу, то вовсе умудрялась заснуть прямо на уроке. Она сильно похудела, выглядела бледной, волосы потеряли свой блеск, ногти постоянно ломались. Перемены были такими заметными, что теперь и мама забила тревогу:

─ У тебя явный авитаминоз! Тебе срочно надо сдать анализы! Наверное, и гемоглобин снижен. Ужас какой-то! Признавайся, решила на диету сесть?

─ Нет, мама, какая диета? У меня выпускной класс. Мне и так сил не хватает, сплю на ходу…

Мама Лене не поверила и действительно отвела к доктору. Однако все анализы оказались в норме. Девушка была здорова, и мама вздохнула с облегчением.

Увы. Чувствовала себя Лена все хуже. Ближе к весне она и вовсе стала пропускать занятия, не появляясь в школе день или два, ссылаясь на плохое самочувствие. Учителя только качали головами: они и сами видели, что с единственной отличницей класса что-то не то. А ведь впереди выпускные экзамены! Стресс немалый!..

Переживала и мама. Тем более, что на работе ей предстояла длительная командировка – почти на месяц.

─ Мам, я взрослый человек, ─ убеждала ее Лена. ─ С мной все будет хорошо. Сама подумай – поступать я буду в Москве, жить в общежитии уже с сентября этого года. Так, может, наоборот, благодаря этой твоей командировке, я «прорепетирую» самостоятельную жизнь?

Мама долго думала, но все же согласилась. Дочка права, ехать надо.

А Лена… Сначала она не поверила собственному состоянию. Прошло три дня после отъезда матери, а привычного утреннего ощущения, будто по ней проехался каток, не было. На четвертый день она с изумлением обнаружила, что проснулась до будильника — и в голове была ясность, а в теле — легкая, давно забытая бодрость. Она начала высыпаться.

Удивительно, но, едва мама уехала, девушка начала высыпаться, чего не было уже довольно давно. На ее щеки вернулся легкий румянец, а весы впервые чуть ли не за полгода показали, что она прибавила один килограмм, а не сбросила. Да и сил ощутимо прибавилось: экзаменационные задания на подготовительных занятиях она теперь решала легко и быстро, словно семечки щелкала. Да и сами экзамены она сдала довольно успешно: ей показалось, что вопросы были очень легкими, поэтому набрать почти сто баллов на каждом предмете было не так уж и сложно.

Когда мама поняла, что Лена прошла по конкурсу в московский институт и действительно собирается там учиться, она закатила такую истерику, по сравнению с которой все предыдущие скандалы казались нежными цветочками.

Мама кричала, что Лена предает ее, предает их семью, что она эгоистка, которая думает только о себе и не держит своего слова. Она же обещала быть рядом с матерью и помогать ей во всем!

─ Мама, ты что? Какое же это предательство? Учеба – это не вся жизнь, к тому же, я буду приезжать на каникулы. Может, даже на выходные иногда – до Москвы три часа на электричке!

─ Нет, ты не может так поступить со мной! Как я буду без тебя жить! Ты обещала!

─ Мам, прости, ты тоже обещала. Что, если я поступлю, ты возражать не будешь. И папа тоже хотел, чтобы я в Москве училась – ты не забыла? Мам. Мне через неделю восемнадцать лет. По большому счету, я могла бы просто молча уехать, но не сделала этого из уважения к тебе. Я не понимаю, что происходит? И ты, и папа учились в Москве, так почему нельзя мне?

На это ответить было нечего, и Лена поняла, что на этот раз победа за ней.

В Москве и в институте девушке очень понравилось. Даже общежитие нисколько ее не смутило: соседки оказались нормальными девчонками, а в комнате недавно был сделан ремонт. Учеба давалась не так сложно, как она себе это представляла. Но, самое главное, Лена чувствовала себя просто замечательно. Какая слабость? Какие головокружения? После учебы она успевала и на вечеринке повеселиться, и в спортзал сходить, и в клубе потанцевать. И при всем этом совершенно не уставала! Энергии и сил было хоть отбавляй. Она подумывала о том, что, если так и дальше пойдет, можно будет найти себе какую-нибудь подработку.

А в конце ноября, выходя из института, Лена равнодушно скользнула взглядом по сидевшей на скамейке около входа старушке в темном берете, и только знакомый голос заставил ее вздрогнуть и остановиться.

─ Лена! Доченька!

Со скамейки навстречу ей поднималась ее мама.

Да, это была она. Но какие же перемены произошли с ней за эти два месяца! Лена с ужасом смотрела на эту пожилую, больную и немощную женщину.

─ Что с тобой? ─ в ужасе прошептала она.

─ А ты сама как думаешь? ─ зло прищурилась мать, и Лена вдруг почувствовала знакомое головокружение. ─ Я же просила тебя не уезжать! Не послушалась… Институт дороже матери, да? Как ты не можешь понять одной простой вещи - ты одна у меня осталась... Я просто не могу без тебя жить...

─ Мамуль, ну о чем ты говоришь? Я же не бросила тебя, правда? Приеду на каникулы. Зимой. Нет, даже раньше – на Новый год. Мы же все обсуждали. Пять лет – и я снова буду с тобой.

─ А я доживу до этого времени? ─ повысила голос мама, и Лена покачнулась от накатившей дурноты.

─ Мам, глупости не говори! ─ она с трудом преодолела приступ слабости, хотя руки все еще тряслись, а ноги подгибались. ─ Ты у меня еще молодая! А потом - у меня ведь тоже своя жизнь должна быть, правда? Я же не гуляю здесь, а учусь...

─ Учиться и в родном городе можно. В общем, бросай все и возвращайся домой, если тебе хоть сколько-то дорога мать.

Лена посмотрела матери в глаза, и от внезапной догадки по ее спине пробежал холодок. Неужели… Неужели фраза про «не могу без тебя жить» - это не красивая фигура речи, а… самая реальная реальность? Эти ссоры, эта вялость после них… Сначала с папой, теперь с ней… И мама… почему так сильно меняется ее внешность? Если после смерти папы все можно было списать на тяжесть утраты, то сейчас… Отъезд дочери – это, все-таки не такая трагедия. Неужели… Нет, в это невозможно поверить! И все же… Лене стало жутко.

─ Прости, мам. Приеду на каникулы, ─ с трудом выговорила она онемевшими губами.

─ Угробить мать хочешь?

─ Нет, мам. Я перед тобой ни в чем не виновата. Я тебя люблю, но бросать институт и возвращаться домой не собираюсь. Прости. Приеду на новый год, не раньше. Если хочешь, можем посидеть где-нибудь, поговорить, а потом я тебя провожу на электричку.

─ Неблагодарная дрянь! ─ прошипела мать и, не оборачиваясь, пошла прочь.

Лена замерла в растерянности, не зная, что ей предпринять. Однако слабость и тошнота решили за нее: совершенно без сил девушка опустилась на скамейку, жадно хватая ртом холодный воздух.

Конечно, потом девушка переживала за маму и сомневалась в правильности своего решения. Однако через неделю мама позвонила сама и, как ни в чем не бывало, начала расспрашивать ее о новостях, об учебе, о том, как, в принципе, Лена справляется с бытовыми трудностями. Кажется, гроза миновала. Теперь уже все черные мысли, которые пришли в голову Лене казались абсурдом. Ее мама – просто впечатлительный человек. Ей просто была нужна поддержка. Да, она бывает резкой, но что же теперь? У всех людей есть свои недостатки. И Лена с энтузиазмом принялась рассказывать, как готовилась к сложной контрольной, как переживала, но в итоге, и сама с ней справилась, и подружке успела целых две задачи решить.

Да, мама больше не сердилась, не обижалась, не требовала «все бросить и ехать домой». Ее голос день ото дня звучал все веселее, все звонче. И это было замечательно. Кажется, мама наконец-то «отпустила» Лену, поняла, что дочь повзрослела и что теперь у нее своя жизнь.

Последний день занятий перед Новым годом выпал на тридцатое декабря, а уже утром тридцать первого, прижимая к себе пакет с подарком для мамы, Лена мчалась на электричке в родной город, понимая, что все-таки она сильно соскучилась. По маме, по знакомым улицам, по магазину около дома со смешным народным названием «стекляшка», даже по вредной соседке тете Нине, которая в любую погоду сидела не лавочке у подъезда и ворчала на шумную молодежь.

Мама открыла дверь после первого же звонка, и Лена ахнула. Она выглядела теперь просто великолепно – чуть старше самой Лены. Ее морщины разгладились, словно их не было никогда, лицо будто подсвечивалось изнутри, глаза сияли, а волос как будто стало в два раза больше – такой пышной стала мамина прическа.

─ Мамочка, какая же ты красавица! ─ Лена крепко обняла ее.

─ Что есть, то есть, ─ улыбнулась мама. – Ну проходи, проходи! Сейчас чай будем пить. Или сразу обедать? И да! Я же тебе не говорила…

Дверь большой комнаты открылась, и в коридор вышел симпатичный, но очень бледный мужчина лет пятидесяти. Он ступал осторожно, придерживаясь за стену, было видно, что он очень плохо себя чувствует, однако, мужчина старался улыбнуться Лене.

─ Здравствуйте, Лена! ─ сказал он, протягивая дрожащую руку для рукопожатия. ─ Эдуард… Михайлович.

─ Мы планируем пожениться, ─ совсем по-девчоночьи смутилась мама. ─ В самое ближайшее время.

Она засмеялась, а Лене на секунду показалось, что в глазах мамы промелькнуло что-то хищное.

─ Да-да! В самое ближайшее! ─ подтвердил Эдуард. ─ Такую невероятную женщину, как Верочка, упускать никак нельзя! Вы, Лена, не возражаете, если я прилягу, пока греется чайник? Простите, последние два дня я чувствую себя из рук вон плохо – постоянно кружится голова и непонятная слабость накатывает.

─ Просто кое-кто слишком нервничает перед свадьбой! ─ рассмеялась мама. ─ Конечно, Эдик. Отдыхай, набирайся сил! Они тебе оооочень понадобятся!.. Ты же знаешь, что я так сильно тебя люблю, что, кажется, не смогу без тебя жить.

Лена смотрела на маму и чувствовала, как леденеют руки и ноги от страшной догадки. Эдуард – последняя деталь картинки, последний кусочек паззла, который наконец-то сошелся. Не показалось. Не померещилось. Не совпадение. Ее мама действительно не может жить без… Без человека, который находится рядом с ней и питает ее своей энергией. Своей жизнью. Папа. Она сама. Теперь Эдуард. И цветущая красивая мама, которая выглядит сейчас, хорошо, если на тридцать лет.

Совершенно отчетливо девушка поняла: родной дом, родная квартира стали для нее смертельной ловушкой, из которой ей удалось вырваться лишь чудом. И, несмотря на свои обещания, возвращаться сюда она не собирается. Пока… Пока мама… здесь.

Единственный вопрос, на который она пока не могла найти ответа – предупредить Эдуарда или нет? Сама-то она в безопасности, никакой слабости Лена сейчас не чувствовала, голова не кружилась, все было ровно также, как при папе. А Эдуард? Насколько его хватит? Он не так молод, как папа… Но поверит ли он Лене? Кажется, он на самом деле влюблен в маму.

В любом случае, времени для раздумий было достаточно: все новогодние праздники. Лена села за стол и зевнула. Да, пожалуй, кофе сейчас не помешает. Вроде бы, выспалась хорошо, а в сон все равно клонит. Наверное, погода меняется…